Отчаянно и безнадежно

Известный закон — всё живое стремится к теплу. Почти одержимость, сгубившая многих великих, других же возведшая в высь... Ты корчишься вновь на полу и шепчешь себе: «Соберись!». Ослепнув почти от сверкающих молний и глаз, готовый исполнить любой абсолютно приказ, а горло дерёт самый страшный, но сдержанный крик. Тот вой не от боли. К побоям не то чтоб привык, но просто не видел иного, хотя и мечтаешь хотя бы на миг уловить... А что — сам едва понимаешь. Ты знаешь, ты знаешь, ты знаешь, что Хейтер такое, и лучше, чем он знает сам. И ты никогда не вверял свою жизнь чудесам. Не верил прохожим. Просчитывал всё наперёд. Не мог устоять у подножий, карабкался вверх, сдирая в кровь кожу, ногтями цепляясь за лёд. Мог выбрать любую вершину. А стоило лишь захотеть. Но нужен огонь, чтоб идеей гореть. Живое стремится к теплу, пусть даже искать его в лорде — что в сене иглу. Ты сам отдал власть над собой. То было судьбой или роком, намеренно иль ненароком? Чего уж гадать, если лязгнул капкан. Ты знаешь, что это обман, что это бессмысленный бой, и будешь, пока не запомнишь, опять получать сей урок. Ты корчишься вновь на полу и готов перегрызть поводок. Но капельку жалко себя и чуточку больше — его. На кого же ему положиться потом? На кого? Сквозь веки — зелёная вспышка, за ней не приходит удар. «Прости», — шепчет лорд неуклюже; бросает то в холод, то в жар, и стрелка ушла за шкалу. Ты нужен ему. Очень нужен. Живое стремится к теплу.