Моя маленькая девочка

      Гарри и Гермиона сердечно распрощались с женщиной, которая спросила что-то про особое наследство Гермионы — девушка только кинула предупреждающий взгляд, и женщина замолчала. Она снова обняла внучку своей покойной лучшей подруги и пошла обратно, в свое кафе. А Гарри и Гермиона направились в магическую часть Копенгагена — Farverig Gyde*. Им открылся чудесный вид: Светлые и яркие здания, купающиеся в солнечных лучах, бросались в глаза, привлекая своими цветастыми вывесками и красивыми витринами, дорога была вымощена камнем, цвета которого было не разобрать под толстым слоем снега.       Время близилось уже к девяти часам утра, поэтому на улице было много людей, сновавших от одного волшебного магазинчика к другому. Среди прохожих чаще встречались взрослые волшебники, спешащие на работу, пожилые маги, гуляющие по улице и дети, не ходящие в школу в силу своего возраста. Последние, пока матери уходили в магазин, играли в снегу, зарываясь в него по самые уши.       Вокруг царила теплая и добрая атмосфера, поднимающая настроение любому попавшему в этот чудесный мирок. И все бы хорошо, но вот некоторые явно не разделяли всеобщего веселья. Гермиона тащила Поттера за собой, не давая рассмотреть все в деталях. Если честно, то Гарри думал, что они уже оказались на месте, но то, как двигалась и нервно озиралась его жена, натянувшая капюшон на голову до подбородка, явно давало понять, что он ошибся.       Они свернули в темный узкий проход между домами, в который Амбридж бы точно не влезла. Пока они шли, Гарри отгонял от себя навязчивые воспоминания о его первом посещении Лютного переулка в Лондоне. Здесь было также, но люди не стояли около стен: у всех были свои тайные места, куда можно было спрятаться на время налета местных Авроров.       В течение пяти минут они шли по узкому переулку, пока не вышли на широкую круглую площадь. Она была совершенно не похожа на светлую улицу, где играли дети. Здесь было очень мрачно: темные здания, окружающие площадь, напоминали глухой непроглядный лес, куда было страшно зайти. Солнечные лучи, которые так красиво освещали разноцветные домики на улице Farverig Gyde, теперь не были видны из-за серых облаков, казалось, что небо у этих двух разных улиц тоже было разным, хотя кто знает этих волшебников? Может, они действительно разделили небо магического Копенгагена?..       Не только обстановка была неприятной — еще хуже были люди и вообще живые существа в целом, потому что людьми ЭТИХ было уже сложно назвать. Это были очень страшные человекоподобные создания, даже Гарри, который видел на войне всякого, ежился от отвращения, поднимавшегося к горлу, а еще он был очень напряжен тем, что Гермиона вела себя абсолютно безмятежно, как будто все так и должно быть или… будто она была здесь уже много раз и привыкла к такому раскладу событий. Пока выводы делать было рано, но все указывало именно на это, что очень не нравилось Гарри.       Мимо Гарри и Гермионы пробежала свора, состоящая из восьми грязных собак. Все они были одновременно похожи и различны: дикие и злобные, жалобно скулящие, жмущиеся друг к другу в приступе страха или холода, но их объединяло одно очень интересное свойство… Это были не собаки. Все они были людьми. Их аура светилась неярким фиолетовым цветом, который, если приглядеться, можно было увидеть и от Сириуса, когда тот был в своей анимагической форме. По сути, почти все животные, которых встретили молодой человек и девушка, были анимагами: побитые псы, драные коты, грязные крысы (их Поттер презирал больше всех, потому что помнил одну знакомую крысу) и даже несколько тараканов, которых следовало бы раздавить, чтобы избавить мир от такой гнили, но Гарри был слишком занят, еле поспевая за Гермионой, удивляясь, как можно так быстро ходить такими маленькими ножками (потом, правда, он вспоминал, что эта девушка прошла войну вместе с ним, победив вместе с ним и оставшись вместе с ним).       Они шли все дальше и дальше, углубляясь в сумрак улицы, когда им на глаза попалась очень неприятная ситуация. На краю тротуара сидел слепой старик с искореженным телом. Он выглядел изможденным, грязным, но абсолютно безопасным, однако… Какой-то парень решил обокрасть старика, стащив у него из-под носа монеты, которые тот, непонятно каким образом, выклянчил у прохожих. Стоило только воришке наклониться за деньгами, когда ему в горло уперся кончик волшебной палочки. Но молодого глупца это не остановило, и он схватил монеты, побежав вглубь улицы. Правда, далеко убежать не удалось: старик ловко метнул в парня каким-то неизвестным Гарри заклинанием с очень темной аурой. Гарри только двинулся в сторону пострадавшего воришки, но Гермиона сжала его руку, предостерегая от глупостей.       То, что происходило дальше, не оставило желудки путников в спокойном состоянии. Парень замер, схватился за горло и начал кашлять. Сначала он харкал кровью, но потом он выплюнул особо огромный сгусток крови прямо себе в руки. С расширившимися от шока и ужаса глазами он смотрел на свою печень. Парень выплевывал свои внутренности в течение пары минут, и никто даже не попытался ему помочь. Однако Гермиона понимала, что ему уже ничем помочь нельзя: заклинание заставляло парня испытывать неимоверную по силе боль, но при этом оно поддерживало в нем жизнь, чтобы тот не умер слишком рано (это контролировал маг, накладывающий заклятие). Гермиона тихонько сжала руку Поттера и потянула его дальше, чтобы не терять времени просто так. Цинично? Да здесь даже квалифицированный колдомедик не сможет помочь, чего уж говорить о простых волшебниках. Да даже если бы и смог, то никто не захотел бы помогать этому парню, потому что, во-первых, тот сам нарвался, во-вторых, никто не хотел связываться с опасным дедом (звучит очень страшно XD — прим. автора.), а в-третьих, здесь каждый был сам за себя — у всех были свои тайны, которые не предназначались для чьих-либо ушей, глаз, кожи, языка, носа и других органов чувств.       Молча они преодолевают оставшуюся дорогу до старого, малопригодного для жизни/существования, обшарпанного магазинчика. Гермиона, к удивлению Гарри, пошла именно в это здание. Она постучала, но не так, как стучат в обычных ситуациях незнающие люди, а, достав палочку и произнеся определенный пароль (впрочем, Гарри его не слышал, потому что его жена была предусмотрительна), постучала двумя короткими и одним ударом через паузу, повторив эту «процедуру» два раза.       Гарри уже начал догадываться, что Гермиона не просто «посещала пару раз» этот Черный рынок, как говорила она сама, а была здесь часто, раз была посвящена в разные аспекты жизни мрачной магической части Копенгагена, где продавались запрещенные книги, зелья, ингредиенты и артефакты. Вот тут Поттер действительно разозлился. «Какого драккла моя жена здесь вообще забыла? Вот как закончим разбираться с подделкой трупа, то есть с предоставлением следствию тела убитой пьяным магглом девушки, тогда я устрою Гермионе веселую жизнь! Будет сидеть дома под домашним арестом и моим чутким контролем! Или вообще беременная, потому что с ребенком она точно не сможет от меня уйти, а потом будет заниматься им, и ей будет далеко не до походов на Черный рынок!» — но только закончив эту мысль, он тут же осмотрел свой артефакт, который защищал мага от вторжения демонических сущностей, но тот никак не показывал того, что с Гарри делит тело какая-нибудь нечисть. «Значит, это мои мысли», — с каким-то странным весельем подумал Поттер, представляя, как он будет наказывать непослушную строптивицу, нарушающую законы.       Дверь открылась, издавая скрип, мучающий уши. Гарри был немедленно отодвинут за спину Гермионы, чем был очень раздражен. Девушка направила палочку в темноту коридора и выстрелила странным заклинанием. Поттер опять потерял дар речи: аура этого заклинания была даже темнее, чем у того, которое использовал слепой старик на неудачливом воришке. Правда, сказать он ничего не смог, потому что Гермиона, как всегда, была начеку и предварительно наложила на Поттера невербальное Силенцио, причем новые модифицированные самой Гермионой чары, которые может снять только она — Гарри сразу это понял, потому что не смог самостоятельно снять их. Когда темное заклинание миссис Поттер врезалось в противоположную стену, от нее отделилась тень, которая сразу же устремилась на стоящих в дверях волшебников. Гермиона дождалась, когда тень подойдет на расстояние вытянутой руки с палочкой и шепнула какую-то замысловатую фразу на латыни. Тень втянулась в палочку, как маггловский пылесос засосал занавески (мастер сравнений — прим автора).       Гермиона пошла дальше как ни в чем не бывало, поигрывая палочкой. Гарри, до сих пор находящийся под действием Силенцио, предпочел пойти за ней следом. Девушка дошла до конца коридора и уперлась в ту самую стену, которая таила в себе тень, но Гермиона не растерялась, как бы сделал любой непосвященный, она вытащила свой кинжал и резанула по ладони. Гарри вместо того, чтобы остановить свою жену, стоял неподвижно и смотрел, как стекают капли крови, оставляя красные следы. Гермиона прислонила ладонь к каменной стене и стала рисовать какой-то узор, который напоминал собой руну Ансуз* (но Гарри этого не знал). Стена осталась неподвижной, зато пол позади них разверзся и теперь представлял собой вход в подвал.       — Идем, Гарри. Не отходи от меня ни на шаг, тебе здесь ничего не известно, и ты можешь попасть в ловушку. Это тебе не старушки Лютного переулка, по сравнению со здешними, они — Аргус Филч (вечно ворчат, но сделать ничего опасного не могут). А все те маги, которых ты встретишь в стенах этого здания, крайне опасны, поэтому ты должен быть предельно осторожен. И никогда, слышишь? Никогда не бери у них из рук каких-то бесплатных товаров, потому что они ни за что не отдадут тебе что-то стоящее за так. Я сейчас сниму с тебя заклинание, но ты обещаешь мне, что все наши разборки мы оставим на потом! Договорились?       Гарри кивнул, и девушка, взмахнув палочкой, сняла с него чары.       — Пойдем, и будь готов, что на тебя сейчас будут набрасываться представительницы древнейшей профессии, умеющие колдовать. Ты у меня мужчина симпатичный, а они таких очень любят, но не забывай, что эти «милые красотки» наложили на себя чары или приняли особое зелье, которое сбрасывает им пять-шесть десятков лет. Знаешь, как много магов попалось на эту уловку? Красивые девушки заманивали мужчин, а на утро те обнаруживали, что состоят в рабстве или, еще хуже, женаты на страшных старухах, питающихся за счет энергии мужчин.       — Ты же понимаешь, Гермиона, что меня они женить на себе не смогут, потому что наш с тобой брак не позволяет мне соединять себя еще с кем-то такими же сильными узами. А еще в рабство меня тоже взять не получится, ведь та же самая природа нашей связи не позволит мне совершить такой поступок. Ты в любом случае должна была обладать этой информацией, из чего я могу сделать вывод, что ты просто ревнуешь! — торжественно вынес Гарри.       Гермиона на это заявление только фыркнула и пригрозила Поттеру вновь наложить на того Силенцио. Гарри поднял руки, признавая поражение, на этот дурашливый жест, девушка среагировала поднятой на манер Снейпа левой бровью. Поттер даже немного испугался такого проявления эмоций на лице своей жены, такой маленькой и невинной. «Да-да, это о той девушке, которая применяла темные проклятия, грозилась наложить на собственного мужа не снимаемые никем, кроме нее самой, чары молчания и часто посещала Черный рынок, где продают запрещенные ингредиенты, зелья, книги и артефакты»,(А что? по-моему гениально XD — прим автора) — весело подумал Поттер.       Они начали спускаться вниз, освещая себе путь ярким огоньком Люмоса. Гарри шел шаг в шаг за Гермионой, как она и сказала ему, чтобы не навлечь на себя гнев каких-нибудь старух-энергетических вампиров или самой Гермионы. Так они спускались в течение минут семи, а потом ступеньки резко закончились, и Гермиона с Гарри попали в место, которое было похоже на то, что творилось наверху — вне здания. Здесь, там, где должен был находиться потолок, было самое настоящее небо, а вместо стен были такие же дома. В общем, по сути, они прошли через здание и попали в новый район. Это и был знаменитый Черный рынок Копенгагена.       Гермиона сразу же пошла в определенном направлении, но не так, как ходила обычно — быстро и широко, а совершенно несвойственным для нее степенным и маленьким шагом, который использовали в своем репертуаре статные леди из аристократического общества. И только сейчас Поттер заметил на своей жене не тот туристический костюм, а парадную черно-красную мантию, которую можно было заметить на некоторых других посетителях рынка. «Скорее всего, это одежда для элиты. Вопрос в том, почему Гермиона вообще носит такую одежду? Нет, я, конечно, теперь знаю, что она частый посетитель данного места, но чтобы она оказалась еще и одним из главных магов здесь — это уже переходит все границы! Теперь точно будет сидеть в моем доме, любить меня и нянчить моих детей!». В общем, он опять разозлился на Гермиону, ее участие во всяких странных, запрещенных организациях и собственную неосведомленность в этом вопросе. Гарри уже понял, что, когда он начинает злиться, его мысли становятся словно не его, потому что точно такой же ход мыслей у него был, когда Гарри находился под контролем Деймона.       Пока Поттер размышлял, Гермиона успела забежать в какую-то лавку, где продавались запрещенные ингредиенты для зелий. Гарри пошел за ней. Он решил немного осмотреться, пока его жена покупает все нужное. Поттер ушел к дальним полкам, откуда не было видно кассу, где стояла Гермиона, выбирающая то, что можно было приобрести в лавке. И, разумеется, Гарри не видел, как какая-то старуха подошла к Гермионе и бесцеремонно схватила ее за руку, разглядывая линии на ладони девушки.       — Я хочу погадать тебе, дитя мое, — прошамкала бабка беззубым ртом.       — Я не нуждаюсь в этом, фру, — ледяным тоном проговорила Гермиона.       — Ошибаетесь, Госпожа Арвинг*, кое-что вам будет весьма полезно узнать… — и тут старуха заговорила не своим голосом. — Примерно три четверти от двенадцати лунных циклов ты будешь меняться, а твое тело перестанет быть таким стройным и гибким, но это поможет кровному роду Спасителя Света и наследуемому им же роду Черных. По истечении этого времени кровных фамилии станет не две, а четыре, так же как и магически наследуемых, и ты спасешь два рода от гибели… — сухая и сморщенная рука старухи была отцеплена от рукава мантии Гермионы бледными пальцами Гарри Поттера, который, сжав челюсти, устремил свой взгляд прямо на съёжившуюся бабку. Та ловко, не по-старушечьи, вывернулась из рук Гарри и исчезла со странным сиянием и без характерного для аппарации хлопка, — значит, женщина была темной прорицательницей, которая перемещается вне пространства и времени, ей не страшны никакие щиты и преграды…       Гермиона молча собрала все покупки, оплатила их кругленькой суммой и вышла из магазина, продавец при этом даже бровью не повел на события, происходящие внутри. Гарри все время находился рядом с ней. Они вновь поднялись по лестнице и направились в сторону Farverig Gyde, где находился выход в маггловский Копенгаген, откуда можно было аппарировать.       Если честно, Поттер не услышал ни одного слова старухи, зато увидел странный взгляд, будто бы направленный в потусторонний мир. Видимо, сегодня было произнесено очередное пророчество.