Просто секс (периодически будет пополняться)

— Не-не-не, ты не понял, — перебила его Гермиона, — у меня есть любимый рояль, я за ним всегда играю, в нем стоит звукосниматель, который передает звуки вибрацией в мой вибратор, я играю — он вибрирует, вот такая тавтология… — Э, мать, как у тебя все сложно, — хихикнул Расти, — давай я тебе чуть более простой способ покажу.       Он донес более пьяную, чем он сам, Грейнджер до какой-то комнаты, заваленной подушками. Тут и там валялись разные перкуссионные инструменты: джембе, дарбуки, бонги и прочие. Он выбрал барабан с самым большим диаметром (двадцать дюймов) и усадил на его ножку свою пьяную спутницу. — И чего ты сделал? — буркнула девушка. — Цыц, жертва классического музыкального образования, закрой глаза и чувствуй!       Расти уселся впритык сзади Гермионы и начал наигрывать какую-то восточную мелодию сначала только кончиками пальцев, вызывая едва ощутимые вибрации, а потом все громче, сильнее ударяя по коже барабана, быстрее, красивее, страстнее. А мисс Грейнджер плавилась от приятных ощущений, разливающихся по ногам и выше, откинула голову на плечо парня и отдалась на растерзание музыки. Даже когда этот наглый кареглазый милашка начал целовать ее шею и упираться своим готовым членом куда-то в спину, ее внутренняя скромняжка молчала. — Что ты делаешь? — А на что это похоже? — спросил Расти. — На то, что ты ко мне пристаешь… — Нет, дорогая, это уже пошла прелюдия, — улыбнулся парень. — Я не могу… мой рояль… — Гермиона понимала, что несет какой-то бред, но отсутствие такой родной скамейки под задом и холодных клавиш под пальцами делали из нормального секса какое-то извращение. — Тогда веди меня к своему роялю, желание леди для меня закон, — Рабастан куснул ее за шею.       Пока они шли к Гермионе, та кучу раз благодарила высшие силы, что уже стемнело, и никто не видит, в каком она состоянии. Достигнув пункта назначения, смеясь, целуясь и спотыкаясь, пьяная пара ввалилась в комнату с роялем. — Пино, любимый мой, познакомься это… — Грейнджер запнулась. — А как тебя зовут вообще? — Да, мы забыли познакомиться, меня зовут Раба… Раста… в общем, Расти, полное имя я скажу, когда чуть протрезвею. — А пьяным ты сможешь… — она посмотрела в область ширинки на его штанах.       Лестрендж усмехнулся, пригладил свою вьющиеся волосы, подошел к девушке, взял ее руку и положил на свой пах. Гермиона явно почувствовала твердый бугор. — Еще вопросы?       Девушка глупо улыбнулась и полезла целовать своего случайного знакомого. Она неумело стянула с него футболку и хотела уже снять свою, но Расти не дал. — Эй, женщина, стоять! Девушка должна раздеваться соблазнительно, станцуешь мне стриптиз? — прошептал Рабастан ей на ушко и куснул за мочку. — Я… я… не умею, — стушевалась Грейнджер. — Зеркало большое есть? — Да… — А платье? — Сегодня купила… — Иди надевай.       В голосе Расти Гермиона услышала такое предвкушение, что у нее не осталось и тени сомнения, что это единственное правильное решение, которое вообще можно было принять. Уже у себя в комнате, немного протрезвев, она скинула любимые джинсы и белую блузку и заменила их на платье. Разглядывая себя в зеркале, Грейнджер не заметила, как там появился Расти. — В этом ты еще более подобна ангелу. А танцевать стриптиз не сложно, представь, что ты кошечка, которой очень хочется, — он накрыл ее руки своими, — чтобы ее погладили, — и начал медленно ими двигать, одной — вверх, к шее, второй — вниз, к низу живота. — И так как ты кошечка, — их правые руки опустились по ноге и закрались под платье, — ты должна изгибаться, — а левые прошлись по груди, и Грейнджер машинально прогнулась, упираясь задом в пах Расти. — Умница, а теперь сама.       Он убрал свои руки и стал смотреть, как краснеющая гриффиндорка сама водила по себе руками, приподнимая юбку платья, оголяя бледную кожу ног и края кружевных трусиков. Она стала изгибаться и сама не заметила, как начала получать удовольствие от танца и того, как на нее смотрели чужие карие глаза, как закрыла свои глаза и стала тереться спиной и пошло выпяченным задом о Расти, как ее «ангельское» платье уже валялось в ногах. Такой пытки даже терпеливо-извращенный парень не смог выдержать. Он развернул девушку к себе лицом и буквально впечатал в зеркало жарким поцелуем. Для обоих осталось загадкой, как оно не треснуло. Рваными от возбуждения движениями Расти стал массировать клитор Грейнджер, терзая при этом зубами ее губы, а она в нетерпении пыталась расстегнуть ширинку его чертовых джинсов. Когда те поддались, сама Гермиона уже стонала от таких музыкально-приятных пальцев и дикого желания наконец почувствовать в себе что-то кроме безжизненного холодного вибратора. — ДА!!! — закричала девушка, когда одна ее нога оказалась на бедре Расти, а сам он одним движением вошел в нее. — Какая же ты приятная, — сквозь сжатые зубы прорычал парень, входя и выходя на всю длину.       Чем громче становились крики милашки, тем больше ему казалось, что он ее насилует. Но крики были такими приятными, и ее ногти так возбуждающе впивались в его плечи, что останавливаться не хотелось. А когда такое мокрое влагалище сжало его в оргазме, он понял, что и не надо было. Расти ускорился еще чуть-чуть и кончил следом за ней, заляпав ее прекрасное платье. Тяжело дыша, он посмотрел ей в глаза. — Хочешь, я сыграю для тебя?