Бабочкой на свечу

      Всю дорогу до дома Андрея Кира размышляла о линии своего поведения. Прийти с повинной головой было самым наилучшим выходом. Это было бы для него в новинку и он не устоял бы перед раскаявшейся, сломленной и несчастной, красивой и нежной невестой. Но очень уж не хотелось унижаться перед Андреем. Нет, если не будет другого выхода, она, конечно, и это предпримет, и трюк со снотворным проделает, но… лучше бы для всей их дальнейшей совместной жизни было, чтобы сейчас не он ее — она его сломала.       Так ничего и не решив, вернее решив, что поведение ее будет зависеть от того, как пойдет разговор, Кира открыла дверь в квартиру Жданова. Этой «аристократке» даже в голову не могло прийти, что не только аристократы, но и просто воспитанные люди, перед приходом в чужой дом звонят и спрашивают, а можно ли прийти, а не нарушат ли они планы хозяев. Она вообще не догадывалась что это такое — быть, а не казаться!       То, что в доме никого не было, Киру не смутило, Андрюша, скорее всего сейчас развлекается с какой-нибудь моделькой и это хорошо, потому что у нее будет повод разыграть оскорбленную невинность. Её вообще забавлял виноватый вид Жданова и желание любыми способами загладить свою вину, когда она устраивала ему сцены ревности. Холодная и расчетливая Кира Юрьевна в принципе не ведала, что такое любовь, ну, кроме как к самой себе, а, следовательно, и что такое ревность ей тоже было не ведомо. Но Кира была собственницей. Что её, то её, не тронь! Все, с кем Андрюшенька ей изменял, получали большоооооооой пакет с неприятностями. Обязательно получали, рано или поздно. Не одна и не две карьеры модели уже были загублены. И только её жених никак не связывал неприятности своей очередной пассии с происками его же невесты. Поэтому и только поэтому, то, что ей до сих пор не удалось закатать в асфальт Пушкареву, бесило Кирюшу до белого каления. А еще у Воропаевой был спортивный азарт. Её место всегда должно было быть первым! Раз Андрея хочет заполучить такое количество женщин, значит этот приз должен быть её!       Кира обошла квартиру, заходя в каждую комнату. Что-то здесь было не так. Во-первых, на кухне был идеальный порядок. Даже если допустить, что приходила домработница, то не могло такого быть, чтобы Андрей, придя домой не попил чая, это была его традиция, его ритуал. Он заваривал чай сам, никому не доверяя, смешивал разные сорта, никогда не доводил воду до кипения, и малюсенькими глоточками вкушал напиток. Правда его ритуал всегда заканчивался с последним глотком. Андрей никогда не мыл за собой посуду. Ну, и где грязные чашка, чайник и стеклянная ложечка? Вот они, стоят в мойке чистые. Да и пахло на кухне домашней едой. Нет, определенно, кухня наводила на размышления. Неприятные размышления.       В спальне стоял старинный чемодан и на стуле висела бесформенная одежда. «Все чудесатей и чудесатей», — подумала Кира, — Такую одежду может напялить на себя только эта уродина Пушкарева», — и Кирюха весело захохотала, представить это недоразумение в очках в Дюшечкиной квартире, рафинированной и стильной до такой степени, что когда полосочки на шторах были чуть короче задуманного размера, Андрей предпочел ждать, но не повесил точно такие же, но с полосочками меньшего размера. А сколько он ждал нужного зеркала на потолок в ванную… это же просто маразм. Подумаешь, чуть другой артикул, нет, подавай ему то, что было запланировано. Так что в его квартире мог оказаться кто угодно, хоть проститутка с вокзала, но только не Пушкарева.       В прихожей раздался какой-то шум и Кира бросилась в прихожую. Андрюша как раз поднимал пакеты с продуктами с коврика у двери и входил в квартиру.       — Ка…кая неожиданность, — сказал он почему-то глядя чуть поверх головы Киры, а затем обшаривая глазами все доступное взгляду пространство, будто бы что-то потерял, — Кира? Ты как здесь?       — Ты забыл, у меня есть ключ, — ответила Кира, принимая у Андрея пакеты и направляясь на кухню, — а ты мне лучше скажи, кто у тебя здесь обосновался? Чистота, порядок, да еще и чемодан с вещами в спальне.       — Бабушка приехала, — машинально ответил Жданов, пытаясь понять, куда же делась Катя. И остолбенел. Он только сейчас все понял. Вот кого напоминала ему Катюша, бабушку. Его бабушку, Светлану Марковну. Такая же гулька на голове, такие же длинные, бесформенные юбки и пиджаки на несколько размеров больше. Так вот почему Катенька вызывала в нем такую не проходящую, ностальгическую, глубинную нежность и желание защитить. Не только потому, что он помнил ее руки на своей шее, а еще и потому, что на подсознательном уровне она ассоциировалась у него с пирогами, сказками, теплом и добром. Из ступора его вывела Кира.       — Светлана Марковна приехала? А где она?       — Кирюша, бабушка у подруги, я должен был только съездить за продуктами и сразу забрать ее от Ирины Степановны. Так что давай, на выход. Мне нужно уезжать.       — Андрей, ты можешь ехать за Светланой Марковной, я подожду вас здесь.       — Кирочка, нам нужно серьезно поговорить. Ты предлагаешь это сделать при бабушке? Пусть и она будет в курсе того, что мы с тобой переживаем в данный момент.       — Нет, Андрюша, ты прав. Я поеду к себе. Если сможешь вырваться…       — Кира сегодня никак не получится. Давай завтра. Завтра перед работой, нет, лучше завтра после работы поедем к тебе и поговорим. Договорились?       — Как скажешь, дорогой, — Кира взяла Андрея под руку, они вышли из квартиры, заперли за собой дверь, спустились на лифте на подземную стоянку и разъехались каждый в свою сторону. Воропаева поехала домой, а Жданов, сделав круг, вернулся на свое парковочное место и пулей понесся в квартиру, не забыв при этом забрать из машины пакеты с подарками.       Андрей открывал дверь трясущимися руками, куда делась Катюша он понятия не имел и страшно за нее волновался.       — Катя! Катенька! — кричал Андрей и бегал по квартире. Ответом ему была тишина. Он даже под кровать заглянул — никого. Даже на балкон вышел — результат тот же. Это просто мистика какая-то, тайная магия! Катенька испарилась. Растворилась во времени и пространстве. Оставалось последнее, Андрей стал исследовать все шкафы, начал со шкафа в Катиной комнате и постепенно добрался до зеркального шкафа-купе в прихожей. Это было последнее место, где можно было ее найти, или она ушла раньше, или Кира ее застала и выгнала.       Андрей отодвинул дверцу шкафа-купе и раздвинул руками плащи и пальто. Она стояла совершенно белая, с синюшными губами, в полуобморочном состоянии, закрыв глаза и скрестив кулачки на груди.       — Катенька, иди ко мне, уже можно, — тихо, тихо, чтобы ее не напугать позвал Андрюша, и руки раскинул, готовый ее подхватить в любую минуту.       И произошло то, что должно было произойти. Андрей знал это на подсознательном уровне, знал с той самой минуты, как просматривал ее анкету и вспомнил ее, а потом слушал прошлой ночью ее бред и еще вчера понимал, что это неизбежно. Катя бросилась к нему, обхватила его за шею почти, как тогда, вжалась в него и начала осыпать поцелуями его лицо. Мокрыми, горячими поцелуями. По ее щекам текли слезы не переставая, словно кто-то открыл кран, а закрыть забыл.       — Андрюшенька, я так испугалась… она дверь открывает, а я думала что ты… а это она… а я не знаю что делать… Андрюшенька, мне страшно, я хочу домой… Андрюшенька…       Он взял ее на руки и понес в спальню. Он честно старался не допустить неизбежного. Несмотря на возбуждение, несмотря на безумное, дикое желание, он старался не потерять голову, не причинить зла этой девочке. Но когда она впилась губами в его губы, когда обхватила его голову руками, вдавливаясь в него все сильнее и сильнее, все на свете перестало существовать. И благие намерения тоже. Он вдруг осознал, что если оттолкнет ее сейчас, то навсегда ее потеряет. А этого он допустить не мог.       Время остановилось и пространство исчезло. Во всей вселенной были двое, он и она. И они дарили себя друг другу. Дарили щедро и без остатка. И в момент наивысшего блаженства они вдруг стали единым целым, когда не только тела соединяются, но и души. Катя не стонала и не кричала — ей было нечем стонать и кричать. Она просто растворилась в Андрее, а он растворился в ней. И это было прекрасно.