Странные птички

Под руководством Макса следующая неделя становится для Фиби реабилитационным периодом. Как в клиниках для душевнобольных, с той лишь разницей, что терапия Макса работает в разы лучше, чем дорогостоящие антидепрессанты и ежедневные приемы сотен докторов. Дни больше не ползут по завалившейся на бок восьмерке. Фиби медленно возвращается к жизни обычной (хотя, если ты Сандермэн, тебе никогда не стать обычным) девочки-подростка, включающей в себя общение с подружками в чате, тайные ночные прогулки, посиделки в кафе с поеданием вредных бургеров, от которых страдает ожирением свыше пятидесяти процентов населения США, походы в кино и еще кучу всяких безумных развлечений, которые Макс придумывает на ходу. Пузырь не знает и о половине из них; Пузырь настолько рад чудесному возвращению старой доброй Фиби, что не замечает того, что творится у него под носом. В среду Фиби заходит в свою комнату и не обнаруживает странных птичек; Фиби расценивает их исчезновение как хороший знак; Фиби не будет по ним скучать. К концу недели Фиби чувствует себя аж на девяносто процентов живой, что на девяносто процентов выше, чем в день их приезда в Метробург. А на остальные десять процентов приходится странная, отнюдь не братско-сестринская зависимость от Макса. Черри не нарушает своего обещания. Ровно через неделю она выпрыгивает из личного вертолета Пузыря и первым делом кидается обнимать подругу. Губы Макса кривятся в ухмылке, когда он замечает, как их дворецкий Тревор, сидящий за штурвалом, облегченно вздыхает и вытирает со лба пот. Черри выпускает Фиби из объятий и делает их совместное селфи на фоне вертолета, которое одним кликом пополняет ряды ее похожих, как один, снимков в чвиттере, а потом поворачивается к Максу: – Ма-акс, – Черри разводит руки в стороны, и, если бы Максу предложили выбор между бассейном с радиоактивными отходами и обнимашками с лучшей подругой своей сестры, Макс бы нырнул с вышки, сделав в воздухе «Тройной Максимус». Макс закатывает глаза и, натянув на лицо улыбку, оказывается сжатым в объятиях Черри. *** Шезлонг из белого дерева пахнет кремом для загара. Со стороны их сочли бы обычными избалованными детишками. Макс надевает солнцезащитные очки, которые позволяют ему без лишних свидетелей (и под свидетелями следует понимать вездесущую Черри) наблюдать за сестрой, брызгающейся с подругой в огромном бассейне на заднем дворе, и закидывает руки за голову. На Фиби сексуальный купальник его любимого черного цвета, и Макс думает, что Фиби безумно идет темная сторона. Хоть она это и отрицает. Фиби собирает влажные волосы в хвост на макушке, обнажая шею. Ее мокрое тело искрится на солнце, и Макс с треском проваливает попытку подавить в себе не братские желания. – Эй, Макс, – Черри вылезает из бассейна и подходит к столику, на котором стоят три чая со льдом. – Ты пропускаешь все веселье, – телефон Черри издает щелчок, а через секунду очередное селфи, на сей раз на фоне бассейна в розовом купальнике и с напитком в руках, улетает на просторы чвиттера. – Ты ведь не наделал глупостей, пока меня не было? Макс слышит в голосе Черри Барб; Макс избавляется от образа Электры в своей голове и расплывается в суперзлодейской ухмылке: – Не понимаю, о чем ты. Черри подозрительно щурится, как будто решает, стоит ли доверять Максу. Максу, у которого внутренних демонов столько, что Ад пустует, а вот совести – ноль, зеро. – Хорошо, – наконец соглашается Черри. – Потому что я за тобой слежу, Макс Сандермэн, – грозно добавляет она, прежде чем, как ни в чем не бывало нацепив радостную улыбку, присоединиться к подруге. Макс хмурит брови и возвращается к своему прежнему занятию – подглядыванию за Фиби. К вечеру лента новостей в чвиттере заполняется лайками и оригинальными комментариями к шестидесяти восьми новым снимкам Черри, на которых они с Фиби загорают в шезлонгах, мажутся кремом, прыгают в бассейн, держась за руки, целуют Спотти (слюнявого бульдога, в котором Пузырь души не чает), стреляют друг в друга из водяных ружей, валяются на надувных матрацах и делают еще кучу вещей, о которых, благодаря аккаунту Черри, знает вся старшая школа Хидденвиля. – Эллисон снова спрашивала о тебе, – Черри лежит в соседнем шезлонге, и ее лицо скрывают огромные розовые очки. – Тебе стоит ей написать. Фиби отворачивается, чтобы взять со столика стакан с холодным чаем, и упорно делает вид, что их разговор ее не касается. Макс знает, что она слушает; Макс мысленно празднует очередную победу; Макс не вспоминал об Эллисон ни разу за прошедшую неделю. Черри берет в руки телефон и издает разочарованный стон: – Ох, я должна собираться. Родители ввели комендантский час с тех пор, как я ушла на вечеринку с ночевкой к Винни Ли, не спросив их разрешения, – надув губы, Черри забирает свое полотенце и уходит в дом. С вечеринками, которые устраивает Винни Ли, у двойняшек Сандермэн связаны плохие воспоминания. – Ты ведь не собираешься писать Эллисон, не так ли? – Фиби опускает голову, из-за чего ее длинные волосы падают ей на лицо, и теребит край майки, которую надевает пару часов назад, чтобы не обгореть на солнце. Макс удивленно дергает бровями и отнимает затылок от шезлонга, чтобы посмотреть на сестру. Его губы снова растягиваются в самодовольной ухмылке. Макс хочет запомнить Фиби такой: в изношенной майке, нелепо висящей на колючих плечах, с мокрыми волосами и без намека на макияж. Макс хочет запомнить Фиби во всей ее неидеальности. – Неа, – Макс пожимает плечами и с видом чеширского кота вальяжно откидывается обратно на спинку шезлонга. Фиби заправляет мокрые пряди за ухо и улыбается краешком губ. Максу не нужно это видеть, он и так это знает; Макс знает Фиби наизусть, равно как и ответ на вопрос «Сколько ньютонов нужно ракете весом в тридцать килограммов, чтобы выйти на вторую космическую?». Фиби встает и подходит к брату: – Составишь мне компанию? – Фиби загораживает Макса от вечернего солнца, становясь апельсиново-оранжевой, и доверчиво протягивает руку. – Дай-ка подумать, – в Максе язвительности – хоть отбавляй, о чем он не устает постоянно напоминать. – Ни за что. Фиби хмурится. Макс снова все портит. Макс всегда все портит. В противном случае – это не Макс. Фиби возмущенно скрещивает руки на груди и использует супер-способности, чтобы проучить брата – Фиби скидывает Макса в бассейн с помощью телекинеза. Макс похож на черта (хорошо хоть, на сей раз не синего), когда выныривает из холодной воды: – Ну, все, молись, Фибс, – его суперзлодейская улыбка не предвещает ничего хорошего. Фиби пятится назад, когда Макс вылезает из бассейна и начинает надвигаться на сестру, словно голодная пума, загнавшая в угол несчастного Бэмби. – Играешь против правил? Я горжусь тобой, Фибс, – Макс Сандермэн умеет пугать маленьких (а Фиби чувствует себя маленькой, равно как и беззащитной) девочек. Фиби пытается убежать; Фиби попадается в ловушку Макса, как птичка (все еще странная), и вся сжимается, когда горячие руки брата окольцовывают ее тело, лишая последнего шанса на побег. Сильный. Фиби знает, что Макс качается. В Хидденвиле Фиби частенько подглядывала за тренировками Макса, пока Доктор Колоссо не сдал ее с потрохами. Мерзкий кролик. Фиби думает, что не будет скучать по нему; Фиби ошибается. Все выходит из-под контроля. Фиби сжульничала, использовала способности, чтобы скинуть Макса в бассейн; Фиби ждет, что Макс отплатит ей тем же; Фиби ошибается и здесь. Макс не прибегает к помощи телекинеза – Макс подхватывает сестру на руки и прыгает в бассейн сам. Вода смыкается над головой Фиби, заливаясь в горло и нос. Девчачий визг тонет на уровне трех с половиной футов от поверхности. Руки Макса обхватывают Фиби поперек живота, помогая всплыть. – Супер, Макс! Ты нас чуть не утопил! – Фиби не стесняется демонстрировать свое раздражение, убирая с лица мокрые волосы, и хмурится, глядя на брата. – Это не смешно. – Да ну, Фибс. Правда? – Макс хитро щурится и кривит губы в ухмылке, на что Фиби по привычке закатывает глаза. Это ведь так в стиле Макса. – Ладно. Может быть, чуть-чуть, – наконец соглашается она, и для Макса это очередная победа над скучной унылой версией двойняшки. Выбравшись из бассейна, Фиби подставляет лицо последним лучам солнца. Малышка Хлоя любила делать так – телепортироваться на крышу и, задрав голову, наслаждаться, как закатное солнце лижет щеки. Однажды Хлоя взяла Фиби с собой, раскрыв ей свой маленький секрет; однажды последние лучи солнца стали для Хлои действительно последними. – Спасибо, Макс, – шепчет Фиби, зная, как и то, что Пузырь мажет свой живот кремом от целлюлита, что Макс все равно ее услышит. – За что? – голос у Макса хриплый и уже не похож на девчачий. Макс и сам больше не похож на прыщавого подростка. Фиби думает, что Макс красивый; Фиби рада, что Макс не собирается писать Эллисон. – За то, что вытащил меня из дыры, в которую я сама себя загнала, – Фиби заранее знает, что ответит ее брат; Фиби знает Макса слишком хорошо. – Всегда пожалуйста, – выдыхает Макс, и на сей раз это звучит искренне. Фиби растягивает губы в улыбке и разводит руки в стороны, поворачиваясь к двойняшке. – Нет, – Макс с обреченным видом закатывает глаза, – Не заставляй меня это делать. – Ну же, Макс. Обними меня, – Фиби надувает губы, как ребенок, и ждет, пока Макс смирится с неизбежностью объятий; Фиби ждет слишком долго. Фиби забавно хмурит брови, пытаясь прочесть на лице брата причину того, что они, супер-двойняшки Сандермэн, не могут обняться. – Что-то не так? – в ее голосе обиды столько, что Макс чувствует себя последней скотиной; Макс, у которого, как принято считать, совести – ноль, зеро. – Тебе бы переодеться, – шипит он, выпуская наружу всех своих демонов разом. Макс и сам не знает, зачем пытается задеть сестру; Макса до ломоты в костях раздражает, что Фиби все еще не замечает очевидных вещей. В оленьих глазах Фиби отражается ужас, когда она понимает, что стоит перед Максом в мокрой футболке, прилипшей к коже, демонстрируя еще не до конца сформировавшуюся девичью грудь с затвердевшими от холода сосками. И в этот момент все, что они с таким трудом строили всю прошедшую неделю, рушится. Крошится в порошок. – Фибс… – предпринимает попытку Макс, но Фиби смущенно отворачивается и спешит скрыться в доме.