Бабочкой на свечу

      Как ни странно, Сашка пришел вовремя, видно захотелось ему горячего кофе. И в недоумении застыл на пороге. Кира плакала, очень редко можно было увидеть ее плачущей, не делающей вид, что плачет, а по-настоящему плачущей.       — Кирюша, да что случилось-то? Ты чего ревешь? Снова Жданов? Или Пушкарева? — Сказал и замер. И сам не понял, чего замер. Всего-то фамилию ее вспомнил, а перед глазами сразу возник лифт, он, держащий ее крепко за руку и она, остекленевшая и отрешенная, а потом ее шепот: — «Хорошо, Андрей Павлович. Пусть я уволена. Но и я жить с клеймом воровки не могу. Поэтому милицию вызываю я».       — Причем здесь Пушкарева? Это чучело, слава Богу уволена. Андрей! Он бросил меня. У него другая. Я сегодня видела, как он делал ей предложение, с кольцом. Он любит ее, Сашка! Мне он не делал предложения и кольца он мне не дарил, — Кира завыла, — я не прощу его, никогда не прощу!       — Кирочка, кому Андрей предложение делал? Кого он любит? Я не понял.       — Не знаю, я видела ее впервые. Сашка, какая разница, кто она. Он, он меня предал. Сашенька, завтра приезжают Ждановы. Андрей об этом не знает. Нужно будет сделать все возможное, чтобы было переголосование. Андрей собирается закупить дешевые ткани и тогда коллекция провалится, и мы будем в убытке. Нельзя этого допустить. Нужно снимать Андрея с поста президента.       — Кирочка, что значит «собирается»? Он что, уже закупил или хотя бы подписал договор о поставках? А если нет, то как мы докажем, что он что-то там собирается делать? Нужно дождаться пока Андрей совершит сделку. Понимаешь?       — Сашка, да ведь это убытки, давай-ка подумаем, как можно свалить Жданова и не допустить убытков.       — Да, жалко, что Пушкареву уволили. Можно было бы с ее помощью сбросить Андрея.       — Ты с ума сошел? Да она предана ему, как собачка и никогда не пошла бы ни на какую сделку с нами. Я уже как-то пробовала ее подкупить. Кончилось все не очень хорошо. Я даже уволила ее тогда, но Андрей ее вернул. Наоборот, хорошо, что ее нет, никто нам мешать не будет. Если бы Вике удалось взять договор на закупку ткани — это было бы доказательством. Но Жданов никогда не поручит ей составление такого документа.       — Значит Вика должна будет выяснить кому Андрей это поручит. Ведь не сам же он будет заниматься этой работой. Если Викуля добудет нам эти сведения, мы сможем прокрутить эту комбинацию. А если нет? Что будем делать?       — Натравливать Павла Олеговича, скажем, что Андрей забросил работу, что обстановка в «Зималетто» не выносимая, что его вторая секретарша воровкой оказалась. Да, он все будет проверять, но зерно сомнения все равно пустит корни. Сашка, как ты думаешь, стоит им рассказать о том, что он меня бросил и связался непонятно с кем? Или тогда все будет выглядеть, как месть.       — Обязательно стоит рассказать, причем ты должна это сделать первой. Сказать, что он поступил с тобой ужасно, поплакать, пожаловаться. Неужели ты думаешь, что если он сделал кому-то предложение, то он не расскажет об этом родителям? Да еще и расскажет заодно, что ты украла у секретарши доклад, что твоя подруга пыталась ее скомпрометировать и выдать за воровку. Если все это будет после твоих слез, они воспримут это несколько иначе.       — Сашенька, ты прав. Тем более, что был еще один эпизод. И тоже провальный…

***

      Катя сидела на стуле в своем красном бесформенном платье, зеленых полукедах и зеленой же вязаной мамой кофте. Ничего хуже они выбрать не смогли. Спину Катюша держала очень прямо, а Андрей в это время заплетал ей косички. Это было еще хуже, чем косички заплетенные мамой, но они как нельзя более подходили для ее сегодняшней роли Кати Пушкаревой, возвращающейся на работу. Круглые страшненькие Катины очки, одетые ей на нос Андреем, замечательно завершили образ прежней Катерины.       Черт побери, такой она ему нравилась ничуть не меньше. Трогательный взъерошенный маленький цыпленок. Андрею вдруг до дрожи в руках захотелось, чтобы рядом с его красавицей женой стояла еще одна особа женского пола. Вот такая же трогательная и любимая, только маленькая. Которая обнимала бы его своими маленькими ручонками и жарко говорила в ухо «папочка».       — Сегодня ночью будем делать дочку, — сказал он на ушко Катюше и крепко прижал ее к себе, потом приподнял ее голову за подбородок и жадно поцеловал. — И как я смогу с тобой работать и все скрывать? Тебе хорошо, ты привыкла скрывать, а мне все время хочется тебя целовать, трогать, прикасаться к тебе.       — Ничего, выдержишь. И, кстати о дочке… сегодня не получится. Вернее сегодня может быть только репетиция. Все. Хватит на меня так смотреть. Пошли на работу.       Андрей высадил Катю недалеко от «Зималетто», загнал машину в подземный гараж и поднялся к центральному входу. К самому Сергей Сергеевичу Потапкину.       — Здравствуйте, Андрей Павлович, — сказал Потапкин.       — И вам не хворать, — ответствовал президент.       Тут и Катюша появилась у входа. Сергей Сергеевич преградил ей путь, у него были четкие инструкции в отношении Пушкаревой.       — Стоп, стоп! Куда идем, дамочка?       — На работу.       — Извините, но пускать вас не велено. Сдайте, пожалуйста ваш пропуск.       — Сергей Сергеевич, а кто это не велел пропускать мою помощницу?       — Так Кира Юрьевна не велели.       — Запомни, Потапкин, или, если хочешь, запиши — Катерина Валерьевна мой личный помощник. Я президент компании, а эта, как ты говоришь, дамочка, второй человек после меня. Так что? Пропускаем или как?       — Проходите, Катерина Валерьевна. Андрей Павлович, А Кира Юрьевна меня не уволит? Она грозилась уволить, если Катерина Валерьевна пройдут в здание.       — Не волнуйся, не уволит, честное президентское.       Двери лифта закрылись за двумя первыми лицами компании, и не надо думать, что до своего этажа они доехали так ни разу и не поцеловавшись.       Проходя через приемную, Андрей мельком отметил, что Клочкова, как всегда опаздывает. Но сейчас ему было не до Виктории. Он прошел в свой кабинет, Катя семенила за ним.       — Маша, — сказал Жданов селектору, — через полчаса собери весь управленческий состав в зале для показов. Поняла?       — Да, Андрей Павлович, — Маша пребывала в некоторой растерянности. Дело в том, что несколько минут назад из лифта вышел их президент. Мало того, что его губы были распухшими, словно он целовался всю ночь, за ним следом шла… Пушкарева… уволенная две недели назад и с такими же распухшими губами. А теперь он собирает весь штат. Что-то здесь было не так. Нужно будет попозже объявить сбор по 911.       Когда Андрей с Катей шли к демонстрационному залу в коридорах и кабинетах верхнего этажа было пусто. Они нарочно задержались, чтобы никого заранее не встретить. У самой двери Жданов жадно привлек к себе Катюшу, быстро поцеловал и, пропустив ее вперед, вошел в зал.       — Всем доброго дня. Прошу тишину. Катя, проходите сюда, садитесь. Виктория у вас есть возможность извиниться перед невинным, меня все хорошо слышат? Я сказал невинным человеком, которого вы, Виктория, оболгали и пытались подставить. Вика, я жду!       — Катя, извините меня.       — Извиняю, — сказала Катюша и добавила, — я считаю инцидент исчерпанным.       — С сегодняшнего дня, Катерина Валерьевна назначается на должность моего личного помощника. Георгий Юрьевич, зайдите потом ко мне, я вам продиктую приказ о назначении на должность и размере оклада. Ну, вот и все! Все могут расходиться по рабочим местам. И за работу, мои дорогие, за работу! — Жданов повернулся и вышел. А Катя увидела, как сжались губы у Киры и какой злобной ненавистью пылали глаза Виктории.