Просто секс (периодически будет пополняться)

      В канун Рождества, Темному Лорду хотелось чего-то особенного. Обычные пытки и убийства потеряли былой эффект и нужно было что-то придумать. Рядом с ним был темный, как туча Долохов. — Антонин, что-то случилось? — Что вы, мой господин, все хорошо, — промямлил Пожиратель. — Не ври мне. Посмотри мне в глаза. — Может не…       Договорить он не успел. Лорд ворвался в его голову и рылся в воспоминаниях, как в старых газетах. И вот он увидел то, что так мучило его слугу. Воспоминание об Эллис. Девушка пришла к нему домой. Фу, ну он и неряха. Она брезгливо села на край стола и заговорила. — Знаешь, мне кажется, нам пора прекратить наше с тобой, — она качнула бедрами, и стол скрипнул, — общение. Нет, дело не в тебе, а во мне. Я непостоянная, взбалмошная, экстремальная. А ты такой стабильный, традиционный, аристократично-симпатичный, закоренелый… аж тошнит. Так что прости, но между нами все кончено, но не переживай, ты найдешь девушку, которая будет заниматься с тобой сексом в этой убогой квартире, на этом старом столе в одной и той же позе. Адьё, Монами.       Воспоминание дальше было не таким интересным, и Волондеморт продолжил свои поиски. Он нашел одно из не совсем многочисленных, но яро охраняемых воспоминаний — и все об Эллис. Вот она сидит в кафе и ждет его, такая холодно-прекрасная. Вот он целует его, и она хитро отводит глаза. А вот она сидит на столе в бюстгальтере, под столом валяется ее одежда, а он натужно входит и выходит из нее. Сам Антонин не замечал этого, но его хозяин увидел, что в глазах Эллис ровным счетом не отражалось никаких эмоций. Она изредка томно вздыхала, выгибалась ему на встречу, немного постанывала, выкусывая нижнюю губу. Вот она кусает его за шею и слизывает кровь, которая выступила из раны. А вот Долохов кончил. Он обнимает ее, шепчет слова любви в ее нежную шею, застегивает свои штаны и отходит, чтобы посмотреть на нее. А она перевернулась на живот, разлеглась на столе, подперла голову рукой и смотрит в окно, где клубятся серые облака. Он дико влюблен в нее, а ей все равно. Она бросила его. Растоптала его чувства и привела другого. Помимо воли хозяина, перед ним пронеслись моменты их последнего собрания. Как люто возненавидел Антонин Эрика. Его бесило, как этот гад трогал Эллис. Его любимую Эллис. Если в тот раз Волондеморт не увидел никакой пошлости или откровенности, то сейчас, сквозь призму чувств Антонина и увиденного, он видел как Эрик коснулся плеч Эллис, когда пододвинул ей стул, как смотрел на нее, как положил руки ей на талию, когда они уходили. Лорд увлекся воспоминаниями, и разочаровался, когда они вдруг поблекли и исчезли.       Долохов не выдержал подобного обращения со своими мозгами и лишился чувств. Хозяин хмыкнул и развалился в своем кресле. Его преследовало какое-то странное ощущение. Какое-то давно забытое. Подобное было очень давно, когда он еще был Томом Реддлом. Покопавшись внутри себя, до него дошло. Он чувствовал возбуждение. Его тело было лишено роскоши почувствовать его физически (пр.автора-стояка у него не было, а будь он человеком, то был бы) и утолить, но на эмоциональном уровне, он чувствовал как внутри него постепенно закипает кровь. Нужно было что-то делать. Воскрешенному внутри Лорда Тому было приятно чувствовать это, но все это хотелось подвести к логическому завершению, и он закрыл глаза.       Он был на пороге зала старост. Ему снова 17 лет. У него темные волосы, подтянутая фигура и презрительна улыбка. Она сидит в кресле старосты школы, закинув ногу на ногу. — Мисс Гаст, вы сидите на чужом месте. Да и еще после отбоя. Не хорошо.       Он подходит к столу, по залу эхом отдается стук его шагов. — Да? И что же вы сделаете, мистер Реддл? — она залезла на стол и, подражая кошке, на четвереньках подползла к краю. Она села прямо перед Риддлом как и сидела до этого — одна нога на другой. — Зря вы ерничаете, мисс Гаст, — Том опустил свою руки на ее колени и резко развел ноги в стороны и подошел к ней впритык. — Я могу быть очень жестким. — Правда? — она наклонилась к его уху и прошептала. — Так покажите мне, накажи меня, Том.       От ее тона, у Тома побежали мурашки по спине, и он впился злостным поцелуем в эти дразнящие его губы. Девушка не оставалась в долгу, и кусала его губы в ответ. Он оттолкнул ее и она качнулась на стол. На ее губах была кровь и кровожадная улыбка. Он провел тыльной стороной руки по губам, на ней остались алые полосы. Эллис дернула его за мантию на себя и почти втащила на стол. Через мгновение Том лежал на ней и запускал руки под рубашку, разрывая мешающую ткань, выпуская на свет татуировки. Она делала тоже самое: разорвала рубашку и водила руками по почти незаметному рельефу пресса, впивалась ногтями в плечи и ногтями царапала бледноватую кожу.       Том резко сел и посмотрел в ее фиолетовые глаза. — Ты боишься меня? — Нет!       Он злобно улыбнулся и зарядил ей пощечину. Девушка даже не пискнула. Она слизнула появившиеся капельки ее крови на губах и ответила на его улыбку. — Все равно не боюсь.       Тома это забавляло и злило одновременно. — Ты хочешь меня?  — Не скажууу, — протянула Эллис.       Он надавил сквозь штаны на нее промежность, а второй сдавил ее грудь. Девушка удовлетворенно замычала и выгнулась на встречу его рукам. — А так? — Все равно не скажу…       Реддла забавляла эта игра. Он расстегнул ее штаны, запустил руки в ее трусы и засунул два пальца в ее влагалище. Оно было горячим и мокрым. — Хочешь, — довольно сказал он. — А может, я думаю не о тебе, — едко ответила девушка, насаживаясь глубже на его пальцы. — О ком же? О нем? — он кивнул в сторону столба. Там стоял прикованный цепью Эрик с кляпом во рту. Том навис над ней, не вытаскивая руки из штанов. — О нем ты мечтаешь? Его хочешь видеть над собой?       Он лизнул ее губы. Та приподнялась, чтобы поцеловать его, но ее руки оказались привязанными к столу, и попытка не увенчалась успехом. Она обижено надула губки. — Ну, поцелуй меня. — Ответь, ты хочешь меня? — А что мне за это будет? — чувствуя, что ее ноги не привязаны, Эллис обхватила ногами Риддла и притянула к себе. Тот едва не упал на нее, но в последний момент уперся рукой в стол. — Если ответишь положительно, то получишь меня, а если отрицательно… то тебе не понравится то, что тебя ждет. — А может понравится, — девушка приподнялась настолько, насколько позволяли руки и посмотрела в глаза Темного Лорда. — Я не хочу тебя.       Хлоп, еще одна пощечина и на этот раз Эллис ударяется головой об столешницу. Безмолвный до этого Эрик, начал мычать и греметь цепями, пытаясь освободиться. Том посмотрел на второго узника, слез с Эллис, которая постепенно приходила в себя после удара головой. В глазах Эрика он не видел страха за собственную жизнь, тот боялся за Эллис. — Знаешь, мне всегда было интересно, что девушки находят в таких ублюдках как ты. Вы вытираете об них ноги, не обращаете внимание, пользуетесь ими, когда вам захочется. Неужели, у них нет чувства собственного достоинства? Может, ты мне скажешь? Ах да, у тебя кляп во рту. Круцио!       Эрик извивался, выкручивал свои запястья, выл и в какой-то момент потерял сознание. Том хмыкнул и посмотрел на стол. Эллис с интересом наблюдала за его действиями. — Почему ты ушел? Я тебе больше не интересна? — захныкала она. — Интересна, просто ты заставляешь меня делать то, что мне бы не совсем хотелось с тобой делать. — Например?       Том запрыгнул на стол, устроился между ног девушки и стал водить пальцем по ее татуировкам. — Например… это, — он наклонился и впился зубами в ее живот. Девушка вскрикнула и затихла. — Или… это, — он сильно сжал одну из нее грудей, и стал тянуть на себя ее кожу, оставляя ногтями глубокие следы на нежной коже. Потом в его руке оказался нож. Он как зачарованный смотрел на лезвие и на перепуганную девушку. Нож едва коснулся ее груди, Том запустил палец под тугую ткань лифчика и приподнял его. Лезвие выписывало по ткани дикие узоры, пока от нее не осталось одно лишь название. — Или это.       Он жадно впился зубами в ее соски, одной рукой схватил ее шею и чуть прижал, а вторая уже была в штанах и всячески терзала ее разгоряченное тело. Девушка стонала, выгибалась, дергалась. — Нравится? — с садистским наслаждением спросил Том.       Он помнил всех его замученных жертв, но эта… Эта была особенной, он не хотел ее убивать, он хотел выбить из нее признание, что она подчинится ему, что она хочет его, что она его не боится. Он упивался ее стонами, ее дерзостью, нахальностью и бесстрашием. Даже Беллатриса, кричавшая о своей любви и восхищении хозяином, была всего лишь глупой куклой в его руках, прислугой, подчиненной, не ровней ему. А эта девушка, в которой фонтаном бьет жизнь, казалось он может пить ее энергию, наполняться ею. Сейчас он больше всего хотел овладеть этим непослушным телом, доказать что он подчинит любого, что она его, и ни чья больше. Но пока она не скажет, не признает, что хочет его, он будет мучить, истязать и издеваться. И она все равно будет его. — Да… нравится… -Эллис почти задыхалась от чувств, — еще… не останавливайся… режь меня…       Тома не нужно было просить дважды. Нож в его руке будто ожил, и, подчиняясь неизвестному порыву, заплясал по черно-белой коже, разделяя кожу и татуировки на части. Когда Риддл опомнился, на окровавленном теле столь желанной ему девушки, красовалась Метка. Его Метка. Живот Эллис поднимался и опадал от учащенного дыхания, и казалось, что змея живая, и она танцует. Во славу своего Хозяина. Упоенный этим видом, он почувствовал, что в нем проснулось желание физической близости. Он почти чувствовал, как будет входить из нее, как будет насиловать, кусать, царапать, и как она будет стонать и просить пощады… Нет, она не будет, она будет требовать еще.       Том наклонился к Эллис и взял двумя пальцами ее подбородок и посмотрел в ее лихорадочно блестящие глаза. — А что ты теперь скажешь? — Я… хочу… тебя… — Ты моя, — восторженно прошептал Реддл.- Моя… МОЯ!!!       Комната вздрогнула от его крика. Волондеморт вышел из своего транса. Ему уже не хотелось овладевать Эллис. Ему хватило ее слов. — Спасибо тебе, Антонин, — он пнул Пожирателя у своего трона, — это был один из лучших подарков на Рождество.