Бабочкой на свечу

      Они сидели за столиком в «Ришелье». Он, красивый, импозантный, стильный и… и влюблённый. И она… полностью в нем растворенная, не замечающая никого и ничего вокруг, кроме его глаз, кроме его рук, то достающих из кармана, то убирающих в него вновь какую-то коробочку.       — Понимаешь, для чего это нужно? Или все-таки надо объяснить?       — Понимаю. А что, это может быть даже интересно. Андрюша, только скажи мне, а она ничего тебе не сделает? Не навредит? Я жить не смогу, если тебя все это коснется.       — Катюша, давай поговорим о деталях потом. Я пригласил тебя в ресторан совсем с другой целью. Видишь ли в чем дело, Катюша. Я очень хотел бы на тебе жениться, — у Кати глаза вспыхнули и засияли, — хотел бы, но я не могу. Я связан словом, — и большие, красивые, карие глаза погасли, словно пролетел невидимый фонарщик и погасил их. — Семнадцать лет назад я гостил у бабушки в Рязани и однажды я встретил маленькую девочку, она очень сильно плакала потому, что взрослая, но дебелая тетя сказала ей, что она уродина и никто ее замуж не возьмет.       По мере его рассказа, сжавшаяся в комочек после того, как Андрей сказал, что не может на ней жениться, Катя распрямлялась, расправляла плечи. Улыбка, вначале едва тронувшая ее красивые, четко очерченные, полные губы, расплывалась, а глаза засияли ярче самой яркой звезды. Меж тем Андрюша продолжал.       — Я не мог допустить, чтобы маленький ребенок так горько плакал. Не мог, понимаешь. И я вытер ей слезы, взял на руки и пошел разбираться с этой дебелой теткой. Я заявил в присутствии многих свидетелей, что когда девочка вырастет, я женюсь на ней. И тогда она…       Катя медленно встала, подошла к Андрею. Он вскочил со стула не понимая, что она собирается делать. А она подошла, обняла его за шею и продолжила его рассказ.       И тогда она обняла тебя за шею, крепко-крепко поцеловала в щеку, и сказала тебе, что мы теперь жених и невеста, — горячо прошептала Катюша Андрею в самое ухо, — ты когда меня узнал, Андрюшенька?       — Когда просматривал анкету, поэтому и захотел с тобой встретиться, — он отвел Катю на ее место, и передвинул свой стул так, чтобы сидеть напротив нее.       — И ничего мне не сказал, даже не намекнул, что узнал.       — Ты дашь мне договорить? Или так и будешь перебивать? — С этими словами Андрей передал Катюше стопку рисунков, сделанных простым карандашом. — Вот моя невеста. Видишь, как она плачет у фикуса? А вот я беру ее на руки. Видишь, какая мы красивая пара? А вот мы в присутствии свидетелей и я торжественно клянусь на ней жениться. А это момент, когда она дарит мне свой первый поцелуй. Правда не в губы, но я надеюсь, что у нас с ней все еще впереди, — Андрей достал коробочку, которую до этого то доставал, то снова убирал в карман, — Катенька, ты выйдешь за меня замуж? — Он открыл коробочку и бриллиант на колечке заиграл яркими бликами.       — Я просто сплю. Сейчас я проснусь и окажусь в своей комнате дома, — Катя едва сдерживала слезы, — да, Андрюша! Я выйду за тебя замуж. Главное, чтобы ты меня в жены брать не передумал. Знаешь, Андрей, а ведь Игорь прав, ты действительно талантливый график. Твои рисунки заслуживают много большего, чем дарить их мне. У тебя есть еще работы? Или только эти?       — Ты первый человек, которому я могу сознаться. У меня много рисунков. Но папа всегда считал это мое увлечение баловством. Катька, поехали домой, я больше не в силах терпеть эту пытку разговора через столик.       — Ну, правильно. Зачем невесту кормить? Невесту любить нужно! Поехали! Тем более, что дома еды у нас навалом. Я много чего приготовила.       — Главное, чтобы ты сама приготовилась. И к спектаклю тоже. Завтра твой выход.

***

      В противоположном углу ресторана сидели две женщины, блондинка и брюнетка. Брюнетка, как завороженная смотрела на столик за которым сидели Катя с Андреем и трещала без умолку. А блондинка нервно теребила в руках салфетку, покрываясь то белыми, то красными пятнами.       — Как ты думаешь, Кирочка, что это за тетка? Я никогда раньше ее не видела среди людей нашего круга. Кира, ты не должна опускать руки. Ты намного красивее её. И, к тому же, ты заметила, что у нее брекеты на зубах? Совсем как у нашей Пушкаревой. Фи…       — Вика, он ее любит. Посмотри, как он на нее смотрит, как разговаривает с ней. Он любит ее, Вика. Я ничего не смогу с этим сделать.       — Кирочка, что ты еще придумала… Подумаешь, любит! Видно же, что она человек не нашего круга. Деревенщина какая-то. Ты видела, что она десерт ела ложечкой, а не вилочкой? Кирочка, Андрей ее бросит! Вот посмотришь. Ему будет стыдно появиться с ней в обществе.       — Дура ты, Вика, дура. Да ему все равно, чем она ест, хоть руками. Он уже появился с ней в обществе. Ты хоть поняла, что произошло? Он сейчас сделал ей предложение! Викуля, ты должна узнать кто она такая. Любым способом должна узнать. А потом мы решим, как с нею бороться.       — Кира, ты посмотри, они уходят! Видишь, ему с ней стыдно.       — И снова ты дура. Они уходят, чтобы забраться в койку. Посмотри на Жданова. Взгляд похотливый, ручонки подрагивают и, уверяю тебя, что и в штанах у него уже все готово. Никогда его не прощу. Никогда! Он меня еще вспомнит. Умолять будет, чтобы я его простила. Не прощу! Все, давай собираться. Ко мне еще Сашка прийти должен.       Вика осторожно взглянула на Киру и даже ей стало не по себе, столько злости, столько ненависти, такая решимость отомстить были в её взгляде, что испугалась даже Клочкова. О! Эта пойдет по трупам и не остановится, пока не получит свое.

***

      «Да что же это такое? Я реагирую на неё, как маньяк. Даже соображать перестаю, как только оказываюсь рядом», — думал Андрей, гладя Катюшу по спине и снова заводясь. Катя поняла это и тихонечко от него отстранилась, им нужно было поговорить, а поговорить не получалось вот уже два часа.       — Андрюша, а если меня все-таки разоблачат? Нет, мне все равно, но как ты тогда будешь выкручиваться?       — Катюша, поверь, узнать тебя невозможно, просто два разных человека. Ну, поверь художнику. А если и разоблачат, так тоже не велика беда. Вот Малиновский знает, что я люблю Катю Пушкареву. И ничего, не умер и даже не заболел. Пытался, правда, поприкалываться, но я быстро объяснил ему, что не стоит этого делать. И он понял. Ты очень нужна мне на работе, и пусть уж лучше Кира с Викой строят мелкие козни Кате Пушкаревой, моему личному помощнику, чем начнут уничтожать мою любимую, мою невесту. Слушай, Катька, ты что? Должна будешь вернуться домой?       — Конечно. Иначе я у папы под трибунал пойду. Его маленькая невинная девочка никак не может сожительствовать с посторонним мужчиной.       — Катюша у нас возникли две новые темы. Ты говорила, что любила меня все это время, но у тебя кто-то был до меня. Кто он? И почему ты была с ним, если меня любила?       — Тебе так важно это знать? Ты уверен, что хочешь знать? Хорошо, я расскажу тебе. Это было в Германии во время моей стажировки. Чужая страна, чужие люди. Вместе со мной стажировался Денис из Питера. Нас было только двое русскоговорящих во всем банке. И он был очень похож на тебя внешне. Я никогда не верила, что у нас с тобой может хоть что-нибудь получиться. Кто ты, а кто я. Денис был первым в моей жизни, кто хотя бы говорил со мной по-человечески, без насмешек и оскорблений. И я… я решила попробовать устроить свою жизнь без тебя. Сейчас я могу сказать, что слава Богу ничего не получилось. Тогда для меня это было трагедией. Он просто посмеялся надо мной. Ему было скучно вдали от дома, ну вот он и развлекся экзотикой. Расстались мы очень не хорошо. Уезжая домой он сказал мне много жестоких слов. И то, что только такая дура, как я могла поверить, что он может всерьез заинтересоваться уродиной.       Катя заплакала, горько и тихо, как плачут люди в настоящем горе, без театрального надрыва и напоказ.       — Катенька, солнышко, не надо, не плачь. Прости меня, дурака, что заставил тебя вспоминать этот ужас. Катюша, ну, ты же сама сегодня видела, какая ты красавица, ну, перестань.       — А если уродина, то можно? Можно бить вот так, наотмашь? Да?       — Нет, маленькая моя, нельзя. И… знаешь что, никуда я тебя отсюда не отпущу. Завтра же после работы поедем к твоим родителям, я попрошу твоей руки. А послезавтра по тихому поженимся. И папа твой никуда не денется, отпустит тебя жить ко мне.       Если бы они знали, что будет завтра…