Странные птички

– Ладно, Макс, скажи, что ты не совершил очередную глупость, – Черри скрещивает руки на груди и подозрительно щурит глаза, на что Макс делает вид, что не понимает, о чем говорит подруга сестры, и утыкается в телефон. Макс думает, что Фиби не придет попрощаться. А еще Макс думает, что давно пора заменить «Черри – подруга сестры» на «Черри – лучший друг». Хоть Макс и не заслуживает такого друга, как Черри, но Черри заслуживает того, чтобы Макс считал ее своим другом. И, если насчет Черри Макс на сотню тысяч процентов прав, то насчет Фиби – ошибается. Если Черри чего и не заслуживает, так это того, чтобы ее лучшая подруга, ради помощи которой Черри (пусть и по просьбе Макса) и приехала, не вышла с ней попрощаться, прежде чем личный вертолет Пузыря доставит ее обратно в город, где, как все ошибочно привыкли считать, двойняшки Сандермэн потеряли все. Поэтому Фиби, уже успевшая переодеться, торопливо сбегает по ступенькам, ведущим ко входу в особняк, и обнимает Черри так крепко, словно пытается заткнуть ею заново открывшуюся дыру под ребрами. Макс планирует поговорить с сестрой по дороге обратно. Фиби сбегает прежде, чем Макс успевает привести свой план в действие. У Фиби есть вредная привычка – нарушать планы брата. Это одна из основных ее функций. Макс находит сестру на кухне с полной миской хлопьев, которую Фиби нетерпеливо кидает в мойку, стоит Максу появиться в дверном проеме. Фиби прячется под стеной из все еще влажных волос и пытается сбежать в свою комнату; Макс преграждает ей путь выставленной в проходе рукой и источает волны раздражения такой силы, что Фиби вынуждена поднять на брата свои оленьи глаза. Второй раз за день Фиби чувствует себя добычей, загнанной в угол хищником. – Ты не обязана уходить, не доев, Фибс, – у Макса голос не по-рождественски холодный. Макс и сам больше похож на рождественского эльфа, который в качестве подарка для Норы устроил снегопад. – Я наелась, – Фиби предпринимает жалкую попытку солгать брату, но Макс раскусывает ее ложь, как шоколадного Санту, полого внутри, заставляя пятиться назад до тех пор, пока кухонная стойка не врезается между хрупкими позвонками, отрезая путь к отступлению. – Сколько же ты съела? Три ложки? – у Макса на лбу сверкает рождественской гирляндой табличка «опасно», когда его руки сжимают столешницу с обеих сторон от двойняшки. Фиби дышит рвано и сильнее вжимается в стойку; Фиби теряет остатки своей холеной выдержки и смиренно ждет своего приговора. – Чего ты хочешь, Макс? – Фиби делает последнюю ставку, играет по-крупному, заранее зная, что против Макса у нее шансов – ноль, смело сталкивается взглядом с братом и тратит все силы на то, чтобы голос не дрожал. В глазах Фиби – осуждение и вся ее навязанная мнением окружающих правильность; в глазах Макса – желание, и плевать он хотел на окружающих с их понятиями о правильности. Макс неправильный. Неправильный, мать вашу! Макс Сандермэн – суперзлодей. – Правда, Фибс? – Макс нависает над сестрой и сжимает зубы, чтобы не поддаться порыву и не наделать глупостей. Не потому что он обещает Черри. Потому что это похоронит его и без того странные отношения с сестрой. Фиби сама должна сделать выбор. Ей придется его сделать, потому что еще чуть-чуть, и Макс сорвется. Потому что так продолжаться больше не может. – Ты до сих пор делаешь вид, будто не понимаешь, о чем я? Все супергерои такие лицемерные? – на лице Макса ни на намека на улыбку. Сама серьезность, что в сочетании с его взъерошенными волосами и привычкой отвечать на вопросы язвительными шутками выглядит крайне абсурдно. – Ну же, Фибс, – Макс просит. Все еще просит. Хоть это и не в его стиле. Пойти на все ради достижения своей цели – вот это стиль Макса Сандермэна. Но Фиби не трофей. Макс ставит сестру чуть выше, чем свои привычки. – Мы ведь двойняшки. Ты не можешь мне соврать. Фиби дрожит всем телом, когда губы Макса прижимаются к ее шее, и впивается пальцами в плечи брата. То, что они делают, неправильно. И Фиби ругает себя за то, что позволяет Максу делать это с собой; Фиби вырывается и спешит покинуть кухню. – Сколько еще ты собираешься от меня бегать, Фибс? – Макс повышает голос и не стесняется демонстрировать свое раздражение, вынуждая сестру замереть в дверном проеме. – Столько, сколько будет нужно, чтобы вернуться к нормальным отношениям, Макс… Фиби делает свой выбор. Фиби ставит точку. Фиби торопливо поднимается по лестнице, чтобы запереться в своей комнате. Макс не идет за ней – Фиби сделала выбор не в его пользу. Макс Сандермэн доедает хлопья сестры и перед сном сталкивается в коридоре с Тревором. Макс узнает в скомканном тряпье на дне корзины для грязного белья, которую тащит дворецкий, шелковые простыни из комнаты Фиби и игнорирует слова Тревора, что нужно проявить терпение и дать сестре чуть больше времени. Макс не нуждается в жалости, а то, в чем Макс действительно нуждается, ему не в силах дать ни Тревор, ни кто бы то ни было еще. Даже Эллисон, которой Макс все равно решается написать. Ему терять нечего. Все уже потеряно. *** Фиби ворочается, комкает одеяло холодными, словно у мертвеца, ногами и по тысячному разу прокручивает в голове их с Максом разговор на кухне. Макс назвал супергероев лицемерными, и Фиби с ним согласна. Фиби Сандермэн врет всем, но в первую очередь – она врет самой себе, утверждая, что желания ее брата не взаимны. Фиби хочет Макса с тех пор, как его руки оттаскивали ее от развалин их старого дома; Фиби хочет Макса, когда, репетируя свою поминальную речь, видит, как ее брат закапывает труп кролика на заднем дворе; Фиби хочет Макса перед похоронами, наблюдая за тем, как он собирает вещи (все, что от них осталось). Но Хэнк и Барб так долго взращивали в мозгу дочери чувство ответственности, что Фиби скорее уничтожит себя, чем позволит собственному брату стать чем-то большим. Даже если бы Макс не был суперзлодеем, супергерой бы из него не вышел. Фиби и не желает ему такой судьбы. Все супергерои – лицемеры. Макс хотя бы не притворяется. Фиби (хоть это и чересчур по-детски) считает овечек, чтобы заснуть. Потому что птичек больше нет – Фиби сама их прогнала. Кажется, у нее уже начинает входить в привычку – отталкивать тех, кто ей дорог. Фиби думает, что уничтожила себя достаточно. Пора заканчивать. И так почти ничего не осталось. Фиби сдается. Фиби Сандермэн больше не хочет быть правильной девочкой, равно как и супергероем, если это означает врать и лицемерить. Макс удивленно приподнимает брови, когда сестра проскальзывает в его комнату посреди ночи, и откладывает телефон с открытым диалогом в сторону: – Что-то хотела, Фибс? Фиби не спрашивает разрешения, залезая на его кровать. Это их фишка. Фиби склоняется над Максом и делает то, что ей следовало сделать еще в первую ночь, проведенную Максом в ее комнате. У Макса сухие губы, отдающие мятной зубной нитью, и ладони, согревающие кожу под майкой сестры, а у Фиби дыра под ребрами и куча проблем, с которыми им еще предстоит разобраться. И они это сделают, потому что, как говорит Черри, они супер-двойняшки Сандермэн. Они справятся. Эллисон пишет Максу, как сильно скучает по нему в школе; Макс не скучает по Эллисон; Макс сосредотачивает всю свою вселенную на губах сестры. Фиби и Макс (только в такой последовательности) Сандермэны. Странные птички.