Иллюзионист 2

Читать под: Zack Hamsey – The Way POW Автор В какой момент мы осознаём, что наша жизнь рушится? Когда падаем на самое дно, когда уже не можем сделать ничтожный вдох. Когда уже некого просить о помощи. Мы начинаем винить или себя, или всех, в редких случаях - никого. Медленно рассыпаясь, как пепельный, ничтожный человечешка… А что наступает после того, как мы достигаем дна? Пустота, в лучшем случае, или же наш личный ад… Хриплый стон, еле вырванный из груди, боль по всему телу, и размытая окружность, на которой невозможно было сфокусировать взгляд. Попытки пошевелить конечностями ни к чему не привели, ноги онемели, руки были плотно заколочены чем-то металлическим за спиной. Но, по крайней мере, он жив. Чонин привстал и кое-как сел, жмуря глаза. Он вдруг почувствовал, как горит кожа его лица, как и остальное тело. Ошарашенно оглядываясь, он не верил собственным глазам; наверное, так выглядел ад: самое ужасающее и красивое зрелище… Где-то в пяти метрах впереди кипело озеро из лавы, красные огромные пузырьки постоянно лопались, показывая яркий cвет под поверхностной слойкой. Озеро было покрыто паром; из скал, находящихся ближе к берегу, текла огненная магма ярко-алого цвета, перемешиваясь с озером… Небо было ещё более впечатляющим: огромные облака были пурпурно-красными, скрывая чёрное небо. Там, где должно было быть солнце, был лишь огромный красный шар, напоминающий газовый гигант, наподобие Юпитера. И эти ощущения, как будто ты сидишь не под небом, а под голым космосом, нагоняли невыносимый страх и потерянность… Сам Чонин сидел на развалинах, видимо, какого-то здания или дома. Вокруг были куски древесины и разломанные кирпичи. Грязная, черноватая земля, смешанная с пеплом, на которую не хотелось наступать босиком. Оглянувшись, он обнаружил, что вокруг ни живой души, только бесконечные, пустые земли до горизонта, где лишь видны одинокие скалы, и такие же лавинные озёра… Он попытался сорвать цепи и встать – не получилось. Демон не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким обессиленным, как будто металл цепей вытягивал из него жизненную энергию и не давал даже освободить крылья… Воздух был сухим и жарким, неприятный запах гарева раздражал ноздри, и Чонин чувствовал неописуемую жажду. Язык иссох, прилипнув к нёбу, горло шипело, и он прокашлялся, облизнув потрескавшиеся губы. Вновь удивлённо посмотрев на багровые облака, демон увидел, как с неба идёт дождь из пепла. Это и есть бездна? Самое пекло его собственного ада? Чонин не имел понятия о том, что происходит с ним здесь и сейчас. Его поймали, и наверняка, это другие демоны или хранители. Его ждёт или смерть, или вечные мучения. Во всяком случае, инстинкт жажды сейчас был важнее всего… Иссякшие силы совсем не защищали, Чонин еле сдерживал температуру воздуха вокруг кожи, чтобы та попросту не сгорела, оголив уязвимую плоть. Мелкие ожоги появлялись, и не успев начать распространяться, сразу же заживали. Если он начнёт потеть, то процесса не остановить, потеря влаги была недопустимым, чтобы сохранить шанс на выживание… Когда повеяло прохладным ветром, Чонин подумал, что принимает желаемое за действительность. Но когда холод вновь коснулся его голого плеча, демон блаженно застонал, желая, наконец, избавиться от этой нестерпимой жары. Послышались стуки шагов в пустом пространстве, где даже шипение поверхности огненного озера отчётливо отдавалось эхом. Чонин замер, чувствуя тяжёлое давление на каждый чёртов сантиметр своего тела. Невыносимо… Эти ощущения он никогда не испытывал, но осознавал, что это влияние силы. Силы того, кто выше его по званию ранга. И сейчас его жизнь зависела именно от того, кто его поймал и заточил сюда… Шаги приближались, их звук каждый раз заставлял сердце сжиматься в каменных тисках страха. Холодный ветер усиливался, температура падала, облегчение со смесью страха – дикое сочетание. Нестерпимо хотелось хлынуть к этой спасительной прохладе и почувствовать её всей кожей… Точка невозврата. Это то, когда ты осознаёшь, что твои возможности на пределе. Давяще-разрушающие силы вокруг в разы превышают тебя самого, и ты просто начинаешь ломаться, рассыпаться… Исчезать… Чонин смотрел на красную бесконечность озера, и краем сознания ощущал чьё-то присутствие. Его умонепостигаемая энергия могла превратить Чонина в мелкие частицы и возродить вновь, но тот, кто его заточил в бездне, явно сдерживался. И Чонин понятия не имел зачем. Чтобы растянуть его мучения? Но тогда почему этот спасительный холод проникает сквозь его кожу и облегчает страдания? Сухие и потрескавшиеся губы дрогнули, и Чонину показалось, что его тело пошевелилось, впервые за много лет. Краем глаза он засёк тёмную фигуру, которая плавно передвигаясь, просто прошла рядом, остановившись на краю озера. Пересохшие от недостатка влаги глазницы заставляли часто моргать, но зрение его не подводило. Перед ним стояло существо последнего ранга, как он и подозревал... Это был эпичный момент, ведь никто раньше их не видел. Никто из живых. Чонин хоть и считался мёртвым по меркам людей, но его сердце билось, сохраняя дольку надежды на спасение… Высокая фигура, облачённая в чёрный плащ, стояла на расстоянии в несколько метров, и его присутствие влияло на всё. На воздух, на пространство вокруг, на него самого. Все мышцы тела Чонина были предельно напряжены, ожидая лишь взмаха одной руки высшего демона, способного растворить всё сущее… - Я такой особенный? Все заслужили обычной смерти, но для меня припасли высокую расплату, – откашлявшись, еле прохрипел Чонин. Он не знал, как отреагирует высший, не знал, стоит ли заговорить с ним первым. Или нужно было смолчать, ожидая его слов. – Крис и остальные, они ведь мертвы, да? Наступила тишина, при которой он слышал лишь свои рваные вдохи, в попытке наглотаться холодным воздухом. Существо молчало, может, это и к лучшему? - Тебе здесь нравится, Чонин? – эти слова заставили задохнуться от глубокого, утробного голоса. Ассоциация с шипением тысячи змей, которые сливались во что-то немыслимо сверхъестественное, обычный человек, услышав такое, не выжил бы. Но высший при этом заговорил шёпотом, вновь сдерживаясь. – Ты ведь не любишь холод, здесь тебе должно нравиться… - Пожалуйста… - Заткнись, у тебя нет права просить, – из ушей потекли тонкие струи крови, и Чонин прикусил губы, чтобы не заорать. Он видел, как по его телу ходят чёрные вены, прилипая к воспалённой коже, намереваясь разорвать её и вырваться наружу. Силы отталкивали слабое тело, собственную кровь, кандалы высасывали жизненную энергию. Высший демон перед ним подавлял его волю одним присутствием. Чонин покорно опустил голову, пытаясь восстановить тяжёлое дыхание, на оба плеча капала кровь из ушей, и жажда глотка воды становилась всё невыносимее… - Если уж выбирать, то я предпочту холод пустыне бездны, – поток холода на мгновенье усилился, и Чонин блаженно застонал… - С чего ты взял, что это бездна? Ад для тебя до сих пор под запретом, как и рай. Осмотрись, разве оно тебе незнакомо? – голос могущественного демона становился всё привычнее, и Чонин лишь мелко дрожал, каждый раз слушая его. Потерянные пустоши вокруг никак не казались знакомыми. Он перевёл измученный взгляд на окрестность… Рядом валялись куски кирпичей, между ними – угли от потухшего костра, чёрные, разломанные деревянные доски... А что, если эти кирпичи когда-то были камином, а куски дерева - домом? Кипящее озеро перед ним – серым, бушующим морем; огромная, красная планета – потухшим солнцем? Осознание пришло молниеносно. Это иллюзия, в которой он жил и учился быть тем, кем являлся. Место из воспоминаний, которые ему снились каждую ночь… Чонин заскулил, как израненный, тело пробило судорогой, и он вертел головой, отказываясь верить в происходящее. Натёртые запястья резались о священный металл, причиняя ещё больше боли, но эта физическая боль казалась такой мизерной… - Узнал? – лучше бы высший не поворачивался, показывая своё лицо, но это был он – тот, кто забрал его сердце и душу. - Тшшш… Тише, – лёгкое, молниеносное движение, после которого, фигура, облачённая во всё черное, оказывается рядом с ним. - У меня для тебя кое-что есть… Это мгновение перед смертью, мгновение чистого страха. Когда не в состоянии отвести взгляда, не можешь пошевелиться, как зачарованный… Дышать. Чонин смотрел на большие, жёлтые глаза с вертикальным, чёрным зрачком, и чувствовал страх на уровне первоначальных инстинктов. Как маленькая зверушка, загнанная в угол, как жертва, которая обречена. Сила, заполняющая каждую клетку оболочки, изменили не только уровень ранга, но и внешность. Чонину были знакомы лишь общие черты лица, существо перед ним, которое вгоняло в страх и ужас, заставляя подчиняться, было совершенно чужеродным, такого он никогда не испытывал… Небольшие рожки на голове свидетельствовали о мощи и о ранге демона. На бледной коже шеи виднелись чётко очерченные вены, наполненные энергией, они светились необычным свечением. Как Тэмин справлялся с таким количеством силы, как сдерживал свою хрупкую оболочку?... Чонин вскрикнул, силы иссякли, кожа тела, начиная снизу, покрывалась ожогами, причиняя невыносимую боль. Он зажмурился и стиснул зубы, уже готовый сгореть заживо, как его обдало холодом, да таким сильным, что боль прекратилась. Открыв влажные от слёз глаза, Чонин увидел, как высший, согнув одно колено, сидит перед ним, изучая взглядом. В длинных пальцах он держал изящную синюю розу…. - Это подарок от меня. “Цветок горя”. Помнишь? Я вырастил прекрасный куст таких же роз рядом с могилой Чонина. Твоим родителям они очень нравятся, особенно маме. Она каждый раз ранит пальцы, нежно гладя лепестки, грустно улыбаясь… Родители часто приходят навестить тебя и брата. Прошло 3 года… Слёзы высохли, боль притупилась, теперь они одни, но их больше никто не разочарует… - нежный бутон цветка коснулся щеки Чонина, заставляя тонкую кожу рассечься, оставляя порез, как от ножа… - Помнишь, как ты не любил дождь? А переродившись, возненавидел холод из-за меня, – длинные пальцы сжали нежный бутон цветка, после чего, вырвали один из лепестков… - Ты так изменился… Из человека в демона, от добродушного в эгоиста. Променяв рай на вечность… Это лучше, чем стать песчинкой на бесконечном берегу. Ты стал слабовольным, и утонул в собственной гордыне. – Тихий, хриплый смех под самым ухом. Чонин жмурит глаза, пытаясь унять крупную дрожь, пытаясь не чувствовать бархатность прикосновения лепестка на своих губах… - Люди отвергают существование Бога, лгут, воруют, пока не закончится короткое время, дарованное им. Их грязные языки как будто созданы, чтобы ранить и позорить ещё больше. Если бы каждый имел право создавать жизнь, то понять сущность и мотивы Бога стало бы так легко, – когти, пытаясь не ранить тонкую кожу губ, надавливали между ними, засовывая лепесток в глубь рта. Чонин перестал дышать… - Я убил Ким Чонина и создал Кая, могущественного демона. Подарил крылья, учил и считал равным себе. – Когда шелковистый, синий лепесток достиг гланд, Чонин рефлекторно сглотнул, и пальцы, с длинными ногтями, скользнули вдоль шеи вниз… - Ким Чонин... я знал, кто он, чего хочет, к чему стремится. Я помню, как он молил меня на коленях сделать его рабом. Я помню, как его сердце разрывалось от бешенного темпа каждый раз, находясь рядом со мной. Помню слова, что ему ничего не было нужно, кроме вечности со мной… Я всё помню, – красные, потухшие глаза распахнулись внезапно. Сухие, потрескавшиеся губы приоткрылись, после чего послышался гортанный хрип, наполненный страданием... - Но я не знаю, кто ты, Кай, чего ты хочешь, к чему стремишься. Потерянный... Кому ты молишься? Ведь ты сбежал от своего создателя. Почему? Так долго этот вопрос иссекал мои силы… Маленький кусочек синего, пропитанный горечью, и до невозможности могущественный. Бездонный сосуд, способный поглощать бесконечное количество эмоций. Цветок – своеобразный портал между физическими и эмоциональными барьерами, способный дарить радость одним запахом, причинить боль одним касанием. И Чонин чувствовал: его распахнутые глаза смотрели на небо, и казалось, пурпурный цвет облаков затопил его радужку. Целый куст роз, один бутон и лишь один лепесток... Тысячи и тысячи поломанных маленьких осколков; они смешивались с кровью, разрывая суставы, попадая в органы. Как самый медлительный и мучительный ад, влияние которого ты ощущаешь каждой клеткой… Ты мечешься между рассудком и темнотой. Молишь самого себя, чтобы отключиться и не чувствовать эти муки… Шея и лоб начали покрываться кровавым потом; сильные руки, сжимающие его горло, скользнули вдоль предплечья, как будто очерчивая татуировку в форме иссохших ветвей дерева, каждое касание жгло, оставляя клеймо. Ветви расширялись, и несмотря на то что были иссохшими, они цвели маленькими, красивыми лепестками цвета ночи… Вытирая кровавые капли пота со лба и шеи Чонина, Тэмин внимательно смотрел, как он искажается в боли, как его скручивает, как чернеют и лопаются его суставы под кожей, как он четно пытается дышать, но лепесток, застрявший в горле, не даёт этого сделать… - Тшшш… Я знаю, ты хочешь говорить, кричать о том, как тебе больно, но не можешь. И тебе страшно… Это нормально - бояться, чувствовать боль даже после того, как ты умер. Но ты и так прекрасен, для создателя, его творение всегда будет прекрасным. – Холодные, мягкие губы скользнули по влажной коже, принося, на мгновение, облегчение. Пекло вокруг, и лава внутри вен стала не такой обжигающей и мучительной… Всё кружилось, и Чонину казалось, что пространство вокруг начало раскачиваться, а потом и вовсе исчезать; глаза невольно закрывались, а тело тянулось к прикосновениям. Сейчас, и в этом мгновение, эти руки исцеляли, они приносили облегчение, поглощали жгучую боль и дарили надежду на спасение… И он ощущал, как плавится, как то бывшее, сильное тело ничтожно перед своим создателем... Холодный поцелуй накрыл его сухие и потрескавшиеся губы, которые так жаждали влагу. Он, наконец, вдохнул, как будто в первый раз за 1000 лет, из губ высшего, даже воздух казался исцеляющим, уносящим боль. Сейчас для него всё было сущим кошмаром, и лишь Тэмин был спасителем. Влажный и холодный язык ласкал его израненные губы, и Чонин трепетал, чувствуя ни с чем не сравнимое наслаждение… Это так, это должно быть так, ощущение правильного: то, что он такой слабый, беззащитный в руках высшего демона, и над ним имеют такую власть. Даже причиняемую боль, Чонин глотал её мелкими глотками, благодарно жмурясь. Ледяные руки скользнули по влажной коже груди, и задержались там, где отчаянно билось сердце; Чонин обессиленно висел на одной хватке своего мучителя, и тихо хрипел, не имея возможности издать другие звуки… Он предал Бога будучи человеком, а потом сбежал от того, кто подарил ему новое тело и второй шанс, но теперь? Неизвестно, что будет, что его ждёт. Его нынешний создатель - ещё тот садист, но почему-то от каждого его касания страх медленно отступает… В глазах щемило от обилия солёной влаги; обессиленные руки совершали глупые попытки вырваться из оков чёртовых кандалов, чтобы самому коснуться, ощутить этот колючий холод кончиками пальцев. Он безумно мечтал вырвать этот проклятый лепесток из своего горла, разодрать свою гортань и кашлянуть вместе с кровью, чтобы вернуть свой голос, чтобы прошептать молитву о прощении своему Богу… До невозможности упоительно… снова ощущать привкус крови, ни с чем не сравнимый запах, и путать свои длинные пальцы в обожжённых, светлых волосах. Скользить холодным и шершавым языком по горячей, израненной коже, аккуратно задевая чувствительные соски. Ловить каждый тихий хрип, каждое вздрагивание, слушать ритм сердца, держа гибкое и соблазнительное тело в объятиях… Зная, что Чонин забывает о боли, что она утихает и отпускает его из своих прутьев, давая место наслаждению и покою… – Ты меня предал, ты ведь сам знаешь, что такой грех не искупить, - сердце рвало рёбра, и их треск отдавался гулом в тишине пространства. Руки сжимали его поперёк груди; пока собственное нутро тянулось к своему владыке, Чонин совсем незаметно улыбался, успокаивая себя. Теперь ему не сбежать, Тэмин его Бог, его дом… Тот, к кому он всегда будет возвращаться. Когда необычайно сильные пальцы впиваются в его бёдра, прижимая и двигая к себе, Чонин млеет, превращаясь в тряпичную куклу. Ледяной поцелуй обжигает живот, и он думает, что сейчас задохнётся, едва восстановив дыхание. Но пока высший демон забирал его боль и передавал тонкой ниточкой силы для существования, Чонин прогибался, позволяя рёбрам ломаться, и сразу же срастаться… Высший демон шептал непонятные слова, как в бреду, как в лихорадке; сквозь стук сердца в ушах, Чонину слышались слова проклятия на древнем демоническом языке. Он предатель, он тот, кто оставил свой дом, сбежав, и ему нет прощения. Поэтому, Чонин терпел нечеловеческую боль, при этом питая мазохистское наслаждение от всего происходящего. Сквозь приоткрытые веки, он видел его чёрные, как пепел, длинные волосы, желая позволить этому шёлку протечь сквозь пальцы, дотронуться до белой кожи с светящимися узорами и дышать ею, наполняя поломанную грудную клетку... Мягкие и холодные губы оставляли на смуглой коже Кая невидимый след; они скользили вдоль живота вниз, а высунутый язык иногда осторожно ловил капли крови, выделяемые кожей. Змеиные глаза неотрывно следили за эмоциями на его лице, длинные ногти слегка царапали кожу, и одновременно ласкали. Его заломили как игрушку, заставили загнуться в неудобной позе, наподобие чуть раскрытой книги. Длинные ноги остались бесстыдно висеть в воздухе, и, морщась от боли, Кай согнул их в коленях, прижимая к себе. - За предательством всегда следует наказание. Рассвет позади, пик твоей славы и триумфа тоже, впереди закат над моим морем, где я полностью тебя проглочу… Чонин. – Его имя… Даже шипение таким голосом показалось настолько далёким, нереальным. Как отголосок давно потерянного рассудка. И он задрожал, жалобно всхлипнув. Обессиленные ноги чуть съехались, и Кай, сквозь боль, сделал глубокий, хриплый вдох, заливаясь стыдом от макушки до пальцев ног… “Что ты со мной творишь?” - хотелось спросить, потом молить о пощаде любым способом. Торговать, осыпать проклятиями весь мир, но избавить себя от этой унизительной позы, где он лежал на обгоревшей, горячей земле под открытым космосом, с заломленными за спину руками, раздвинув ноги... Влажные от пота и крови пальцы с длинными ногтями гладили и слегка тянули нежную плоть. Чувствительная головка отзывалась каждый раз, заставляя вздрагивать и прогибаться; скоро недвусмысленный смешок оповестил о том, что он уже готов. Истекая собственной смазкой, источая стыд и возбуждение… - Я когда-то обещал тебе затмить солнце… Навсегда.. Следовать за тобой даже в огонь, превращаясь в пепел, – чувственные губы коснулись его лодыжки, нежно осыпая поцелуями. – Но тебе не нужно было ни тусклое солнце, ни я рядом.. Знаешь, насколько это больно? Гораздо больше, чем кусочек синего лепестка у тебя в глотке. – Кай закрыл глаза; его пухлые губы задрожали, а по скулам скатились непослушные слёзы. Но следующий сильный тиск у самого основания члена, заставил его раскрыть рот в немом крике… - Не смей закрывать глаза, смотри на меня, смотри, что я буду делать с тобой, – Кай дрожал: не от страха, не от холода, волнами идущий от высшего демона, а от предвкушения. Его внутренние повреждения постепенно восстанавливались, но боль в груди, где застрял лепесток, казалось, никогда не утихнет… Он был груб и одновременно так нежен, его сильная хватка заставляла кожу неметь, скользящие прикосновения к животу терять рассудок, извиваться под ним, и кусать многострадальные губы... - Насколько бы сильным не был гнев Бога, он всегда милостив… Ты причинил мне столько боли, а я позволяю делиться со мной своей, – Тэмин криво улыбнулся, показывая слегка удлинённые клыки; Чонин облизал губы, сморгнув слёзы, капающие с ресниц… Ласкающая ладонь спустилась ниже, раздвигая его ноги ещё шире и заставляя кривиться от стыда; пальцы, увлажнённые его собственной кровью, по-хозяйски закружились около входа в его тело. Чонин даже не вздрогнул, понимая и принимая свою учесть… - Я хочу, чтобы ты запомнил именно эту боль… Два пальца с длинными ногтями резко вошли в нутро, не церемонясь и не осторожничая. Они ранили и царапали нежные стенки, принося нестерпимую боль, но Чонин не кричал - он послушно терпел и глубоко дышал, в мыслях благодаря и за эту возможность… Всё между ягодицами жгло и пылало; Кай тянулся к нему, чтобы сильнее ощутить холод, ему казалось, что он способен затормозить его боль, сделать её более терпимой… Змеиные глаза, которые ни разу не моргнули, продолжали жгуче смотреть на него, не показывая ни одной эмоции… - Расслабься, – нагнувшись к самому уху Чонина, прошипел высший. – Ты должен принять меня, эту боль, и умыться в собственной крови, – и он понимал о чём говорит Тэмин; пальцы внутри хлюпали от его собственной крови, исцарапанные ногтями стенки ныли и жгли. Высший вынул запачканные кровью пальцы и ловко освободился от длинного чёрного плаща... Изящным жестом откинув волосы за спину, Тэмин освободил свой член от одеяния и вновь наклонился к Чонину... Жёлтые глаза, пухлые губы на расстоянии в пару сантиметров, и крышесносный холод, который он теперь будет любить вечно… Чонин принял своего создателя: болезненно, с криком в устах и с новыми каплями слёз, застывших в глазах… Боль в груди вдруг стала такой незначительной, такой слабой, даже затёкшие руки, заломленные за спину, сейчас не чувствовались.. Только чистая боль, одной большой пульсацией, отдающаяся по всему телу, и резкий толчок вовнутрь его тела… - Любовь была лишь одной из путей. И мы выбрали неправильный. Как парадокс, где у меня есть выбор: сделать тебя своим или уничтожить. За страдания, что ты причинил мне, и за то безразличие в твоих глазах. За танец, кричащий о свободе, и за восстание против всего мира, лишённого даже дара молитвы о прощении. Неужели это обряд очищения? Эта боль очистит его тело, прикосновения и проникновения высшего… Того, кого он никогда не был достоин. Может, это и есть его спасение? Чонин тонул в этой боли, как в объятиях чего-то родного, но, как маленький луч солнца сквозь плотные тучи, он ощущал жар… Не такой жгучий, приносящий страдания… Этот жар накапливался где-то внизу живота и поднимался вверх, затрудняя синусовый ритм сердца, который и так зашкаливал, поджимая все расслабленные мышцы многострадального тела… Чонин закатывал глаза, приоткрывал потрескавшиеся губы, жадно ловил поцелуи с маленькими глотками воздуха; он дрожал, и совершенно не контролируя тело, сам опускался на плоть, желая ощутить этот жар сильнее… Внутри всё горело и пульсировало, но Тэмин держал амплитуду толчков ровной. Сильное трение об израненные стенки внутри, опухшие края дырки, из которой текла тёплая кровь. Высший завороженно следил за каждой его эмоцией, гладя гибкое, жилистое тело в своих руках… Пот лил ручьём, рассеянный взгляд Чонина, сквозь полуоткрытые веки, следил за Тэмином, за его не моргающими глазами, за тонкими и бледными запястьями, порхающими по его телу. Пальцы с острыми ногтями сжимали край мошонки и надавливали на уздечку; естественная смазка текла крупными каплями вниз по стволу, и юркий холодный язык Тэмина иногда слизывал её, заставляя сердце переставать биться от ярких ощущений… От постоянного трения твёрдой головки о чувствительные стенки внутри, Чонин терял ощущение реальности; его потное тело постоянно изгибалось в такт толчкам, пальцы, придерживающие его за основание члена, всё время меняли давление, и он знал, что близок к концу. Только к какому? К концу этого безумного акта или к своему собственному? Высший демон иногда шипел невнятные слова возле уха, продолжая кусать и оставлять следы на смуглой коже; его плоть плавно погружалась в вывернутое нутро, а кровь служила смазкой, немного смягчая проникновение. И сколько длилась эта безумная боль, вперемешку с наслаждением, Чонин совершенно не осознавал… Он хотел закричать, но парализованные от боли голосовые связки отказывали, он хотел царапать и мять Тэмина, но руки были заколочены. Прикусив язык от обилия ощущений, Чонин силой зажмурил глаза, кончая себе на живот. Ловкие пальцы помогали ему избавиться от накопившегося напряжения до последней капли, после чего размазал жидкость по животу… Полученные ощущения были такими невыносимыми, что даже силы, исходящие от Тэмина, не могли помочь Чонину остаться в сознании. Он лишь помнил, как сильно сжимал внутри горячую, пульсирующую плоть, как струи спермы обжигали его порванное нутро, и как на него смотрели глаза с продолговатым, чёрным зрачком. *** Он очнулся в знакомом доме, без окон и дверей. Только балкон на втором этаже, и камин, который искрился тёплым огнём… Свежий воздух сразу же заполнил лёгкие, и жмуря глаза, Чонин привстал; запястья были не заколочены, сорванные кандалы валялись где-то рядом. Письменный небольшой стол, за которым он когда-то заключил свой контракт, стоял в углу, а на нём была ваза с синими розами, которые завяли. Осмотрев своё тело и не обнаружив повреждений и следов, Чонин попытался встать. Приятная истома по всему телу оповещала об обилии силы, и, хрустнув шеей, демон раскрыл крылья, встряхнув их. Подойдя к балкону, он залюбовался до боли знакомым видом: серое небо, такие же тучи, и потускневшее солнце, застывшее на закате. Заметив силуэт около моря, Чонин взмахнул крыльями, сразу же приземлившись у берега. Тэмин стоял и смотрел на бесконечный горизонт. Тот же Тэмин, которого он всегда знал, которого впервые увидел в зеркале… Чонин знал, что Тэмин почувствовал его появление. Стоя, как вкопанный, он прокручивал в голове слова, которые не мог сложить в фразы и рассказать ему. Сердце в груди бешено заколотилось, а ком застрял в горле, заставляя рвано выдыхать. - Тэмин, - тихо позвал он; прохладный, морской ветер играл с чёрными волосами демона, и Чонин не мог отвести взгляда от его величественного профиля. - Крис и остальные… они мертвы? - губы Тэмина слегка дрогнули в слабой полуулыбке, но он не обернулся. Его худая и прямая спина была скрыта под черным плащом … - Если даже и нет, ты все равно их никогда не увидишь. Ты свободен, Кай, я вернул тебе силы и крылья. Можешь улететь куда хочешь, и я обещаю, что мы никогда не встретимся. - Чонин вздрогнул, услышав необычайно спокойный голос; за прошедшую ночь он привык к адскому шипению высшего демона. - И всё? Ты меня отпустишь? Просто так? - Месть ради мести, Чонин… Синие розы увяли, как и моя ненависть и боль. Теперь, когда мы квиты, я отпускаю тебя, - тихо выдохнув горячий воздух, Тэмин сильнее закутался в плащ; его плечи слегка дрожали, а взгляд красных глаз был устремлён далеко на закат. - Не надо… Не надо меня отпускать, после того, как ты меня нашёл, после того, что случилось, не отпускай меня, Тэмин, - глаза слезились, но Чонин упрямо пытался проглотить ком, не позволяя себе показать слабость. Но дрожь в голосе и расстояние между ними, которое он так быстро пересёк, выдавало его. - Кай? - он, наконец, обернулся, с удивлением посмотрев на новорождённого; тот стоял обнажённым, с распахнутыми крыльями и выглядел совершенно… - Твои слова, что я предатель… Ты столько всего для меня сделал, а мне было всего мало. Я задыхался в твоём мире, пытаясь свыкнуться со своей новой сущностью. Я всё помнил, всю свою человеческую жизнь, но переродившись, чувствовал эти барьеры, разделяющие мир демонов от людей. Ты был для меня всем, я это осознавал, но и чувствовал свою силу, своё превосходство. То, что ты меня учил, заперев в своей иллюзии, то, что пытался улыбаться и показывать, что всё хорошо - разрушало моё эго. Я не мог смириться, что такой могущественный я должен сидеть и подчиняться тебе. Во мне бушевал эгоизм, демоническая сущность. - Тэмин молчал, сверля его взглядом, а Чонин быстро вытер слезинку, покатившуюся с щеки. - Каждый раз, распахивая крылья для тренировки, я мечтал о том, что улечу отсюда и найду своё место в этом мире. Тебя было слишком много рядом со мной, и я винил тебя за то, что не справлялся. Я питал странные чувства к тебе и не понимал, какие именно. Я не осознавал... И однажды исчез, использовав всю свою силу, телепортировавшись на другой край света, измученный и обессиленный. Тогда меня и нашёл Крис. – Тэмин хорошо знал продолжение истории, знал, как он превратился в принца восстания для полукровок, и стал знаменитым танцором. Но слышать, что творилось с ним от него самого, позволяло всему всплывать перед глазами, как фрагменты. - Ты мне снился каждую ночь, то, как ты был рядом, твоё тепло, твой запах, взгляды, полные нежности… Я ненавидел себя, корил, но не смел менять что-то. Гордыня внутри меня с каждым днём нарастала. У меня была власть и свобода, я был божеством для них. Но каждый день в дали от тебя убивал меня медленно. - Не надо. Слышишь? Не надо это мне рассказывать. - Нет, ты должен послушать после того, как я уже проглотил и принял твою боль. Я могу говорить и буду. - Тэмин с удивлением смотрел на решимость в глазах Чонина, на то, как он ломает трясущиеся пальцы, пытаясь унять дрожь, как быстро зализывает ранки прикушенных губ. - Я был глуп и не опытен. Я был тем, в кого боялся превратиться при жизни. Эгоистом. Я не понимал ни тебя, ни твои намерения, лишь пытаясь укрыться от своих настоящих чувств к тебе. Думал, что это умерло вместе с Чонином, превратив меня в другого - в Кая. Но каждый день я думал о том, что часть меня осталась здесь, в твоей иллюзии, и что я должен вернуться. – Тэмин казался отстранённым; слушая огненную речь Кая, его красные глаза как будто смотрели сквозь него. Он устало моргал, иногда тихо выдыхая, и Чонин не знал, что делать. Как сильно заплакать, чтобы его заметили, какие слова произнести, чтобы его поняли, как молиться, чтобы, наконец, получить прощение. Сильный демон четвёртого ранга упал на колени неожиданно, сырой и холодный песок коснулся его колен, и он опустил голову, представ перед Тэмином. Его чёрные, огромные крылья доставали до спины Тэмина, как будто укрывая и защищая от холодного ветра. - Мы больше не ученик и учитель, и не были ими после того, как я умер. Был лишь создатель и его творение, твои надежды на то, что я сохраню свою сущность хотя бы частично, старания, что ты сможешь пробудить во мне всё забытое. Когда-то ты был учеником… Очень умным и способным.. А я… меня незачем было учить любить тебя. Потому что сколько раз я бы не умер и не переродился, сколько я бы не отдавал свою душу - твоё имя уже выцарапано на моём сердце навечно, - Чонин замолчал, ожидая ответные слова, он так хотел почувствовать, что холодные пальцы Тэмина сейчас коснутся его волос и погладят кожу головы, он так ждал, что сейчас его прижмут к себе, сказав, что он может остаться... - Ты прав только в одном: в том, что Чонин умер. Теперь ты Кай, свободный и могущественный демон. Я не понимаю, зачем это всё тебе, ты ведь ненавидел это место, холод и мои прикосновения. Тебе казалось, что я тебя подчиняю, а сейчас сидишь на коленях передо мной, в желании получить прощение? - Тэмин усмехнулся, глубоко выдохнув, перевёл взгляд на высокие скалы у берега. - Знаешь сколько раз я падал оттуда, в желании умереть? Сколько раз пытался разодрать свои крылья перед тем, как решился поделиться своей болью? Если бы не эти цветы у твоей могилы, я бы страдал до тех пор, пока не погубил самого себя. Всё изменилось, ты больше не человек, а я уже не тот, кто способен верить тебе, - развернувшись, Тэмин медленно прошагал вдоль берега в противоположную сторону. Сейчас он услышит взмах крыльев, и Чонин исчезнет из его мира. Навсегда. - Когда я жил в Лондоне, на первом этаже здания был небольшой ресторан. Я ходил туда каждый четверг и заказывал чай с шоколадным тортом, - Тэмин отказывался верить в те слова, которые слышит. Обернувшись, он увидел, как Чонин, намочив ноги в холодной морской воде, стоит, позволяя тихим волнам касаться его кожи… - Что? Что ты сказал? - Да, я больше не человек, и ты не тот Тэмин, который запускал небесный фонарик со мной, загадывая желание. Но я люблю тебя всем существом, даже если у меня и нет души и чувства сострадания. Даже если я предал тебя, сбежав как трус. Я всегда тебя любил. И буду любить… - Тэмин запустил свои пальцы в тёмные пряди волос, сжимая корни, он улыбался, неверующе смотря на Чонина, качая головой. Крылатый, обнажённый демон перед ним казался фантазией, призраком, а его слова - вообще бредом больной фантазии. - И что? Что ты хочешь этим сказать? Чонин, разве ты не понимаешь? Всё кончено, взмахни уже крыльями и улетай в свой Лондон, - Тэмин нервно кусал губы, не понимая, как тот мог оставаться таким спокойным после таких слов. Чонин, наконец, улыбнулся, в его глазах читалась усталость и нежность, которая казалась потерянной. Подойдя совсем близко, он коснулся руки Тэмина, вынудив его замереть и посмотреть на него. - Тогда полетели со мной. Если всё кончено, как ты говоришь, давай начнём всё сначала? Мы будем никем друг другу, больше никаких учений, никаких Богов. Мы будем просто Тэмином и Чонином. - Тэмин неверующе смотрел на его лицо, и видел в глазах напротив решимость за двоих. Переплетя пальцы с ним, он произнёс: - Никем? Сомневаюсь, что этого тебе хватит, - неожиданно солнце, застрявшее на закате, начало менять цвет на ярко-красный, наконец приближаясь к горизонту. Как будто собираясь утонуть. - Мне не хватит и вечности с тобой, - солнце исчезло в море, наконец, окутав всё темнотой. Холодный ветер исчез, как шум морских волн. Иллюзия Тэмина испарилась за мгновение после того, как послышался взмах крыльев.