Стокгольмский синдром

       «Дорогой дневник! Я уже сутки живу в доме первородного гибрида Клауса и, как ни странно, до сих пор жива».        С этих слов начинались бы заметки в новом дневнике Елены, если, конечно, она бы вела его. Впрочем, девушка полагала, что если бы она очень попросила первородного предоставить ей тетрадь или ежедневник для таких целей, он не отказал бы ей.        К облегчению Елены, в обстановке её комнаты не было избытка роскоши, чем дом Клауса иногда грешил. Более скромный снаружи, он восполнял недостаток помпезности изнутри, но было всё это красиво и гармонично. Вот только Гилберт к такому немного не привыкла и обрадовалась тому факту, что её спальня неуловимо напоминала её собственную в Мистик-Фоллс. Она была уверена, что Майклсон чисто случайно выбрал для неё именно эту комнату, интуитивно ориентируясь на свой вкус, но всё равно на душе немного теплело. От кровати с балдахином и кукольными подушечками Елена точно взвыла бы. Девушка и так ощущала себя чужой в этом доме, будто случайно проникнувший сюда инородный объект.        Клаус определённо рассчитывал, что Гилберт останется здесь надолго. Он не собирался ни отправлять её обратно, ни убивать. В этом та убедилась, когда прошлым вечером девушка-гибрид по имени Ким принесла ей набор из шампуня, мыла, зубной пасты и прочих предметов гигиены. А хозяина дома Елена не видела с тех пор, как они приехали сюда, чему не слишком-то огорчалась. Довольно аппетитный ужин ей принесли прямо в комнату на подносе, хотя сообщили, что в следующие дни она может спокойно есть в столовой. Но только Елена думала, что ей придётся разделять трапезу с Клаусом, как весь аппетит сразу пропадал.        С горем пополам прикончив ужин, Гилберт отправилась в душ. Там она дала волю слезам и эмоциям, копившимся в ней. А затем, раздевшись до нижнего белья, рухнула в кровать и крепко заснула. Как ни удивительно, сны ей практически не снились. Видимо, мозг решил дать передышку измученному впечатлениями организму.        Проснувшись почти в полдень и умывшись, девушка увидела на прикроватном столике поднос с завтраком. А спустя час к ней в комнату зашла всё та же Ким, на этот раз с ворохом одежды и обуви. На все возражения она резко ответила, что ходить постоянно в одних и тех же шмотках не слишком гигиенично. А учитывая, что у девушек оказался один размер, Ким при покупке вещей ориентировалась на себя. Среди одежды многие вещи оказались во вкусе Елены. Правда, некоторые вызывающие наряды больше подошли бы её двойнику Кэтрин, а другие казались слишком нарядными и дорогими. Имелось здесь и нижнее бельё и даже уютная фланелевая пижамка вместе с шёлковой алой сорочкой, украшенной кружевом. Последнее Гилберт точно не решилась бы надеть в доме Клауса, зато пижама была очень милой.        Елена заметила, что местные гибриды были не слишком разговорчивы, будто опасались связываться с ней. Узнав, что Клаус уехал по делам, она решила пройтись по дому. Прогуливаясь, девушка встретила еще несколько подобных им. Одни охраняли жилище, другие выполняли различные услуги Майклсона. С гостьей они были вполне приветливы, но немного отстраненны. Так слуга, увидев новую дорогую безделушку хозяина, с удивлением и долей восхищения глядит на нее, но боится прикоснуться.        На счастье Елены, нашлась в доме и библиотека. Что ж, от скуки она тут не загнется. Взяв несколько книг, девушка отнесла их к себе в комнату. Остаток времени она провела, увлеченно читая одну из них, лишь прервавшись разок, чтобы поесть. На этот раз в столовой, так как Клаус пока не вернулся. Без него Елена чувствовала себя гораздо спокойнее и уверенней.        Ближе к вечеру первородный всё-таки вернулся. Гилберт поняла это, услышав из своей комнаты немного взволнованные голоса молодых гибридов, а затем — принадлежащий Клаусу. Этот бархатистый голос с британским акцентом, который мог быть и ласковым, и угрожающим, она бы узнала из тысячи. От одного его тона по позвоночнику Елены пробегали мурашки, и всё внутри напряжённо сжималось.        Услышав негромкие неторопливые шаги, девушка замерла и ещё сильнее склонилась над книгой. Она молилась всем известным богам, чтобы это не оказался Клаус, но осознавала, что безумно надеяться редко сталкиваться с Майклсоном, живя в одном доме с ним. Когда дверь открылась, и человек зашёл в комнату, Елена даже не посмотрела на него. Тёмные пряди свесились ей на лицо, скрывая от взглядов.        — Елена… — произнёс вошедший, и тут же осколки надежды с треском разлетелись. Как загипнотизированная, Гилберт повернулась в его сторону. Клаус стоял в небрежной позе, прислонившись плечом к шкафу с её одеждой, и с любопытством поглядывал на свою пленницу. Заметив, что его взгляд упал на книгу, которую она читала, девушка поспешила оправдаться:        — Я подумала, что могу воспользоваться библиотекой. Надо же мне чем-то заняться здесь.        Первородный махнул рукой, как бы показывая тем самым, что ему всё равно.        — Если хочешь, завтра в твою комнату принесут телевизор, — проговорил он. — И компьютер, только без доступа в Интернет. О входе в мировую паутину, как и о телефоне, можешь не мечтать. К тому же, по дому ты можешь передвигаться совершенно свободно, даже выходить в сад. Я не против. Всё равно дальше ты не сможешь выйти, заклинание не выпустит тебя.        — Не думала, что скажу подобное, но ты удивительно добр, — вскинула брови Елена. — К чему такая забота о моём времяпрепровождении?        — Можешь не обольщаться насчёт моей доброты, — Клаус вальяжной походкой приблизился к ней, встав почти вплотную к креслу, в котором она сидела. — Я создаю тебе максимально комфортные условия, чтобы в твоей милой головке было поменьше мыслей о побеге.        — Неужели ты полагаешь, что телевизор заменит мне брата, а общество гибридов — подруг? — голос её звучал бесконечно устало.        — Знаешь, меня это как-то не волнует, — пожал плечами он. — Кстати, завтра мне понадобится очередная порция твоей крови. Обещай, что будешь хорошей послушной девочкой.        Елена ничего не ответила, лишь поджала губы, ощущая знакомое раздражение. Её молчание Клаусу не понравилось, что было заметно по его нахмурившемуся лицу. Наклонившись к девушке, он легко, почти ласково коснулся пальцами её щеки.        — Не советую тебе упрямиться, милая, — голос гибрида звучал с обманчивой мягкостью, зато глаза… Взгляд его серо-голубых глаз, напоминавших грозовое небо, обещал адские муки взамен на непослушание. Гилберт чувствовала, как гулко колотится сердце в груди. Не мог это не услышать и Клаус со своим сверхчутким слухом.        — Думаю, мы договорились, — чувственных губ мужчины коснулась улыбка, между тем как взор оставался совершенно ледяным. Глядя, как он удаляется из комнаты, Елена мысленно проклинала его.

***

       Спустя пару часов девушке в комнату внесли поднос с сытным ужином, а на самом краю лежала записка: «Хорошо подкрепись и выспись ночью. Мне не нужно, чтобы моему донору стало плохо от обескровливания».        Фыркнув, она откинула записку в сторону и нехотя принялась за ужин. Спорить с Клаусом не стоило. По крайней мере, пока. Хотя следовало признать, голод уже давал о себе знать, да и еда оказалась вкусной. Неплохо было бы поблагодарить местного повара, который наверняка окажется очередным гибридом…        Наутро, спустя час после того, как Елена проснулась, к ней заглянула Ким и пригласила следовать за ней. Вскоре обе девушки оказались в одной из многочисленных комнат особняка, в которой их ждали явно загипнотизированные медсёстры. Аккуратно усадив Гилберт, они подключили к ней необходимые аппараты. Процедура являлась не самой приятной, но довольно терпимой. А спустя пару минут до её окончания в комнату зашёл сам Клаус.        — Вижу, моя девочка решила меня послушаться, — ухмыльнулся он. Елена поморщилась. Девушку раздражали уменьшительно-ласкательные прозвища, которыми первородный её называл. Это звучало так, будто он со своих высот нисходил к её персоне, покровительственно и несколько небрежно.        — Я не в том положении, чтобы возражать тебе, — парировала Гилберт. — К моему великому сожалению.        — Верный ход мыслей, — протянул тот. — Можете заканчивать.        Последние слова Клаус обращал уже к медсёстрам. Те закончили процедуру, собрали свои принадлежности и поспешно ушли, чтобы через минуту начисто забыть о том, что являлись сюда. Елена сделала попытку встать, но пошатнулась, ощутив, как закружилась голова. Оказавшийся через секунду возле неё Майклсон удержал её, обхватив сильными руками её хрупкие плечи.        — Отпусти, — выдавила она, испытывая дискомфорт от такой близости к гибриду. Тот, словно не слыша, аккуратно подвёл её к креслу и помог сесть. Наклонившись к самому её уху, Клаус прошептал, опаляя её кожу горячим дыханием:        — Привыкай к моей заботе, Елена. А если будешь противиться, узнаешь совсем другую мою сторону. И поймёшь, что я хуже, чем ты себе представляешь.        — Хорошо, — произнесла она. Причин не верить его словам у неё не было.