Вот, почему я был против.

— Так… — Натаниэль, почесывав кота за ухом, стоит перед Рино с видом «внимательно слушай, я долго готовил эту нотацию». — Давай договоримся. Ты сегодня отнесешь оттого кота домой и все, такие случаи не повторяем. Окей? Рино послушно кивает, глядя на парня исподлобья. — Как будто самому он не нравится… — ворчит она, сама как котенок. Ниже старосты на голову, а может и еще больше, а перечит… — Сам бы ведь также поступил бы. — она утверждает не спрашивает. — Нет конечно! Ты что! — парень скрестил средний и указательный пальцы, предварительно спрятав руку за спину. — Врешь. — снова утверждает. — Вру. — сдается Нат и показывает ей руку, с жестом, подтверждающим его слова. — А зачем? — Ну я же староста! … — он со вздохом опускается на стул, — Я должен быть правильным, всем таким ответственным, пунктуальным, понятливым, правил не нарушающим, в общем… — он пытается подобрать слово, чтобы обобщить все сказанное. — Не быть собой. — подсказывает девушка и подходит ближе, опуская руку на белокурую голову. Пальцы как-то совершенно без ее участия начинают успокаивающее перебирать пушистые волосы. — Не надо. Таким какой ты есть, на самом деле, — уточняет она, — Быть лучше. — Для кого лучше? — он поднимает голову, заглядывая в зеленые глаза. — Для тебя. Для кошек. — он усмехается. Только как-то не весело, вымученно, — Для меня… — шепотом добавляет она. — Хм… — снова усмешка, — Эгоистка ты такая… — но звучит это, кажется, вовсе не лестное, мягко и по-доброму. По-натаниэлевски. По-настоящему. — Пошли, домой тебя провожу. — он встает, перехватывая руку девушки. — А как же отчеты? — К черту. — Нат махнул рукой в неопределенном направлении. Там, наверное, предполагалось, что лежат отчеты. — Собой, говоришь? «Собой» идет провожать дорогого ему человека домой, а отчеты подождут завтрашнего правильного старосту. Запихав кота в сумку, они выходят из учительской, все также за руки. И становиться совершенно неважно, что завтра он получит выговор. Может завтра он вообще никуда не пойдет. Позвонит перед школой Рино и позовет в парк, снова послав к черту отчеты и правильную, улыбчивую маску. *** — А я просто терпеть не могу свою дорогу домой. — высказывается Рино, подходя к огромному перекрестку. — Почему же? Ты такие «живописные» места проходишь! — староста… Нет. Натаниэль улыбается. — Да уж, очень живописные. Одна эта дорога чего стоит. Фу! Надымят, набензинят! Гадость какая-то! — девушка театрально замахала перед носом ладонью. — Ну что поделать. Дороги они всегда такие. — пожал плечами парень, — Стой, сейчас вон тот проедет и пойдем. — из-за поворота выруливает зеленая легковушка. Единственная, на обычно столь оживленном перекрестке. Девушка кивает. Она уже, признаться и забыла о том, что в ее сумке сидит очень противоречивое существо, по имени Серое Чудо. А вот зря забыла. — Стой! — вскрикивает девушка, пытаясь схватить это противоречивое чудо, которому надоело сидеть в ее сумке. Но уже было поздновато. Лапы кота уже коснулись асфальта, и он мирно затрусил поперек перекрестка, преграждая путь легковушке. Девушка, совершенно не задумываясь о том, что где-то в десяти метрах от нее едет машина, кидаться к коту, и только тогда, когда он уже сидит у нее на руках, оборачивается на звук визжащих тормозов. Черные ресницы взмывают к небесам, глаза распахиваются, будто она увидела чудо. А перед ней, будто в замедленной съемке, проплавает картина. Вокруг уже толпятся люди, внимательно вглядываясь в пред стоящую аварию. И вдруг, когда машина находиться уже в метре-двух, девушку резко толкнули в плечо и она, не удержавшись на ногах, упала. Раздался звук чего-то стукающегося. Девушка зажмурилась, ожидая увидеть перед собой все, что угодно. Хлопнула дверца машины, раздались приглушенные звуком бившегося в ушах сердца, голоса, но боли не было. Да, локоть, которым она ударилась об асфальт, ныл, но не более. Рино опасливо приоткрыла левый глаз. Уж лучше бы она этого не делала… Перед ее взором открылась еще более нежелаемая картина. Как она выяснила, толкнул ее староста, а сам занял ее место. Вот откуда был тот звук… — Нат! Нат! Нат! — девушка подбежала к своему спасителю и опустилась рядом, — Нат! Открой глаза! Немедленно! Натаниэль! — она легко тряхнула его за плечо. Парень кашлянул и приоткрыл янтарные глаза. — Вот почему я говорил, что в школу кошек не приносят… — он попытался выдавить улыбку, но получилось это как-то неправдоподобно. Его голова уже лежала на коленях девушки, водитель легковушки суетился, оправдывался, но никто его не слушал. Где-то недалеко раздались вопли сирены скорой. Машины, люди, знаки, какие-то утешительные и успокаивающие слова. Но скажите, кто их слушал? Уж точно не Рино. В ушах звучала такая странная, для пострадавшего человека, фраза: «Вот, почему. Говорил, что в школу кошек не приносят«…