Маремма Люта
23 декабря 2015 г., 14:44
— Подходите, смельчаки! — крикнул Димитр.
Болт был готов сорваться с его арбалета. Боевой пыл селян поубавился.
За спиной Димитра прятался Панкрат, а Лютич рычал. Хоть он был ещё волчонком, но его клыки выглядели устрашающе.
— Поубавилось прыти? Хорошо! — сказал Димитр. — А то в ваших местах люди пропадают, но никто, кроме «коновала» да «ведьмина выродка», не пытался разобраться с этим.
Селяне опустили вилы и косы. Пристыженный корчмарь склонил голову.
— Значит, так! — крикнул Димитр. — Мне стало известно, что в бедах повинна паненка Агнешка. А если быть точным, то не совсем она. Объяснять подробно не буду. Не поймёте. Но нам нужна помощь, если вы хотите, чтоб мы положили конец вашим бедам раз и навсегда.
Никогда в корчме не было столько посетителей. Корчмарь не успевал разносить выпивку.
— Мне нужны сведения о ведьме, которую убили восемнадцать лет назад, — сказал Димитр. — А также о муже матери покойного пана.
Из толпы отделился седой старик и подсел к Димитру.
— Я кое-что помню, когда был конюхом в маёнтке, — сказал он. — Молод был, правда, но тот лекарь мне не понравился. Глазки всегда щурил, когда глядел. Некрасив он был. Я б не подумал, что пани Эльжбета могла влюбиться в такого, но любовь-то зла, — старик сделал глоток медовухи. Димитр терпеливо ждал. — Жили, не тужили. Лекарь врачевал, маленький пан Дариуш подрастал. Сызмальства лошадей любил, — продолжал старик. — А его папку невзлюбил я сразу. И не ошибся: однажды в маёнток заявилась баба.
Конюх чистил лошадь, когда услышал разговор.
— Как ты мог нас променять на иноземку? — женщина рыдала. — Наш с тобой сын растёт без отца.
— Убирайся! Не понимаешь? Я полюбил! — ответил мужчина. — А Эльжбета любит меня. Она такая, что простит. Но даже если прогонит, то я не вернусь к вам. Лекарю всегда ремесло найдётся.
Женщина продолжала рыдать, а конюх узнал голос мужчины. Это говорил муж пани Эльжбеты.
— Вот как? — спросила женщина. — Сомневаюсь!
Рыдания прекратились, а её тон уже стал злым.
— Мы ещё посмотрим. Старый пан не потерпит, что его зять — сын величайшего некроманта, чьим пособием пользуются все ведьмы и некроманты по настоящее время, — сказала она.
— Я этим не занимаюсь, — прошипел мужчина.
— Но он тебя породил, — ответила женщина. — Поэтому не думаю, что пан обрадуется такому зятю-двоежёнцу!
— Они ушли, а я думал, что баба уехала, — сказал старик. — Но какое там? Нашли в Заболотье тело неизвестной женщины. Никто не мог опознать её, кроме меня. Я и то по одёжке узнал, потому что лицо уже сгнило. Но молчал. В Заболотье-то вся эта дрянь и началась.
Старик пил медовуху, а Панкрат ткнул локтем Димитра, показав жестом, что возникла необходимость поговорить наедине.
— Неудивительно! — сказал Панкрат. — Сыновья ведьм и некромантов не наследуют полностью дар, в отличие от дочерей, но из них выходят хорошие лекари. А величайший некромант — Зарек Дорн.
— Значит, пани Эльжбета вышла за него замуж, — пробормотал Димитр. — Но у пана Дариуша другая фамилия!
— Так это! Его папенька взял фамилию жены. Такое часто случается, если нет сыновей, а род сохранить хотят, — ответил Панкрат. — Я не интересовался, а тут на тебе: прадед пани Агнешки — Зарек Дорн.
Кое-как всё встало на свои места.
— Тогда понятно, почему Дориан Дорн приехал в эти края, — сказал Димитр. — Пан Дариуш — его брат. Непонятно только, взыграли в нём братские чувства, или лекарь на шантаж пустился.
— А, неважно! — ответил Панкрат.
— Ещё как важно! Нужно найти виновника, — сказал Димитр.
Он замолчал, когда услышал возню в кустах.
— Ай, волчье отродье! — раздался крик корчмаря. — Пусти!
Панкрат был рад насолить сплетнику-корчмарю.
— Молодец, Лютич! — сказал он и погладил волчонка. — Но надо было ему язык откусить.
Корчмарь обиженно засопел.
— Раз так вышло, то поговорим, — сказал Димитр. — О ведьме, которая жила здесь восемнадцать лет назад.
— После смерти панского мужа здесь лекаря долго не было, — сказал корчмарь. — Вот и приходилось иногда к ней ходить, когда совсем худо было. Она лечила быстро, но потом болеть начинало что-нибудь другое. Я как-то сломал руку, поэтому выбирать не пришлось. Помню её мальчонку: смешной такой был. А как увидел Панкрата, то его лицо мне показалось смутно знакомым. Но я не верил. Ходили слухи, что её убили вместе с выродком. Но когда увидел, как Панкрат самокрутки поджигает, то сомнения отпали: жив он.
Панкрат закусил губу и молчал.
— Говорили, что когда она умирала, то из её тела вырвался огонь, да такой яркий. Солдаты-то и разбежались, кто куда. Один пришёл сюда и сказал, что едва не наложил в штаны. А красный огонёк метнулся в сторону Заболотья.
Панкрат едва не плакал от жалости к матери, тело которой наверняка съели волки или другие хищники.
А Димитр молчал, что-то обдумывая.
После созвал селян.
***
Не сразу ворота маёнтка рухнули. Делали их на совесть. Стражников удалось скрутить. Двери дома поддались куда легче, но на этот раз не обошлось без жертв. Стражник-мечник отшатнулся от арбалетного болта Димитра, но не упал. Димитр всё понял и зарядил арбалет серебряной стрелой. — Где паненка Агнешка? — спросил он. Немёртвый стражник указал на дверь, а после пал от серебряного болта. Димитр с ужасом увидел синий огонёк. Агнешка попыталась выскочить в окно, когда за её юбку схватился Панкрат. Она вырывалась, а лекарь терпел прикосновения холодного тела. — Пусти, Анджей, прошу! — взмолилась Агнешка. А Панкрат крепко обнял её. — Прости, но не могу… Мама, — сказал он. Агнешка обняла его и уткнулась носом в плечо. Так их и застал вошедший Димитр. Димитр стоял у окна с арбалетом наготове. У двери сидел Лютич и рычал, а Панкрат гладил русые локоны. — Я приехала, когда узнала о нём, — сказала Агнешка. — Зарек Дорн восстал из мёртвых. — Как? — спросил Димитр. — Его невестка — глупа, но она знала, что он успел заключить свою душу в книгу до того, как умер, — ответила Агнешка. — Я не знаю, как она это выяснила, но глупая обиженная баба попыталась освободить его душу, за что и поплатилась. Зареку-то телесная оболочка не нужна. Он душами питается. Он это делал, когда был жив. И после смерти продолжает. Димитру было сложно всё понять. Зато Панкрат ловил каждое слово. — Он и меня подчинил, потому что знал, какую пользу я могу принести. Но я-то никогда никому не подчинялась. Я ошиблась и долго томилась в пустоте, — сказала Агнешка. — Но вдруг в селе объявился Панкрат. А я… Не удержалась. Агнешка с ума сошла, когда видела красный огонёк. Она покончила с собой. А я не могла не воспользоваться её телом. Ты, сынок, был от меня так близко. Но Дариуш не подпускал тебя ко мне, за что и поплатился. Это я спугнула лошадь. — Но лекарь сказал, что видел Панкрата, — возразил Димитр. Агнешка махнула рукой. — Он солгал, — ответила она. — Дориан приехал, чтоб извести панскую семью. Тогда он был бы единственным наследником. — Но Димитр-то в чём виноват? — спросил Панкрат. — В том, что сунул нос не в своё дело. В том, что он докопался бы до правды, — ответила Агнешка. — А я хотела жить, пусть и второй раз. Зарек не против. Наоборот, ему с каждым годом нужно всё больше душ, которые могла бы дать только я. — Губя ни в чём не повинных людей, — фыркнул Димитр. — Прости, но… Он вскинул арбалет. — Нет! — крикнул Панкрат. — Мама, я… Рад и не рад одновременно. Я всегда считал, что ты умерла… И до сих пор не могу принять это. Агнешка молчала. — Души должны быть в другом месте, а не здесь, — продолжил Панкрат. — Лишь ты можешь помочь. — Но душу Зарека нельзя убить, — возразила Агнешка. — Но заключить-то назад в книгу можно, — ответил Панкрат. Агнешка пыталась заплакать. Лицо её кривилось, но слёз в неживом теле не было. — Мой взрослый сын, — сказала она. — Я знала, что так будет, когда увидела, что у меня родился мальчик. Селяне молча проводили взглядом Димитра, Панкрата и Агнешку, которые шли в сторону Заболотья.***
Лютич рычал, отпугивая неупокоенные души. Димитр держался рядом с волчонком, а Панкрат царапал что-то на большом валуне. Агнешка молчала. — А при чём здесь Василь? — спросил Димитр. — Он жил в хижине. Я не знала, что у моего сына другое имя, — ответила Агнешка. — Поэтому подписала тем, которым я назвала его при рождении. Эта книга много лет просто так валялась в Заболотье. Она могла попасть в ненадлежащие руки. Димитр молча слушал. — Готово! — сказал Панкрат и открыл книгу. Агнешка встала у берега и что-то заговорила на непонятном языке. Вода в болоте взбурлила, и появилось огромное фиолетовое свечение. — Я привела тебе могучее тело, — сказала Ангешка. — Лютич, отойди! — велел Димитр. Поджилки его тряслись, а волчонок заскулил. Димитра опутал фиолетовый огонь. Он не мог пошевелить конечностями или сказать хоть слово. — Зарек Дорн! — сказал Панкрат. — Да упокоится твой дух в этой книге! Он раскрыл книгу. Фиолетовое свечение стало ярче, но Димитр вдруг почувствовал, что может шевелить ногами. Он слышал рык Лютича. — Лютич, гони его ко мне! — крикнул Панкрат. Лучи от свечения стали вытягиваться. Панкрат зажмурился от яркого света и едва не выронил книгу. Но продолжал удерживать её. Было ощущение, что она стала тяжёлой, как камень. Но вдруг свечение стало гаснуть, а Димитр упал без сил. Его трясло, а Лютич подбежал и принялся лизать лицо. Панкрат не спешил закрывать книгу. Он рыдал. — Прости, мам, но я… Не могу! — сказал он. Лицо Агнешки перекосилось. — Анджей, не делай этого! — прошептала она. Агнешка подошла к нему, но Панкрат захлопнул книгу. Девушка упала. Её тело забилось в судорогах и засветилось синим свечением. Димитр понял, что необходимо действовать. Он вскочил, схватил арбалет и выстрелил, не дав душе матери Панкрата покинуть тело Агнешки.***
«Маремма Люта. Да упокоится твой дух в этом теле навеки!» — гласила надпись на камне. — Не жаль? — спросил Димитр. Панкрат рыдал. — Понял, — ответил Димитр. Панкрат не написал имя Агнешки. — Она всегда была такой, своенравной, — сказал Панкрат. — Не хотела никому подчиняться. Даже Зареку Дорну. И сюда приехала, чтоб найти способ извести его и занять его место после смерти. — А с книгой что делать будешь? — спросил Димитр. — Не знаю. Сдам в храм, наверное, — ответил Панкрат. — Её-то нельзя уничтожить. Значит, надо спрятать в недоступном месте. Жрецы-то против нежити. Димитр вздохнул. — А почему… Ты не на её стороне? — спросил он. Панкрат посмотрел на него. — Она меня растила всего пять лет, а остальные восемнадцать я рос в приюте. Да и ремесло лекаря призывает хранить жизнь, но не смерть, — ответил Панкрат. — Поэтому, хоть она и мать мне, но я не могу допустить, чтоб умирали другие. Димитр обнял парня за худые плечи. В Заболотье было непривычно тихо.***
Панкрат был рад, что Димитр согласился взять его с собой. Сельчане не доверяли ему, когда узнали, чей он сын. Корчмарь отдал дуду. — Могу сыграть! — предложил Панкрат. — Нет уж, уволь! — ответил корчмарь. А Димитр тем временем разглядывал свиток. Данным подтверждается, что Панкрат Люты обучен ремеслу лекаря и может врачевать. Далее следовала вычурная подпись и печать. «Люты?» — подумал Димитр. В совпадения он уже не верил. Дорога была спокойной. Лютич тёрся о ноги Панкрата. — Эй, я упаду и сломаю себе что-нибудь! — ругнулся он. А Димитр вспомнил вопрос, который хотел задать. — Панкрат, а почему тебе фамилию не сменили? — спросил он. — Так это! — ответил тот. — Мой отец не имел никакого отношения к колдовству и некромантии. Вот поэтому оставили. Димитр удивился. — Отец? — спросил он. — Ну да! — хохотнул Панкрат. — Даже ведьмы зачинают детей обычным способом. Димитр улыбнулся. Он взглянул на Лютича, которому нравился Панкрат. Лютич от слова «лютый». Случайно ли вышло? Димитр уже не верил в совпадения.
