Маски

Iʼm not ashamed Iʼm not afraid Iʼm not okay Welcome to the masquerade Welcome to the masquerade (Thousand Foot Krutch — Welcome To The Masquerade)

      Я посчитал так: раз именно я не смог догнать Лену тогда в лесу, и теперь она в плену у этого злого духа психопата, то и искать её надо именно мне. Не следует вешать свои проблемы на кого-то другого. Выскользнув из домика незаметно, я запер дверь на ключ, оставив тот на гвоздике, забитым в дверной косяк. И только было собрался идти «туда, не знаю куда», как вдруг заметил Яну с рюкзаком через плечо, которая кралась в сторону леса, чтобы её никто не заметил. Интересно куда это она так поздно собралась? — И куда это мы с рюкзаком идём в столь поздний час? — поинтересовался я у неё, отчего Яна ойкнула и подпрыгнула от неожиданности. — А, Сень — это ты? — облегчённо выдохнула она, поняв, кто её окликнул. — Да так, никуда особо не собралась. Просто вышла подышать свежим воздухом. — С рюкзаком, да? — хмыкнул я. На что Яна нахмурилась, скрестив руки на груди. — А может я за грибами собралась и это у меня вместо лукошка, — ответила она. — Ну да, — засмеялся я. — С рюкзаком? Ночью? В лес? По грибы? Ты бы ещё чемодан взяла, да побольше, чтоб уж наверняка много грибов собрать. Врать ты не умеешь, это я сразу понял. Так что давай, рассказывай, что это у тебя за ночной поход по лесу? Она вначале немного растерялась, но потом вполне спокойно ответила: — Просто мне сон один странный снился, о том, что Лена наша ещё жива, вот я и решила пойти её поискать, — честно ответила она. — Это, конечно, очень всё хорошо, только ты никуда не пойдёшь, — твёрдо сказал я. — Это ещё почему? — возмутилась она, становясь в тот момент немного похожей на Алису. — Потому что, во-первых — место спасителя уже занято. А во — вторых — занято мной. Поэтому Лену иду выручать я, — сообщил я. — Так что иди-ка ты домой, разбирай рюкзак и ложись спать. Яна покачала головой, не двигаясь с места. — Одному идти, может быть очень опасно. Лучше уж с кем-то, — сказала она, недвусмысленно намекая на саму себя. — Нет, Яна — это исключено, — отказал я. — Я не могу взять тебя с собой. — Но ведь… — хотела было возразить она, но я перебил её. — И упрашивать тоже бесполезно, — непреклонно ответил я. — Потому что все вы, за моё пребывание в «Совёнке» стали для меня намного больше, чем кто бы то ни был, на целом свете…, а особенно ты, Яночка. Тебя же я никогда не забуду и всегда буду помнить, как самое прекрасное, что случилось в моей серой и скучной жизни. На всякий случай прощай и не поминай лихом, — я обнял её на прощание, и хотел было уйти, но Яна схватила меня за руку. — Ян, пусти, пожалуйста, мне и правда спешить надо. Каждая минута на счету. На что она крепко обняла меня, не желая отпускать. — Сень, я понимаю, что не имею права даже мечтать об этом, но… — она начала шмыгать носом. — Но… — пытался закончить её мысль я. — Но я всегда немного завидовала Алиске, хоть и никогда не показывала этого, — призналась она, чем сильно меня удивила. — Ты? Завидовала? Никогда бы не подумал, — сказал я. На что Яна вытерла нос и усмехнулась. — Веришь, нет? Я в детстве даже платья её куклам рвала, за то что наказывали меня, хотя виноваты были мы обе, — призналась она, посмотрев на меня. — И с парнями у нас было то же самое — она идёт гулять с мальчиком, а я сижу за неё её же домашнее задание делаю. Однако, я не сдала её, когда Алису застукали в туалете с сигаретой, хотя могла так сделать. Просто потому, что я понимаю, что кроме неё у меня нет никого ближе… вернее не было, до встречи с тобой, — она мило улыбнулась, отчего я немного покраснел от смущения. — И поэтому я не стану встревать между тобой и Алисой, добиваясь твоего расположения ко… в общем не важно. Я повернул её лицом к себе и сказал: — Вы все тут очень симпатичные, добрые и милые, и Алиса не исключение, — от этого Яна тут же погрустнела и потупила взор. — Только вот я считаю её просто другом. — А я для тебя тоже друг? — поинтересовалась Яна. — Ты для меня уже стала намного больше и ближе, чем просто друг, — ответил я. — Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты шла со мной. Потому что не хочу, чтобы ты пострадала. — Ты тоже за всё это время стал для меня очень дорог, и я тоже не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказала дрогнувшим голосом Яна, намериваясь расплакаться. — Ну-ну, не нужно плакать, — начал утешать её я. — Я ведь ещё никуда не ушёл. И если тебе действительно так будет спокойней, я буду рядом. Яна улыбнулась, а затем восторженно ахнула: — Смотри, — указала она куда-то мне за спину. — Никогда такого раньше не видела. Какая красота! Я обернулся и увидел светлячков, которые выстроились по одному в прямую линию через два метра друг от друга. Интересно. Может, таким образом, они хотят нам что-то сказать? И нужно двигаться вдоль этой стройной цепочки? — Мне кажется, это знак того, где именно искать Лену, — предположил я. — И если мы пойдем за ним следом, то возможно он и приведёт нас куда нужно, — дополнила меня Яна. Мы переглянулись, кивнули друг другу и решили придерживаться пока этой тактики. Тем более что другой, на тот момент у нас просто не было. Как там говорилось в одной мудрой пословице: «чем дальше в лес, тем злее дятлы»? Вот и мы с Яной влипли в похожую ситуацию. Нет, вначале всё шло вроде бы не плохо: мы спокойно шли по следу из светлячков, надеясь в итоге, что тот приведёт нас куда-нибудь. Однако, чем дальше мы углублялись в лес, тем мрачнее и темнее всё вокруг становилось. В тот момент мне казалось, что мы с Яной, словно герои трешовых ужастиков, где для полноты картины нам не хватало что-то реально жуткого. И как накаркал: неожиданно небо затянуло плотными тучами и мы оказались почти в полной темноте (не считая света светлячков, который был довольно тусклый и мало что освещал). Внезапно словно из темноты прозвучал знакомый голос всё того же Гарда, который зловещим тоном вещал нам: «Как мило, что вы вдвоём решили меня проведать. Только вы не против, что я немного приглушил свет? Потому что он мне режет глаза». И тут прямо перед нами возникла пара приличного размера красных глаз, которые начали нас внимательно рассматривать. Но после того как светлячки начали светить настолько ярко, словно сварочный аппарат, боггард болезненно закричал и его гигантские глаза исчезли. Впрочем, как и вся окружающая «сверх-тьма» (это когда вообще ничего не видно и нет никаких источников света), оставляя место за привычным пейзажем ночного леса и всё тех же звуках ночной природы. И я только сейчас заметил, что Яна побелела от страха и её начало потряхивать. Хотя, может быть она так трясётся оттого, что ей просто холодно. В любом случае, Яну сейчас необходимо хоть как-то поддержать. Поэтому я обнял её принимаясь успокаивать: — Всё хорошо, хорошо. Он ушёл. Не бойся. — К-как же н-не б-бояться, если стр-рашно? — заикаясь, сумела спросить она. Интересный вопрос? — Страх — это нормальное явление организма, на всё что ему кажется враждебным или представляет опасность для него, — по научному ответил я, отчего Яна даже перестала трястись и с интересом посмотрела на меня. — Здесь же банальный розыгрыш для детей младших классов. Да, жутко. Не скрою, даже я поначалу испугался. Но потом смог принять свой страх, как должное и сумел взять себя в руки. — Просто ты смелый, а я трусиха, вот и всё, — самокритично буркнула Яна. — Ты трусиха? — удивился я. — А кто может взят сколопендру голыми руками, не боясь быть укушенным? Кто может приютить у себя раненного совёнка и стать тому мамой и папой? Кто без страха полезет в холодную воду, в конце концов, не боясь заболеть? — Я? — поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам, выискивая того, о ком я всё это сейчас рассказывал. — Ну не я же? — пожал плечами я. — Я сам, когда первый раз очутился в этом лагере, тоже в шоке был. А сейчас ничего, привык, как видишь. — В смысле «очутился»? — нахмурилась она, внимательно посмотрев на меня, словно видела впервые. — Ты же приехал сюда, как и все мы. На четыреста десятом автобусе. — Да, но только… — задумался я и через пару секунд ответил: — Давай дальше продолжим идти и я по дороге тебе всё расскажу, идёт? — Она кивнула, и мы пошли дальше, вслед за «гирляндой» светлячков, не имея ни малейшего представления, куда это нас в конечном итоге приведёт. И всё это время пока мы с Яной шли, я подробнейшим образом и детально, рассказал ей кто я такой на самом деле, как тут очутился и про всё остальное тоже, вплоть до встречи с ней. Яна, хоть и слушала меня довольно внимательно, но потом посмотрела на меня, то ли с жалостью, то ли с состраданием, словно я был душевнобольной. — Так я и знал, что не поверишь. Ну ладно, ничего страшного я не обижаюсь. Если бы мне кто раньше рассказал подобное, я бы сам от такого собеседника тут же убежал. Однако Яна, взяла меня за руку, при этом тепло ответив: — Я тебе верю. Хоть твоя история и кажется слегка… — Безумной? — предположил я, но Яна отмела эту версию. — Скорее уж фантастической, — поправила она. — Но, несмотря на её фантастичность, она не кажется такой уж и странной. Решив прервать нашу довольно странную беседу, я предложил продолжить этот разговор «по душам» чуть позже и пока что вернутся к нашим поискам пропавшей Лены. И вот, двигаясь потихоньку вдоль этой странной живой цепочки из светлячков, мы вышли из лесополосы, где перед нами предстало старое, перекосившееся от трещин в стенах здание с дырявой крышей и выбитыми окнами. А в свете яркой и полной Луны, это здание выглядело ещё и каким-то зловещим. Но судя потому, что цепочка светлячков тянулась именно в сторону этого здания, я рискнул предположить, что именно там и есть наша конечная цель. Яна снова начала заметно нервничать и подрагивать от страха, но когда я крепко взял её за руку, немного успокоилась и сказала: — Это старый лагерный корпус, который много лет назад решили оставить и заселять приезжающих сюда пионеров в новый лагерь, в котором мы сейчас и живём. Много нехорошего про это место рассказывают, — она указала на здание. — Поговаривают, что оставили этот корпус из-за того, что тут творилось нечто странное и необъяснимое. Словно это были какие-то призраки, покой которых потревожили люди. И горе тому, кто снова придёт сюда. Духи этого места будут беспощадны ко всем живущим. Ибо они верят, что человеческая кровь, якобы может вернуть им жизнь, которой их однажды лишили. На что я скептически хмыкнул. — Сказки всё это и предрассудки. Не бери в голову и всё будет хорошо. Пошли, — и, держа друг друга за руки, мы направились в сторону старого корпуса лагеря. Но подойдя ближе, мы обнаружили, что двери были наглухо закрыты, и к тому же исписанные странными символами, похожими на «тэги» граффити художников. Ну и правильно, чего зданию просто рушиться со временем? А так, будет стоять и глаз радовать. Правда краска для этих рисунков используется, какая-то странная, багрово красная, словно это… — Это что… к-кровь? — испуганно пробормотала Яна, указывая на одну из надписей. — Очень на это похоже, — подумав, ответил я. — Нужно проверить, — сказал я и дотронулся до одного из рисунков. Вдруг он тут же начал ярко мерцать, слепя глаза. Словно сработала какая-то охранная система, только вместо того, чтобы не пропускать нас дальше, её принцип работы был несколько иной: двери распахнулись, нас с Яной какой-то неведомой силой затолкали внутрь и закрыли за нами дверь. В результате чего, мы оказались в западне. — Мы в ловушке, — обречённо прошептала Яна, смотря куда-то в пустоту. — И как мы умудрились на такое попасться? — Это как в чайнике: крышку открыли, нас впустили, а потом закрыли, — вспоминая фразу из одного советского мультика ответил я. — Хотя по- видимому это не совсем ловушка, а чья-то хорошо защищённая тюрьма. Хотя я, кажется догадываюсь, кого тут могут держать. — Кого? — спросила Яна, не отпуская мою руку. — Того самого боггарда, о котором я тебе рассказывал. — ответил я. — Который сам себя именует Гардом и у которого, возможно, в данный момент находится Лена. Ну ничего, придумаем что-нибудь, как и её спасти и покинуть это место. По крайней мере, хоть один запасной выход, тут должен быть. Или хотя бы пожарный. Так что, ты пока присядь где-нибудь, отдохни немного, а я пока подумаю, куда нам надо дальше. На что Яна покачала головой, снова белея от страха, как простыня. — Мне здесь очень страшно. Не оставляй меня одну, пожалуйста, — попросила она, не отпуская мою руку. Добавив при этом: — Мы ведь теперь тут застряли, да? — Всё будет хорошо, ты только не переживай, — успокаивал её я.  — Уверен, тут есть запасной или пожарный выход. Только надо смотреть в оба потому что тут может… Ай ***! — выругался я, умудрившись наступить на что-то такое, что прочувствовал через ботинок. Яна решила помочь, присмотрелась повнимательнее, куда я попал и в ужасе ахнула. — Что, всё так плохо? — поинтересовался я, готовясь ко всему что угодно. — Ты попал… в капкан, — сообщила мне она, чем сильно удивила. Капкан? Здесь? Уму непостижимо. И на кого тут можно вообще охотиться? Разве, что только на крыс, но сильно сомневаюсь, что они тут настолько огромные. Боль в ноге, которую я в первые мгновения просто не чувствовал, тут же дала о себе знать, пронзив мозг настолько остро, что я с трудом сдерживал себя, чтобы не закричать. — Сейчас, сейчас Сенечка, потерпи родной, — засуетилась Яна, не зная куда бежать и что делать. Откопав в куче мусора какую-то длинную, прочную, кривую палку, совместными усилиями мы смогли разжать стальной захват капкана и высвободить мою ногу. При этом сама ловушка тут же исчезла, словно той и не было. И вдруг резкая боль прошла от ноги по всему телу и отозвалась «взрывом» в мозге. Было не просто больно, а очень больно. Но я терпел как мог, чтобы не поддаваться паники и лишний раз не пугать и без того перепуганную Яну, которая хлопотала возле моей ноги, которая постепенно начала увеличиваться в размерах. — Сейчас милый, сейчас мой родной, я что-нибудь придумаю, — приговаривала Яна, заливаясь слезами от бессилия в данной ситуации. Не придумав ничего лучше, она укоротила свою рубашку, превратив её в короткий топ, и сделала мне плотную перевязку. Не знал, что она и такое умеет делать. Прямо на все руки мастерица, что скажешь. — Наверное, этот гад Гард, мать его, это всё подстроил. Ловушек понаставил, ***! — материл боггарда я, шипя от боли. — Ну, я ему устрою, как доберусь. Он у меня пожалеет, что вообще на свет появился. — И попытался встать, но наступать на ногу было сплошным мучением. — Тебе нельзя сейчас на ногу наступать. Только хуже сделаешь, — предупредила она. — Хуже будет этому уроду, когда я до него доберусь и начищу ему рыло, — сквозь зубы процедил я. Внезапно произошло кое-что поистине невероятное: те светлячки, которые привели нас сюда, собрались в рой, облепив сломанную ногу со всех сторон. И какого же было моё с Яной удивление, когда я осознал, что моя нога полностью здорова и никакого перелома нет. — Вот это да, — присвистнул я. — Никогда не видела ничего подобного, — восхищённо выдохнула Яна, рассматривая мою ногу, словно какое-то чудо света. — Нога срослась у тебя буквально за несколько секунд. Такого же не бывает. — Сам в шоке, — честно признал я, пристально разглядывая светлячков, которые, вылечив мою ногу не разлетелись в разные стороны, а как-то даже сгруппировались вокруг этой палки, которую дала мне Яна. При этом поменяв цвет с ярко жёлтого, на бледно синий. Из-за чего теперь эта коряга была похожа на магический посох, словно посох мага из какой — то видеоигры. — Странно всё это, тебе не кажется? — поинтересовалась Яна, рассматривая светлячков. — Интересно, что их притягивает? — Не знаю, что. Но давай решать проблемы, по мере их поступления, — предложил я. — Да ты прав, — кивнула Яна, помогая мне встать. И как ни странно, нога совершенно не болела, а о недавнем инциденте напоминали только порванный носок. — Для начала надо найди путь, куда нам идти дальше. Неспроста же светлячки привели нас сюда, верно? И, кажется я его уже нашла. — Где? — поинтересовался я, оглядываясь по сторонам. Яна указала под ноги, и опустив взгляд, я только тогда заметил, странную железную дверь в полу. Шестое чувство тут же подсказало, что нам нужно туда. Поэтому, чуть приподняв дверь и просунув под неё палку, используя её в качестве рычага, мы совместными усилиями, смогли открыть её, откуда тут же нас обдало каким-то неприятным запахом, словно протухшими яйцами. — Ты точно уверен, что нам туда? — поинтересовалась Яна, зажав нос рукой. — Нет, но мне так интуиция подсказывает, что именно там мы найдём либо Лену, либо выход, либо всё сразу, — пояснил я, и притормозил рвения Яны полезть в этот подвал первой. — Можешь тут остаться, если тебе страшно. Я потом за тобой вернусь. На что Яна покачала головой и обняв меня, мило улыбнулась. — Это означает «даже не мечтай, я всё равно всё сделаю по своему»? — предположил я. — Это означает только, то, что означает, — витиевато ответила она, добавив при этом. — Но переубеждать меня тоже бесполезно. Я всё равно пойду с тобой, хочешь ты того или нет. — Но… — хотел было возразить я, но девушка тихо шикнула, а затем тепло и нежно меня поцеловала, как бы намекая на то, что отговаривать её всё равно бесполезно. Поэтому махнув рукой, я согласился, и мы по очереди начали спускаться в этот тёмный и сырой подвал, подсвечивая себе путь моим странным посохом. Но то, что оказалось внизу, было вовсе не похоже на подвал. Разве что только очень большой и длинный. То, что ждало нас внизу напоминало скорей всего каменный тоннель, походивший на часть какого-то подземного бункера, ещё со времён Великой Отечественной (или какая здесь война была, из последних?). Стены и пол которого были каменные, а по стенам тянулись толстые чёрные провода, с подключенными через каждые три метра лампами. Правда работали они через одну, да и те, что работали, не постоянно светили, а мерцали. Не знаю, чтобы мы делали, без этих странных синих светлячков, которые стали для нас такой же путеводной звездой, как полярная звезда из моего сна. Только во сне, звезда привела меня на пляж, где я встретил свою исчезающую копию. Здесь же мы столкнулись нос к носу с дверью, со значком радиации. Судя по всему это бомбоубежище, отстроенное также как и бункер, для защиты граждан от нападения страны агрессора. И раз уж светлячки привели нас сюда, то мы с Яной поняли — нам нужно внутрь. Кое-как совместными усилиями, мы смогли открыть дверь, и в нос тут же ударил запах плесени и нафталина, словно из бабушкиного старинного комода. Внутреннее «убранство» бомбоубежища (если это вообще таким словом можно назвать) стены и пол которого были облицованы потрескавшейся от времени плиткой, состояло из одной двухуровневой кровати, стола с какой-то странной штукой, с виду напоминающий передатчик и приёмник сообщений морзянкой, а также шкафом, дверью ведущей вероятней всего в уборную и что самое странное, ковром на полу, что как минимум странно. — Ты не устал? Как нога? Не болит? Голова не кружится? — сюсюкала со мной как с младенцем Яна. — Да всё со мной нормально, — заверил я, присаживаясь на кровать, приставив посох рядом с собой. — Ты тоже присядь, отдохни. А то чувствую, что нам долго ещё придётся идти. На что Яна кивнула и присела вплотную ко мне, хотя на кровати было ещё достаточно места. Но я понял, на что она намекает и слегка обнял её, а она положила голову мне на плечо. — Знаешь, а ты сейчас в плане одежды на Алису ещё больше стала похожа, — подметил я, посматривая на её оголённый, упругий живот, отчего Яна немного смутилась, робко улыбаясь. — Давай сейчас не будем о ней, хорошо? — предложила Яна. — А что такого? Ревнуешь? — в шутку поинтересовался я, но она на полном серьёзе и без улыбки ответила. — Да ревную. Потому что ты мне сразу понравился, с нашей первой встречи, — призналась она. — Так, почему же ты раньше молчала об этом? — спросил я. Яна пожала плечами. — Трусиха была и нерешительная очень, — подумав, ответила она. — Боялась, что ты отвергнешь мои чувства или посмеёшься надо мной, как делали те, с кем я пыталась подружиться до тебя. Но ты не такой Сень. Ты другой. — Ну тык, — надулся от собственной «важности» я. — Я ведь тебе говорил, что я на самом деле не такой как остальные. — Говорил, я помню, — махнула рукой она. — И хоть это всё выглядит как статья в научно-популярном журнале, я отчего-то тебе верю. — Вот так просто веришь и всё? — посмотрел на неё я. — Без дальнейших расспросов и доказательств. Яна кивнула и снова поцеловала меня, так что я на несколько секунд забыл, что мы с ней всё ещё в смертельной опасности и что не стоит отвлекаться на посторонние дела. Но иногда, всё-таки можно сделать и исключение из правил. И, вот когда мы уже были перейти к следующему этапу и дать волю эмоциям и чувствам, как вдруг Яна громко завизжала, указывая на стену, напротив нас. — Т-тут кто-то есть, кроме нас, — заикаясь сообщила она. — С чего ты такое взяла? — улыбнувшись спросил я. — Я видела третью тень, которая появилась и тут же исчезла, — пояснила Яна. — Куда-то под пол. На что я хмыкнул и сказал ей, чтобы не обращала внимания, хотел продолжить с того момента на котором мы остановились. Но Яна захотела всё тут подробно осмотреть, на предмет того — куда могла деться эта таинственная тень. И какого же было наше удивление, когда мы нашли ещё одну дверь в полу, ведущую ниже под землю. Открыв её также как и предыдущую (то есть при помощи рук, посоха и «какой-то» матери), оттуда сразу повеяло неуютным, можно даже сказать могильным холодом. Отчего Яна немного поёжилась, но быстро взяла себя в руки сообщила: — Нам определённо нужно вниз. — Только как? — пожал плечами я. — Лестница же вниз сломана. — А что, если нам… — не договорила Яна, косясь в сторону кроватей, отчего я не сразу её точно понял, что она хотела предложить. Связав между собой постельное бельё и привязав эту верёвку к батарее отопления, мы осторожно начали спускаться ещё ниже, даже не подозревая что нас могло ждать дальше. В отличие от верхнего тоннеля с бомбоубежищем, данное место напоминало скорей всего шахту по добыче полезных ископаемых, или драгоценных камней. Стены и пол были земляными, только лишь потолок каким-то чудом ещё держался, укрепленный деревянными подпорками. Буквально через несколько шагов мы встали на какой-то развилке. И судя по тачке стоящей на рельсах, которые расходились в обе стороны, с большей долей вероятности можно судить, что это всё-таки шахта и без карты блуждать тут можно бесконечно. И так как вернутся назад, мы уже не могли, то попытаемся хотя бы отыскать отсюда выход, а может заодно и Лену, если она и правда здесь. Не зря же нас сюда привели эти синие светлячки. Поэтому сделав метку раскладным ножиком, мы оправились исследовать это странное место, держа друг друга за руки, чтобы не потеряться. Двигаясь всё время по одной стороне (так меньше вероятность заблудиться), мы наткнулись на ещё одну, более массивную дверь, чем в бомбоубежище. Только на ней уже не было никаких опознавательных знаков. Прислушавшись, мы расслышали гудение какого-то прибора, а также чьи-то стоны и неразборчивые слова. По голосу мы почти сразу определили, что это Лена. — Лена?! Лена, это ты?! Не слышит. Лен, ты только не переживай, слышишь?! Это я вместе с Семёном! Мы вытащим тебя оттуда! — пыталась докричаться до неё Яна. Но оттого, что дверь была очень толстой, и из — за странного гудения Лена просто — напросто могла нас не услышать. Пришлось приложить немалые усилия, но старые петли заскрипели и дверь открылась, представляя нашему взору небольшое помещение, где была сеть то ли канализационных, то ли водосточных труб, под одной из которых и сидела наша потерянная, отстранено смотря в одну точку, почти не моргая. Мы со Яной тут же подбежали к Лене, пытаясь понять, что с ней. Обратив нас внимание, она слабо улыбнулась и тут же упала в обморок. Очевидно от истощения или длительного обезвоживания. Я взял девушку на руки, а Яна старалась в этих четырёх стенах найти выход. Но неожиданно в помещении погас свет, и замолкло гудение труб, в результате чего, мы оказались в полной темноте и тишине. Только тусклый свет светлячков освещал во тьме наши с Яной лица, в глазах которой я увидел первобытный ужас человека перед темнотой. Точнее того, что тьма скрывает. — Страшно, — испуганно прошептала Яна, плотно взяв меня за руку, боясь отпустить. — Не бойся, я рядом, я с тобой, — пытался успокоить девушку я, хотя самого стал немного одолевать страх. Внезапно тишину разорвал всё тот же противный смех боггарда, который в полной темноте, казалось звучал ото всюду. — Вот вы и попались в мою ловушку, — хищно сообщил этот монстр. — Посмотрим, сможете ли вы сбежать, оказавшись в тех же самых условиях, в которых живу я. — Сеня, меня сейчас, что за плечо дёрнуло, — испуганно произнесла Яна. — А меня за ногу, — сообщил я, посветив туда, где чувствовал холодное прикосновение. И был крайне удивлён, поняв что это не просто боггард или его создания издевались над нами. — это была сама тьма, которая своими тонкими щупальцами опутала мою ногу и плечо Яны. И как только я не пытался вырваться, захват был довольно крепкий, словно мы попали в зыбучие пески (чем сильнее дёргались, тем сильней засасывало). — Сенечка, меня куда-то заса… — хотела было крикнуть Яна, но не успела, почти полностью пропав в сгущающейся тьме, до последнего держа меня за руку. — Яна! Нет! — в отчаянии крикнул я, пытаясь разглядеть её при помощи своего посоха, но это не давало никаких результатов. Тьма была уже слишком густая и плотная, чтобы через неё можно было что-то рассмотреть. К тому же меня самого наполовину уже засосало. Всё было кончено. Мы проиграли. — Ну что Сенечка, скажешь последнее слово, прежде чем станешь моим завтраком, вместе со своей подружкой? — во тьме снова появились, два огромных красных глаза и уставились на меня. И как такое, спрашивается, можно одолеть? Когда даже не знаешь куда бить и где голова? Хотя когда мы с Яной шли по лесу, и нас накрыла тьма, светлячки спасли нас от неё, может получиться и в этот раз? Тем более что все они в одном месте и тьма их боится. Только нужно заставить их поярче светиться. Только как? Может почитать им чего-нибудь из классики? Пушкина например? Что я несу, меня вот-вот сожрут, а я чёрт знает о чём думаю. Думай, дурья твоя башка думай. Неожиданно ко мне словно снизошло озарения и я начал бессвязно бормотать: — Во тьме сплошной, при свете дня, злу не уйти никуда от меня, а злые силы, в ком сидя, пускай страшатся света. Света светлячка! — крикнул последнее слово я, выставляя вперёд посох, который и правда начал светить ярче. Намного ярче. Поэтому закрыв плотно глаза, чтобы не ослепнуть, я принялся ждать, что же произойдёт. И услышав пронзительный крик боли и отчаяния боггарда, я осознал, что всё ещё жив, и нахожусь всё в том же странном производственном помещении с трубами, а на полу без сознания лежала Яна, не подавая никаких признаков жизни. Я тут же принялся проделывать все необходимые для этого процедуры: искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Но когда это не сработало и я уже почти отчаялся, то посмотрел на посох, и заметил, что светлячки поменяли свой цвет с синего на зелёный. Может им теперь можно лечить? Решив, что всё равно ничего не теряю, я просто поводил, над телом Яны посохом, не думая, что это поможет. Но на удивление, это действительно сработало: девушка вначале глубоко вдохнула, после чего откашлялась и открыв глаза, испуганно посмотрела на меня: — Сеня? Всё кончено? Мы победили? Или оба мертвы? — Всё кончено, но не для нас, а для этого монстра. Я его одолел, — признался я. На что сестра Алисы, вначале удивлённо на меня посмотрела, после воскликнув короткое: — Круто. Ты большой молодец. Что тут ещё скажешь? — Вот именно, — улыбнулся ей в ответ я, помогая ей встать, после чего получая от Яны полный любви и нежности поцелуй. — А это лично от меня, — ответила на мой немой вопрос она. — За то, что спас. — Да, ладно, чего уж там, — засмущался я, демонстрируя посох. — Без этого, я бы не смог ничего сделать. — Знаешь, иногда всё же не оружие делает человека сильным. А вера в собственные силы, — резюмировала она. — Хорошо сказано, — подметил я. — А чьё это выражение, не напомнишь? — Сень, ну ты чего? — удивилась она, подмигнув при этом. — Яна Двачевская, знаешь такую? — Кажется, припоминаю… это не твоя ли родственница, случайно? — пошутил я, за что получил слегка от Яны локтем под ребро, хоть она тоже улыбалась в тот момент. — Ладно, давай поищем Лену и валим отсюда, а то эта каморка у меня уже в печёнках сидит. — Аналогично, — кивнула Яна. Но не найдя даже признаков того, что она тут есть, решили для себя, что всё-таки её нет в живых и все наши поиски оказались напрасны. Расстроенные и подавленные, мы сумели найти короткую дорогу отсюда (а именно лестницу ведущую прямо из шахты наружу), выбрались на поверхность, с изумлением замечая, что оказались на центральной площади лагеря, как раз напротив памятника нашему вечно молодому и вечно неизвестному (лично мне) советскому деятелю Генде. Напротив которого на лавке спокойно кто-то сопел, подложив книгу под голову, в качестве подушки. И какого же оказалось моё с Яной удивление, что этим кем-то оказалась… наша Лена? Правда слегка потрёпанная, немного чумазая и в рваной форме. Зато живая. Естественно мы бросились обнимать и целовать Лену, от радости, что она жива —здорова и получив от неё невразумительный ответ, вроде: «Ну дайте же поспать», я с Яной облегчённо выдохнули и уселись на соседнюю лавку, чтобы прийти в себя от пережитого нами. Хотя сомневаюсь, что мы когда-нибудь забудем об этом нашем нежданном путешествии. — Слушай, а это ты тогда здорово придумал, — восхищенно произнесла Яна, положив голову мне на плечо. — С чем? — не понял я, посмотрев на неё. — Со светлячками тогда, чтобы заставить их ярче светить, — напомнила она, чем немного меня удивила. — Так ты всё слышала? А я думал, что тебя поглотила тьма. — Ну да, так и было, — признала Яна. — Только несмотря на это, я всё слышала (по крайней мере до того момента, когда снова увидела тебя), хоть и ничегошеньки не видела. Как думаешь, с этим существом покончено, и он больше не вернётся? — Ничего нельзя знать наверняка, Яночка, — философски ответил я, смотря на чистое звёздное небо. — Но одно я знаю точно? — И что же? — посмотрела она мне прямо в глаза. — А то, что мы с тобой теперь никогда не расстанемся. — А как же Алиса? Ты ведь её любишь. Это я почти сразу поняла, увидев, как вы постоянно ссоритесь друг с другом. А это верный признак того… что люди друг другу нравятся, — с тоскою произнесла Яна, словно я уходил от неё в кругосветное путешествие. — Да, не спорю, Алиса хорошая, иногда наглая и высокомерная, но всё-таки добрая и милая девушка, — начал я, но заметив, что Яна стала ещё мрачней, подсластил пилюлю. — Но я отношусь к ней как к другу или подруге. Не более того. — А я? — поинтересовалась Яна, начиная всхлипывать. — Кто для тебя я? На что, я ненадолго задумался, а затем с улыбкой ответил. — Знаешь, я тут подумал и решил, что… друзей у меня и так хватает, — после чего притянул её ближе и крепко-крепко поцеловал, не желая отпускать от себя ни на секунду. Когда же с проявлением нежностей было окончено, мы стали просто рассматривать чистое звёздное небо, и рассказывали друг другу, кто что о них знал. Параллельно я показывал разные фокусы при помощи своего посоха, со светлячками. И нам было очень хорошо вдвоём. Словно мы были предначертаны друг другу судьбой не меньше. И я надеюсь, что так у нас теперь будет всегда. — Хочу тебе кое-что подарить, — сказала Яна, надев мне на руку, странный резиновый браслет. — Я его сама делала. Он приносит удачу. — Спасибо, только у меня и так уже есть всё, что нужно для полного счастья, — улыбнулся в ответ я. — Но браслет оставь, — посоветовала Яна, слегка краснея от смущения. — Мало ли, посмотришь однажды на него и обо мне вспомнишь. — Да я и так теперь тебя никогда не забуду, и вечно помнить буду, — клятвенно заверил её я. — И без всякого браслета. — Сень? Какой же ты всё-таки у меня хороший, — улыбнулась она, одновременно с этим широко зевая. — Как же мне с тобой повезло, — и моментально уснула, тихо посапывая у меня на плече. Внезапно, и меня стала одолевать вселенская усталость от пережитых нами злоключений, и мы с Яной почти одновременно провалились в глубокий сон. Но как только я открыл глаза, то понял что… Понял, что еду в том же самом автобусе, с которого и началось это моё неожиданное путешествие. А может всё это был сон, и никакого пионерлагеря, как и встреченных там моих новых друзей и подруг там и в помине не было? И даже Яны? Моего «светлячка». Той, без которой моя жизнь вновь перестала иметь всякий смысл. А может… хотя нет… ну, а если… нет, тоже всё не то… кстати, а куда я еду? Помню, что у меня была какая-то не то встреча, не то свидание? Посмотрев в мобильнике ежедневник, я всё вспомнил: у меня же была назначено свидание с моей таинственной знакомой, которую я даже не знаю, как зовут (только её прозвище), не то что ее внешность. Да и номер мобильника у неё я тоже не взял. Тоже мне, на свидание собрался, Казанова недоделанный. Хотя, а интернет нам на что? Благо она как раз в сети. Я только сообщил, что уже скоро буду и спросил, как я её узнаю? На что она, через минуту-две ответила, что у неё пепельные волосы и серого цвета глаза, а одета она будет… в ростовом костюме светлячка. Хм… А что? Забавно. Хотя если это костюмированное свидание, чего меня не предупредили? Я тоже мог бы какой-нибудь костюмчик приодеть. Там мумии или Франкентшейна. Написав ей, что-то вроде: «Скоро буду. Жди» я провёл оставшейся участок дороги за слушанием любимой музыки в плеере и поглядывая в окно. Приехав на вокзал и пройдя немного до привокзальной площади (по дороге взяв флаер у какого-то странного «существа» огромных размеров, который на поверку оказалось девушкой переодетой в этот довольно странный, но забавный костюм, неизвестного мне существа), я встал возле памятника неизвестного мне то ли поэта, то ли философа, то ли ещё кого, чтобы не мешать бесконечным толпам людей маячащих туда-сюда спокойно идти по своим делам. И просто ожидал встречи со своей неизвестной интернет знакомой. При этом тщательно продумывая, что я ей скажу при встрече. Параллельно выхватывая из толпы описанный ею образ. Но прождав на площади больше двух часов, я понял что меня попросту кто-то решил разыграть и немного расстроенный, засобирался ехать домой. Вот и верь, после этого людям. И только засобирался обратно домой, как вдруг услышал крики, ругань, а также дружный табунный ржач. Это оказалась та самая девушка, в костюме неизвестного мне монстра (судя по всему всё-таки слишком перекормленного светлячка), у которой три здоровых лба, в спортивных костюмах, отобрали все флаеры, и голову, очевидно решив поиграть с её владелицей в «собачку». Но ещё большее удивление у меня вызвал цвет волос девушки: вроде бы и светлый, но с неким пепельным оттенком. Может это и есть моя интернет знакомая? То-то она всякие глупости писала, а я не обращал внимания, думая что это чья-то шутка. Ну а, если нет и всё это правда. Короче разбираться будем позже, сначала надо помочь несчастному «насекомому». — Эй вы! — крикнул парням я, отчего они ни на секунду не прекратили издевательства. Тогда я крикнул ещё громче. —Да вы! Это я к вам обращаюсь, уроды! Что, слабых бить и унижать — герои! А как насчёт, противника своей весовой категории? Что было потом, помню смутно. Помню, мне по голове настучали, а вот чтобы я кому… вот этого не помню. Очухался я только когда перед носом маячила чья-то рука показывающая мне два пальца. — Сколько пальцев? — спросил явно женский голос. — Два. А что произошло? — поинтересовался я, пытаясь пошевелиться, но всё тело ломило так, словно по мне асфальтовый каток три раза прошёлся. — Что случилось, что случилось, — передразнила меня рыжеволосая девушка, с короткими хвостиками, симпатичным лицом и необычного цвета янтаря глазами, одетая в спортивные кроссовки, джинсы, пуховик и меховую шапку. — Избили тебя, вот что случилось. Хорошо я полицию вовремя вызвала, а то вообще прибили бы нафиг. — Спасибо… вам. А я что с кем-то в драку полез? — продолжал спрашивать я. — Ну да. Вы пытались сейчас защитить меня от хулиганов и вас побили. Теперь помните? — ответила другая девушка, хоть и похожая на рыжую в плане одежды и внешности, только волосы у неё были пепельные, а глаза серого цвета и до боли знакомые. Где-то я их уже видел. Только где? Ничего не помню, видимо совсем память отшибли. — Я ничего не помню, извините пожалуйста, — ответил я, обхватив лицо руками. — Так, ну всё, это точно клиника, — констатировала рыжая, доставая телефон и набирая номер. — Алло, скорая, у нас тут человеку плохо… — Да не надо мне никакой скорой, — отмахнулся я, порываясь встать. — Нормально, со мной всё, просто домой ехать надо. — Как же вы поедите в таком состоянии? — сочувствующе произнесла пепельная, взяв меня за руку и замерев на мгновение, увидев странный резиновый браслет висевший у меня на правой руке. Я тоже в тот момент, что-то почувствовал, словно что-то ударило в голову и прошло через желудок и вышло через сердце. — Как-как? Молча, возьмёт да поедет, — заворчала рыжая беря меня за руку. — Пойдём контуженый, отведу тебя до остановки, чтобы не потерялся. — Алиса, но так, же нельзя, — вступилась за меня пепельная, хватая меня за руку. — Вдруг у него и правда сотрясение и ему в дороге ещё хуже станет, а помочь будет некому? На что Алиса, раздраженно зарычала, и хотела было что-то сказать в ответ, но у неё зазвонил телефон, и она оставила меня с пепельной блондинкой наедине. С которой разговор у меня почему-то сразу не клеился. — Эмм… Меня кстати Яна зовут. А Вас? — прервала наша молчания она. — С-семён, — заикаясь, смог ответить я, пожимая её руку. — Очень приятно, — улыбнулась она. — Хоть буду знать имя своего нежданного спасителя. Издалека к нам? — Да нет. Из соседнего города, тридцать километров всего, сорок минут ехать. Если автобусом, — ответил я, пристально разглядывая девушку. — Извините, а мы с вами нигде не встречались? Вы мне кажетесь очень знакомой? Яна пожала плечами. — Не знаю, — ответила она. — Может и знакомы. Хотя, признаться честно, я вас не узнаю. Батюшки, мои родные… так это же… это… та самая Яна, с которой я познакомился тогда в «Совёнке». Ну да, точно она: те же волосы, те же глаза, с выраженным желанием обнять и полюбить весь мир, та же добродушная улыбка… и как это я Яну сразу не узнал? Мда… видать не слабо меня отмутузили эти трое. Хорошо хоть имя своё помнил, да где живу, а то совсем пропал бы наверное. Хотя, видимо Яна ничего обо мне не помнила, и видела словно впервые. Чтобы мне такое сделать, чтобы она вспомнила… если помнила вообще? Кажись придумал. — Во тьме ночной, при свете дня, злу не скрыться от меня, — начал я, наблюдая за реакцией Яны. Пока что она у неё была как на реакцию к человеку, который бегал по улице зимой без штанов и кричал всем подряд, что он морской тюлень. То есть как к умалишенному. Но когда я продолжил, её реакция начала меняться и она даже стала повторять вслед за мной, словно знала слова. — Те, злые силы в ком сидя, пускай страшатся света. Света светлячка, — и закончив одновременно последнюю фразу, мы заключили друг друга в объятья и крепко-крепко поцеловались. — А я тебя почти сразу узнала, по моему браслету, — говорила она перемеживая слова поцелуями. — Только думала, ты его не носишь. — А я как видишь, носил и ношу, — улыбнулся я, целуя Яну в ответ. — Это ведь память как-никак от самого близкого мне человека и… Послышался чей-то раздражённый кашель. Разлепившись друг от друга, мы поняли, что это была Алиса. — Я вам не помешала? — предположила Алиса, приклеено улыбаясь. — Вообще-то есть немного, — вякнул со своего места я, за что рыжая, прожгла меня испепеляющим взором. — Не лезь в чужие разговоры, ясно тебе? — спокойно пояснила она. — Не с тобой разговаривают. — Ладно тебе Алис ворчать, лучше скажи что случилось? — весело отозвалась Яна. — Да я тут по ошибке не тот номер набрала вместо неотложки и на своего бывшего попала. А тот подумал, что я пьяная, раз ему позвонила. Вот и хотела у тебя спросить, как сестра сестру что делать? Но при посторонних не удобно, — она странно покосилась в мою сторону, отчего я даже стал как-то меньше ростом. — Алиса ну ты что? Какой же это посторонний? Это же Сеня. Ты что же его не помнишь? — поинтересовалась сестра. — Похоже, нам всем нужно в больницу, причём лучше сразу в психиатрическую, — констатировала Алиса, внимательно рассмотрев меня. — Потому что я теперь тоже вижу, что это он. На что я с Яной дружно рассмеялись, обняли Алису и отправились втроём в ближайшее кафе, праздновать нашу внезапную встречу. И думали посидеть часок другой, а мы просидели, почти до рассвета. И когда я понял, что домой возвращаться поздно, Яна предложила поехать к ней, сообщив, что Алиса давно живёт самостоятельной жизнью и почти всегда в разъездах и что она нам не помешает. На что я почти сразу же и согласился. И вот с тех самых пор, мы почти год живём дружно и счастливо. А что ещё человеку нужно для полного счастья? Лишь тот, кто согреет своим теплом и светом, и поддержит в трудную минуту, когда это необходимо. И мне кажется, именно Яна стала для меня этим человеком. Моим светом. Моей надеждой. Моим светлячком. (Получено достижение — «Светлячок» Концовка Яны) У каждой истории есть начало и конец. У каждой истории есть своя фабула, синопсис, ключевые моменты, прологи и эпилоги. И нет такой истории при повторном прочтении, которой не всплывали моменты, незамеченные ранее. У каждой истории есть начало и конец. Почти у каждой… Но есть и исключения из правил…