Бабочкой на свечу

      Рабочий день закончился и служащие спешили разойтись по домам.       — Андрей Павлович, я Вам еще нужна? Если нет, то можно я домой пойду. Я очень устала.       — Да, Катенька, конечно идите домой, отдыхайте. И спасибо вам большое за помощь. Вы меня сегодня очень выручили. Вы вообще меня все время выручаете. Что бы я без вас делал? Вы просто мой ангел-хранитель.       У Катюши в груди с левой стороны запорхали мотыльки. Она нужна ему! Она ему нужна! Какая разница спала она или нет, какая разница устала или не устала, если она ему приносит пользу, и если он ее, Катю, ценит? Да она готова работать сутками. Только бы он не заметил ее состояние. Только бы не увидел, что она его больше жизни любит. Катенька улыбнулась вымучено и очень по детски:       — Если Вам еще что-то надо, то я могу остаться.       — Нет, нет, Катя. Идите домой. Жду вас завтра, у нас много дел.       Катерина выпорхнула в приемную, на бегу кивнула головой Вике и понеслась к лифтам. Клочкова сняла трубку, набрала номер и тихо выдохнула в самую мембрану:       — Она вышла из приемной, — после чего сразу же дала отбой.       Двери-турникет внизу были застопорены и у выхода собралось много людей, в том числе почти все девочки из женсовета, кроме самой пожилой, имя которой Катюша пока не запомнила. Все шумели и терроризировали охранника, но тот и сам не знал ничего.       — Мне приказали двери заблокировать, а почему, мне не сказали. Сейчас кто-нибудь спустится и все объяснит.       И точно, не прошло и нескольких минут, как в холле показался Александр Юрьевич.       — Прошу прощения за задержку, но у нас в компании произошло ЧП. Во время моего утреннего посещения «Зималетто» из моего портфеля был похищен бумажник светло-коричневый с двадцатью пятью тысячами рублей. Кроме того в бумажнике были кредитные карточки и шестьсот долларов. Бумажник точно был похищен здесь, потому, что сразу по выходу из компании я хотел вложить деньги в банк, но бумажника в портфеле не оказалось. И я легкомысленно подумал, что забыл его дома и не стал поднимать панику раньше времени. Но, заехав полчаса назад домой, я и там бумажника не обнаружил. Тогда я позвонил Потапкину и приказал заблокировать выход. Возможно, что вор уже покинул компанию и нам не удастся его обнаружить, но все-таки какой-то шанс найти вора у нас есть. Давайте решать, что мы будем делать. Вызывать милицию или каждый добровольно предъявит свою сумку для обыска.       Александр умолк, но все вокруг загалдели. Катя подумала, что в такой ситуации нужно вызывать милицию. Но большинство кричали, что готовы предъявить свои сумки, и даже начали их открывать и показывать Саше. В конце-концов решили, что каждый по очереди будет подходить к Потапкину, тот будет осматривать сумки и по одному выпускать людей. Катя очень устала и очень хотела спать, а поэтому встала в очередь одной из первых.       Катюша почти уснула, пока Сергей Сергеевич обыскивал троих, стоящих впереди нее людей. Подошла ее очередь и Катя устало поставила свою сумку на столик, уже предвкушая, как сладко она сейчас уснет в троллейбусе.       — Александр Юрьевич, — закричал над ее ухом Потапкин и Катюша вздрогнула, — это не Ваш бумажник?       Воропаев подошел, схватил бумажник, открыл его, бегло оглядел содержимое.       — Все свободны. Воровка поймана с поличным, — с этими словами Сашка схватил Катю за руку и потащил к лифту. А Катя и не сопротивлялась. Даже если бы и хотела, не смогла бы. Была у Катюхи такая особенность, в момент наивысшего страха или волнения она стекленела, теряла способность думать и двигаться. Длилось это всегда недолго от тридцати секунд, до двух-трех минут. Но видно сегодняшнее потрясение было настолько сильным, что Сашке удалось притащить ее в приемную, потом затянуть в кабинет, потом о чем-то рассказывать Жданову все время тыча пальцем в нее, в Катю, а она все еще пребывала в состоянии близком к анафилаксии, даже губы начали у нее синеть, даже ногти. Казалось, что она даже забыла умение дышать.       Катю спас Андрей. Одним своим взглядом спас. Он посмотрел на Катерину с ужасом и этого оказалось достаточно, чтобы вернуть ей способность дышать, шевелиться и думать. С шумом и свистом Катенька втянула в себя воздух.       — Катя, скажите мне, это правда?       — Что?       — То, что вы украли бумажник, черт побери.       — Нет, это не правда. Но то, что бумажник нашли в моей сумке — это правда. И я подозреваю, что его туда подбросили. Андрей Павлович, я прошу Вас, вызовите милицию. Я все время была у Вас на виду, пока Александр Юрьевич находился в компании. Я просто физически не сумела бы этого сделать. — И тут Катя смутилась, она вспомнила, что не все время находилась на виду у Жданова, был момент, когда она вышла из конференц-зала в каморку за калькулятором. И портфель Воропаева стоял на кресле в кабинете президента. А зачем он оставил портфель? И это именно он, Воропаев, попросил ее принести калькулятор. О, Боже! Её подставили, ей отомстили.       Краска гнева залила лицо Пушкаревой. Но ведь Андрей не знал, что Катюша не краснеет от стыда, а краснеет только от гнева. А вот то, что она выходила из конференц-зала, он помнил.       — Мы не будем вызывать милицию и позорить фирму, Катя. — Очень тихо и очень грустно сказал Андрей, — И на скамье подсудимых я тоже не хочу вас видеть, Катя. Но и оставить все так, как есть я не могу. Вы уволены.       — Хорошо, Андрей Павлович. Пусть я уволена. Но и я жить с клеймом воровки не могу. Поэтому милицию вызываю я. POV Катя Пушкарева.       Я сижу в обезьяннике и жду вызова на допрос и окончания экспертизы. Мне не страшно, моих отпечатков не может быть ни на бумажнике ни на купюрах, ни на кредитках. Я верю, что милиция во всем разберется. А потом, когда мое честное имя будет восстановлено, я просто уйду. Потому, что жить вдали от него не имеет смысла. А рядом быть уже никогда не получится.       — Пушкарева, на выход.       Я ничего не поняла и никуда уходить не собиралась, пока меня не оправдают. Пока меня безоговорочно не оправдают. Пока я не смогу снова идти с высоко поднятой головой, я никуда отсюда не пойду.