Омеги не могут быть такими

Трудно жить в нашем мире, когда ты нестандартный. Некоторые даже применяют определение «дефектный» или что-то в этом роде. Почему-то людям не объяснить, что ты нормальный. Почему-то они не хотят принимать тебя таким, какой ты есть. Я тоже нестандартный человек, как считает большинство. А знаете почему? Потому, что я жирный. Да, люди так и говорят: «Эй, Стёп, ты слишком жирный, может, стоит похудеть?» Самое печальное, что они не могут взять в толк то, что мне это нравится. Я, наконец-то, нашел себя привлекательным, и слышать такое — настоящий удар ниже пояса. Не сказал бы, что это сильно убивает мое внутренне равновесие, но все равно пошатывает нервы. А ведь не докажешь никому, что быть таким, каким есть — это нормально. У всех лишь культ тела на уме, никто не смотрит дальше внешней оболочки. «Омеги не могут быть такими жирными, потому что такие не привлекают альф» А мне, собственно, и не надо альф. И это еще одна моя странность, в которую меня тыкают носом. Мне нравятся омеги, такие милые, душевные, родные омеги. Они очень красивы и привлекательны в моих глазах. Они незаменимы для меня. Именно из-за этого меня ненавидят в два раза сильнее. Вы только представьте: жирный омега, которому нравятся другие омеги — это же мерзко. Это, наверное, бьет меня под дых сильнее, чем моя внешность. На самом деле за такое открытие и избить можно, что делают озлобленные люди с подобными мне. Хотелось бы раскрыться, но, знаете, жизнь дороже, чем минута радости от осознания, что тебя приняли таким, какой ты есть. — Привет, Стёпочка, — говорит мне мой сокурсник омега. У него такие длинные реснички, такие тонкие, бледные запястья, такие большие и красивые глаза. Он очень милый. Кажется, как будто он хрустальный, кажется, что одно неловкое движение, и он может переломиться. — Привет, Лёш. — Слегка улыбаюсь я, смотря на него. Этот омега всегда вызывал у меня трепет в груди, мне всегда хотелось его защищать. Смотря на него, я иногда жалел, что не получился альфой. Мне казалось, что мы были бы очень гармоничной парой. — О, опять этот жирдяй пришел. — А это альфа Лёши — Костя. — Чего вылупился? Он всегда смотрел на меня с неким отвращением и, наверное, был в этом прав. Для многих я противен. Я вижу, как Алёша слегка краснеет, как будто бы ему стыдно за этот инцидент, но, если взглянуть правде в глаза, краснеть ему не за что. Это я должен чувствовать себя не в своей тарелке. — Жирный, так вдобавок еще и немой, — продолжает распаляться Костик и, приобняв Лёшу за плечи, разворачивается вместе с ним и уходит, что-то бурча. Я вижу, как Лёша оборачивается и кидает мне извиняющиеся взгляды, но я-то знаю, что извиняться ему не за что. Да, вот так я и живу. Каждый день одно и то же, каждый день как в повторе. Я иногда жалею, что не такой стандартный, как все остальные. Иногда особенно сильно чувствую свою ущербность, вот прямо как сейчас. Ухмыляюсь и бреду дальше, потому что скоро начнется новая пара, а прогуливать я не люблю. Сложно вообще представить, что такой, как я, может чего-то не любить. Ведь мы должны все воспринимать как благодать. Да, какой бред.

***

Я всегда сижу на первой парте, потому что мое зрение, как и я сам, оставляет желать лучшего, да и задние парты заняты элитой, как любят называть бездельников некоторые из наших учителей. Почему так — не знаю, да и не шибко лезу разбираться в этом вопросе. По обыкновению сижу один, потому что никто не желает составить мне компанию. Печально звучит, не находите? Забавно иногда подсаживаться так на любимые места и ждать, пока соседи сами не утилизируются на последующие ряды. Со звонком захожу и, как обычно, сажусь на первую парту рядом с учителем. Не спеша достаю тетрадь и пару ручек, слыша с задних парт неконтролируемый поток колкого смеха. Невольно напрягаюсь, потому что чувствую, что смеются надо мной. Не особо приятно. Шмыгаю носом и больше сгорбливаюсь над партой. Учитель запаздывает, а смех все так же разрывает аудиторию. Становится не по себе. Радом со мной отъезжает стул, и кто-то тихонько приземляется рядом. Я слышу, как этот кто-то копошится, что-то достает и судорожно вздыхает, пока не кладет свою ладонь на мое слегка покатое плечо. Я предсказуемо вздрагиваю, отчего этот кто-то пугается и отнимает руку от моего плеча, но потом все-таки возвращает ее обратно, начиная несмело поглаживать круговыми движениями. От этого легкого прикосновения становится не по себе, а в горле образуется комок. — Эй, ты что, спишь что ли? — Слышу я голос Алёши, а внутри меня что-то с треском ломается, оставляя после себя только пустоту и нелепую надежду. Я резко подскакиваю, отчего Алёша убирает свою руку, и смотрю на него слегка испуганными глазами. — Нет, — слегка хрипло отвечаю я, отчего он улыбается. Я вижу морщинки, которые образуются в уголках глаз, я вижу порозовевшие щеки, я вижу радость и облегчение. — Вот и хорошо, — говорит он, приваливаясь к моему плечу. — Я надеюсь, что ты не обиделся на Костика. — Алёша слегка натужно вздыхает, поджимая губы. — Он на самом деле хороший, я не знаю, почему на тебя взъелся. Я смотрю на него, на такого маленького и милого парня и мне становится противно от самого себя. Как бы я себя не убеждал, но я ужасен во всех смыслах слова. Алёша обхватывает мою руку своей и начинает поглаживать, все так же лежа на моем плече. — Ты только не обижайся. — Все твердит он, поглаживая, а я соглашаюсь. Как я могу обидеться на то, в чем правы другие люди. Все честно, никакого обмана. Наконец входит преподаваться, и задние парты слегка затихают, иногда шушукаясь между собой. Алёша немного отстраняется от меня, но всё также сидит рядом, иногда о чем-то спрашивая. Мне хорошо с ним и спокойно. Я такого еще никогда не чувствовал. Он улыбается мне, он мил со мной, он не брезгует моим обществом — разве это не великолепно? Разве ни об этом я мечтал? Я тяжело вздыхаю и отвожу взгляд в строну. Нет, я не этого хотел. Я перевожу свой взгляд на Алёшу и замечаю, как он аккуратно зачесывает волосы назад. Он весь сосредоточен, следит за учителем и яростно записывает все, что кажется нужным. Вот о нем я мечтал. Я бы хотел, чтобы мои чувства хоть когда-то были взаимными, но я не настолько наивен, чтобы не видеть реальности. Алёша любит Костика, а еще, он любит меня, только совсем по-другому. Я это понимаю.