Моя маленькая девочка

      Гермиона Грейнджер никогда не была глупой девочкой. Еще в детстве она всегда слушала свою маму, когда та говорила ей что-то сделать. Даже когда она училась в Хогвартсе, Гермиона старалась быть прилежной во всем, но… с такими друзьями, как Гарри и Рон, было ну очень сложно оставаться послушной и покладистой. Да, она по-прежнему выполняла указания учителей и родителей, просьбы старших волшебников и других людей, которые точно не планировали ей навредить, то есть Пожирателей Смерти она вообще не слушалась, понимая, что любые их слова направлены на нанесение ей вреда (любого характера). Со временем круг людей, которым она могла и хотела доверять становился все меньше и меньше, сужаясь до двух лучших друзей и пары взрослых, вроде профессора Дамблдора или МакГонагалл. Даже Молли Уизли не была предметом бескрайнего доверия у Гермионы, хотя на тот момент подавала пример искренней и заботливой матери. Но ей с её беспокойством так и не удалось стать для Гермионы ни второй, ни даже третьей матерью: потому что их места достались Минерве МакГонагалл, которая помогала девушке справится с потерей родителей, и, как не странно, Помоне Спраут.       Именно эта женщина с ее талантами спасла Гермиону во время битвы. Вытащила из-под завалов и на себе, за неимением волшебной палочки, утерянной в бою, притащила в безопасную подземную лабораторию Снейпа, которая почти не пострадала, отпоив свежеприготовленными зельями. Именно эта женщина вместе с девушкой пыталась понять, что же, собственно, произошло с ростом и внешностью гриффиндорки, но… не успела… Неожиданное нападение выживших оборотней на дом Помоны Спраут на каникулах обернулось катастрофичными последствиями. Женщина не вернулась в Хогвартс, она вообще никуда больше не вернулась…       Гермионе было тяжело, но Минерва поддерживала ее. Помогала справиться со смертью родителей и Помоны. МакГонагалл была самым близким человеком для девушки во всей школе, Гермиона могла довериться ей во всем, и всегда могла рассчитывать на понимание, пока однажды… Flashback       Гермиона как обычно пришла пить чай в пятницу вечером к директрисе в кабинет, где они устраивали чаепитие каждые понедельник, среду и пятницу. Все было обыденно, пока Минерва не завела разговор о том, что Гермиона — красивая, умная девушка, которой пора подумать о замужестве… Девушка подумала, что Минерва просто пошутила, поэтому искренне рассмеялась на это заявление. Но лицо женщины оставалось спокойным, а в глазах не было ни искорки веселья — только непонимание причины смеха гриффиндорки.       — Вы серьезно? — с какой-то детской надеждой на отрицательный ответ произнесла Гермиона.       — Конечно, — спокойно сказала директриса — я не шучу! Гермиона, девочка моя, ты уже взрослая и должна понять, что в магическом мире нет такой свободы, как в маггловском. Я знаю, что такого ты не встречала, но волшебники очень ценят брачные связи и уделяют им огромное внимание. Поэтому в браке волшебников мужчина всегда главный, а женщина помогает ему. Есть, конечно нетрадиционные для вашего мира браки, но в них также есть старший супруг, а есть младший. Так что ты должна понять, что тебе сейчас просто необходимо выйти замуж, чтобы не остаться для магического мира отбросом общества! Тебе нужен достойный муж!.. The end of Flashback       Тогда Гермиона впервые сильно поссорилась с Минервой МакГонагалл, только сейчас девушка поняла, что женщина не хотела давить на нее своими матримониальными соображениями, просто ей было сложно после потери собственной дочери, которая могла бы выйти замуж и родить для матери внуков… Только сейчас Гермиона посмотрела на эту ситуацию не как обиженная капризная девочка, у которой наблюдалось психическое расстройство, а как взрослый человек, беспристрастно рассматривающий проблему со всех сторон.       И сейчас девушке стало стыдно, потому что она осознала, что все-таки профессор МакГонагалл в чем-то была права: за всеми своими переживаниями из-за «пропажи» Гарри Поттера и изменений внешности она даже не замечала, как странно на ее тогда смотрели молодые (и не очень) люди во всей школе, даже слизеринцы, которые раньше брезговали просто посмотреть на «скучную грязнокровную зубрилку», провожали её задумчивыми, а кто-то и пожирающим, взглядами. Да, сейчас Гермиона это вспомнила, абстрагировавшись от тех эмоций и ситуации, которая происходила с ней в то время, но легче от этого отнюдь не стало. Наоборот, стало только хуже: пришло понимание, что Гермиона просто так, почти без причины, испортила отношения с Минервой. С той, которая так помогла гриффиндорке справляться со своими внутренними демонами, проявляющимися из-за психологического расстройства. Какие-то глупые, абсолютно дурацкие разногласия, связанные с браком, не должны были до такой степени рассорить Гермиону с Обожаемым деканом факультета Гриффиндор!       Девушка твердо решила, что она обязательно помирится с Минервой МакГонагалл, как только они с Гарри разберутся с одной животрепещущей проблемкой в лице одной рыжей стервы, которая даже после смерти не может оставить Поттера в покое.       Гермиона, сидящая в большой (по размерам больше похожей на хогвартскую ванну старост) ванне, до краев наполненной уже остывшей водой, устало провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть эту вялость и слабость, но сразу поняла, что такой метод не помог, поэтому вылезла из воды, вытирая стекающие по телу капли воды. Девушка подошла к мутному из-за конденсата зеркалу и уперлась в него лбом, закрыв янтарные глаза. Ослабевшие руки выпустили полотенце, упавшее к ногам волшебницы.

***

      Уже минут сорок Гарри, закрыв от усталости глаза, сидел в коридоре, опершись спиной о стену, напротив которой была дверь. За ней слышался плеск воды. Неважно, что в доме было еще три душевых и одна ванная комната, не считая джакузи, Поттер хотел помыться в прогретой комнате, хотя это не являлось основной причиной. На самом деле, парень очень хотел увидеть выходящую из душа Гермиону, ощутить запах ее вымытого тела и шоколадный аромат от шампуня, которым она мыла голову. Он хотел подойти к ней, обнять, прижать к себе крепко-крепко, а потом поцеловать так, чтобы она вообще перестала сомневаться в нем и в себе. Гарри знал, что девушка, которая была образцом некой железной леди, на самом деле, являла собой образец весьма страшащийся каких-либо отношений с противоположным полом. Он чувствовал, что Гермиона боится того, что неизбежно, что должно произойти меньше, чем через пять дней…       Гарри остановил себя, понимая, что лучше бы ему сейчас не мечтать слишком долго, а то Гермиона выйдет и вряд ли обрадуется, обнаружив его… в таком состоянии. Молодой человек прислушался и определил, что из-за двери не доносится ни звука. «Наверное, я задремал, а Гермиона, не заметив меня в темноте коридора, ушла к себе в комнату…» — подумал парень, потерев красноватые глаза. Видимо, усталость давила на него слишком сильно, и Поттер, даже не проверив, свободна или занята ванная, бесшумно открыл себе дверь взмахом волшебной палочки.       Он действительно не ожидал, что, подняв глаза туда, где должно быть зеркало, увидит свою жену. Голую жену. Голую Гермиону. Гермиону, Мерлин её задери, Поттер!       Гарри жадным взглядом пожирал изгибы её тела. Эти плечи, тонкая талия, красивые бедра, стройные ноги… В его голову пришла такая яркая мысль, отражающая собственнические наклонности, присущие почти каждому мужчине: «Это все принадлежит мне!»       Поттер понял, что не хочет уйти просто так, хотя это было бы тактичнее по отношению к Гермионе, но… Нет, уйти он уже не мог. Только сейчас он осознал, что стоит уже в двух шагах от девушки: видимо, способность к неслышной кошачьей походке проявляется и в обычном человеческом обличии. Вот, он протягивает руку, делает еще один шаг, кончиками пальцев скользит по мокрым волосам девушки, переносит руку к спине… и касается её мягкой, бархатной кожи.       Гермиона вздрогнула и резко открыла глаза, натыкаясь в зеркале на полный любви и страсти пронзительный зеленый взгляд Гарри Поттера… Они стояли, не шевелясь и не моргая, даже почти не дыша, рука Поттера так и лежала чуть ниже лопатки девушки, а сама она не могла оторвать взгляд от глаз парня. Её сердце стучало как сумасшедшее, будто пытаясь вырваться из грудной клетки, а дыхание само по себе задержалось в ожидании действий молодого человека. Умом Гермиона понимала, что вообще-то нужно поднять полотенце, покраснеть (хотя бы для приличия) и как ужаленная вылететь из комнаты, запершись в своей спальне на неделю, как минимум. Однако что-то мешало ей сделать это: Гарри словно гипнотизировал своим взглядом, заставляя девушку трепетать.       Сам Поттер был в не лучшем состоянии: нет, он, конечно, видел голых девушек; сексуальный опыт тоже имелся, благодаря влиянию одного знакомого духа, который несколько месяцев обитал в теле Гарри, да и до этого рыжая успела затащить его в постель еще летом, перед седьмым курсом (благополучно пропущенным из-за охоты за хоркруксами Тома Риддла). Джинни никогда не была образцом показательного поведения, а Гарри был обычным шестнадцатилетним парнем, поэтому долго уговаривать его не пришлось (Джиневра знала толк в уговорах). Но сейчас это все не имело никакого значения, потому что вид обнаженной Гермионы возбуждал куда больше всех ласок Джинни, страстных встреч с дамами в возрасте из разных отделов Министерства, куда ему иногда следовало заходить, чтобы уладить все формальности сразу после окончания войны и разнузданных и абсолютно неприлично одетых женщин из Лютного, где дух проводил время, расслабляясь*.       Парное наваждение спало, когда на дно глубокой ванны упала капелька воды из крана, который, видимо, был не полностью закрыт. Парень и девушка отскочили друг от друга как ошпаренные, Гермиона подхватила свое полотенце, обмотав себя по самое не хочу, и сделала все то, что, по её мнению, должна была сделать с самого входа Гарри в ванную комнату — дико покраснела и унеслась в спальню.       Гарри же залез в небольшую душевую кабинку, находящуюся в углу комнаты, и включил холодную воду. Слишком уж жарко стало ему за несколько минут замершего мгновения (извините за странное сочетание слов — прим. автора).       Мда… это было сложно — держать себя в руках, не сорваться, но Гарри смог. А смогут ли они с Гермионой завтра общаться без заминок?       Они оба задавались этим вопросом. Ночь выдалась трудной, и выспаться нормально так и не удалось. Однако события целого дня навалились на волшебников, лежащих в своих кроватях в разных комнатах, и те, невольно отодвинув все переживания и мысли на второй план, забылись таким желанным сном.       И вечный бой! Покой нам только снится*…

***

      Посреди двора огромного дома раздалась серия аппарационных хлопков: отряд аврората получил разрешение от новых владельцев поместья на осмотр окрестностей бывшего жилища Рональда Уизли, куда их привел магический след аппарации, идентичный магическому отпечатку Джиневры Уизли, которую как раз и искали.       Авроры провели во дворе полдня, посветив дом и его окрестности строжайшему обыску. Уже ночью, когда новый хозяин дома не вытерпел и попросил всех покинуть территорию, сотрудники Министерства вышли за пределы двора пешком, чтобы не разбудить жителей соседних домов резкими и громкими хлопками.       Они должны были дойти до ближайшего темного закоулка, где располагался молодежный клуб, работающий всю ночь, а уже оттуда можно было спокойно аппарировать: хлопки были бы не замечены из-за громкой музыки.       Только они повернули в нужный закоулок, как один из шедших впереди мужчин споткнулся обо что-то большое. Засветив Люмосом «предмет», служители закона обнаружили очень толстую старую женщину (хотя женщиной ЭТО назвать было уже нельзя).       — О, авроры! — просипела тетка с безумным взглядом, плавающим по лицам крепких мужчин. — Наконец-то, вы пришли! Мне нужно вам столько всего рассказать!       Молли Уизли так хотела сказать все, что накипело у нее на душе: и о странном проклятии, которое сделало ее такой отвратительной, и о бедном мальчике Роне, который тоже где-то шляется — еду ищет себе, боров вонючий, и о муже-предателе, который даже не вспомнил о любимой жене, и о сыновьях старших, которые так подло выгнали из дома, и о дочери, от которой Молли ожидала больше всего, но ни одной весточки даже не приславшей за последние две недели! Молли была зла и несчастна, но она очень хотела поквитаться с виновниками, пусть это хоть сами Основатели или Мерлин!