Perhaps this is love... No, it isn't love, definitely

      Чимин вздыхает, закончив править текст песни, вытягивает руки и устало укладывает голову на них на стол. Он почти не спит ночами, усердно шлифует будущие песни сольного альбома и предвкушает еще месяца три интересной работы над их записью и созданием концепта альбома. Сегодня он снова в студии с шести часов утра, рифмы снятся по ночам и он просто не может долго нежиться по утрам в кровати, чуть солнце выглянет из-за горизонта — он мчится в компанию, чтобы не упустить ни одной мысли, пришедшей к нему так внезапно щедрым взмахом руки Вдохновения. Почему-то дома у него не получается так сосредоточиться на работе, как в студии. Слишком уж комфортно, больше располагает к «полежать-полениться» (в чужих объятиях, например).       На часах почти девять утра. Песня строчками сложилась, но все еще остается ощущение, что что-то еще можно и как будто бы нужно исправить. Пак знает, что в такие моменты нужно переключаться на что-то другое — и мозг позже подкинет нужное в фоновом режиме. Он берет телефон и решает позвонить младшему по видео связи. Тот совсем недавно вернулся со съемок из Америки, они очень соскучились друг по другу. Вызов принимают только со второго раза.       — Не разбудил? — Улыбается Чимин, видя уютного парня в кровати под белым одеялом.       — Нет, я жду тебя с работы. — В ответ сонно хрипит Чонгук, мягко улыбается, вытаскивая одну руку из-под одеяла, чтобы удобно уложить телефон на кровати.       — И как же ты меня ждешь? — Шепчет Пак.       Чонгук ничего не отвечает, переворачивается на спину и одним быстрым движением сбрасывает с себя в сторону одеяло. Он полностью обнажен, чуть раздвигает ноги и сгибает одну в колене. Правая татуированная рука мягко скользит по стройному стану, огибает новую татуировку на ребре (она у них с Чимином теперь парная), спускается к бедрам. Младший задерживает дыхание, прикусывает нижнюю губу в ожидании чужой реакции и наконец обхватывает пальцами член, начинает плавно водить по стволу и возбуждается от того, что Чимин сейчас жадно смотрит на него, находясь по ту сторону экрана.       — Да ты издеваешься… — Вымученно скулит старший и отползает от телефона подальше. Он итак сгорает от нетерпения, ему все мало и мало этого парнишки, как им насытиться?       Чонгук довольно усмехается, закрывает глаза и дарит парню первый сладкий стон, постепенно распаляясь. Скользит по влажной коже, обводит пальцами каждую выступающую венку, как это любит делать языком Пак, чуть сжимает твердеющую розовую головку, трет большим пальцем. Он дышит рвано, стонет все громче и выпускает капельки предэякулята на живот. Он знает, что сейчас выглядит невероятно горячо и испытывает чужое терпение.       — Мммм, хееен, — протяжно тихо выдыхает он.       Голова идет кругом от желания почувствовать сейчас, как его ствол сжимает чужая рука, а не своя собственная, мышцы живота сводит от приятной неги, он невольно дрожит и с хриплым стоном кончает, представляя, как Чимин сейчас облизывается и жалеет, что не рядом. Он переводит дыхание, размазывает сперму по животу, собирает ее языком с пальцев и накрывается снова одеялом, обращается к телефону. Там никого не видно, Чимин уже давно, жалобно заскулив от такого вида, почти что уплыл под стол.       — Ты где? — Усмехается Чон и звучит наигранно недовольно. — Я для кого тут стараюсь? —       Действительно, он сладко стонал и старательно дрочил так, чтобы выглядело максимально сексуально и горячо, чтобы заставило член Чимина тоже встать, а самого парня умереть от сильнейшего желания сию секунду приехать и взять его возбужденный член в рот.       Картинка на экране дрожит, переворачивается, пляшет и наконец появляется Чимин, он берет телефон, встает с места и куда-то направляется.       — Через полчаса буду дома. — Говорит твердо, будто бы «ну, все, ты нарвался», а потом заговорщецки добавляет: — Теперь моя очередь стараться.       О, он примчится и очень сильно постарается, чтобы Чонгук сгорел от страсти, кончил еще раза два и стонал в разы громче.       Младший довольно улыбается, смущенно поправляя волосы и натягивая одеяло до подбородка, и нежно говорит:       — Жду, утёнок.