Лисанна
19 декабря 2015 г., 17:49
Городской парк, несмотря на далеко не воскресный день, был наполнен гомоном детских голосов, праздношатающейся молодёжью и острым ароматом свежей, ещё не успевшей поблёкнуть на солнце молодой весенней листвы вперемежку с манящими запахами, исходившими от разномастных пёстрых палаток с различными вкусностями — от сладкой ваты и попкорна до жарящегося на углях мяса. Лисанна неторопливо, с нарочитой ленцой, шла по аллее, с затаённым восторгом ловя на себе то внимательные, то игривые, то откровенно похотливые мужские взгляды, приятно царапающие внутри острыми коготками вожделения. Наверное, в такие минуты она, как никогда, благодарила Судьбу, что та позволила ей появиться на свет девочкой. Искушать, укрощать, подчинять — и при этом практически ничем не выдать своего собственного возбуждения, которое тонкими иголочками медленно расползалось внизу живота, готовое в любую минуту стянуть внутренности в тугой клубок. Но она никогда не позволяла себе перейти эту грань. Не время и не место. Потом, отдаваясь уже реальному партнёру, достаточно будет вспомнить. Если опять не удастся получить от него то, что ей нужно.
Мелькнувший среди деревьев белый с колоннами домик под железной рифлёной крышей заставил девушку перейти на боковую дорожку, ведущую прямо к двери здания, в котором разместился тир. Лис не любила сюда приходить: тяжёлый металлический запах и обшарпанные стены, завешанные старыми, явно из прошлого века, плакатами, давили на психику. Так же как и холодный, равнодушный, как у мёртвой рыбы, взгляд одного из посетителей, с которым она с завидным постоянством сталкивалась здесь последнее время — высокого чернявого мужчины, всегда одетого в классические тёмные брюки и белую рубашку. Он обычно сидел у стола, куда хозяин тира выкладывал для желающих пострелять оружие, и никогда ни с кем не разговаривал, по крайней мере, при ней. Зато всегда смотрел на неё — безразлично, словно на пустое место, но при этом так, что хотелось покинуть плохо освещённое, затхлое помещение как можно быстрее.
Обычно мужчины в её присутствии вели себя иначе: прихорашивались, поправляя одежду и волосы, рассматривали, пуская слюни и буквально раздевая взглядом, делали комплименты, просили телефон, пытались всучить свой… Этот же выглядел так, будто перед ним была не красивая девушка, а набитое сеном чучело, хотя иногда мисс Штраус посещала мысль, что как раз-таки к чучелу этот странный субъект проявил бы гораздо больше внимания. Это задевало и… пугало. Потому что казалось ненормальным, неправильным, неестественным. «Может, он просто голубой? — успокаивала себя Лис. — Или вообще импотент?». Подобные мысли чуть-чуть притупляли чувство острой тревоги, которая всегда возникала у неё в обществе чернявого незнакомца, но до конца не убирали его. Поэтому девушка старалась всеми правдами и неправдами отвертеться от встреч в тире и перенести их на другое место. Но сегодня не получилось.
Лисанна остановилась перед входом, нервным движением поправила короткие, светлые волосы и, резко выдохнув, толкнула дверь. Та противно заскрипела, пропуская её внутрь, и тут же самостоятельно захлопнулась. Идти пришлось почти на ощупь — единственная лампочка едва светила, периодически опасливо мигая. Хорошо, что мисс Штраус бывала здесь не один раз и точно знала, где находится нужная комната, в которой сегодня было на редкость много народа: сам хозяин, ненавистный субъект с рыбьим взглядом, пара прыщавых студентиков и тот, кто назначил ей встречу — молодой человек лет двадцати вполне обычной наружности, если не считать розовых волос. Сейчас он, стоя около стола-стойки, заряжал пневматический пистолет. Насколько бы презрительно не относилась Лис к увлечению своего парня, но она вынуждена была признать, что наблюдать за ним в этот момент было одно удовольствие — столько уверенности и силы сквозило в каждом быстром, точном движении его рук, а сосредоточенное, отрешённое выражение лица делало значительно старше и притягательнее. Мисс Штраус предпочитала мужчин старше себя, хотя бы лет на пять, и была несколько удивлена, когда в список её сексуальных партнёров (именно партнёров, большего ей от них и не требовалось, кроме, разве что приятных «плюшек» в виде всевозможных, желательно дорогих, подарков) попал Нацу Драгнил — почти ровесник и (по первому впечатлению) уж точно не тот, кто мог бы осуществить хоть один из пунктов того списка претензионной платиновой блондинки, что уже давно был мысленно составлен ею ещё на заре её юной жизни.
И тем не менее они продолжали встречаться. Возможно, Лис просто захотелось разнообразия. А, может, каким-то внутренним чутьём увидела, почувствовала в Драгниле что-то, скрытое от посторонних глаз, но весьма нужное именно ей. И в такие минуты, как сейчас, она на мгновение верила, что не ошиблась в своём выборе. Но только на мгновение. Потому что стоило молодому человеку повернуться к ней, и это убеждение разлетелось в дребезги под колючим взглядом его серых глаз. Драгнил отложил пистолет на стойку, кивнул хозяину тира, прощаясь, крепко ухватил девушку за плечо и почти выволок её на улицу. И только здесь, выдохнув сквозь стиснутые зубы, раздражённо бросил:
— Лис, я же просил…
Мисс Штраус не знала, что её бесило больше всего: то, что он высказывал своё недовольство по поводу её внешнего вида, или то, что не реагировал на него. Девушка любила надевать откровенные, иногда даже слишком, наряды, это позволяло ей чувствовать себя соблазнительной, красивой и в какой-то степени свободной. Нацу своими вечными придирками и просьбами одеваться скромнее порой доводил её до белого каления. «Мне не нравится, когда на мою девушку похотливо пялится каждый проходящий мимо самец» — этот убойный аргумент вкупе с дикой ревностью и разглагольствованиями о предназначении женщины, словно стальная сеть, опутывали Лис, не давали дышать и сводили на нет даже те жалкие крохи удовольствия, что она получала в постели.
Последнее было, пожалуй, единственное, что ещё держало её рядом с Драгнилом. Редко кто из прежних любовников мог дать этой хрупкой на вид девушке то, чего она так жаждала и страстно искала — грубого, жёсткого секса, подчинения, насилия и боли. В первый момент, когда мисс Штраус осознала свои странные потребности, ей стало страшно. И стыдно. Приличная девушка из приличной семьи не должна иметь подобных желаний. Это вбивалось — в буквальном смысле — с самого раннего детства, оставляя красные, горящие отметины не только на теле. Со временем психика приспособилась, начав получать удовольствие от того, что приносило физическую боль.
Но даже для самой Лис это долго оставалось тайной за семью печатями, пока однажды на какой-то закрытой вечеринке для старшеклассников, куда она попала совершенно случайно, её не изнасиловал один из гостей. Пара алкогольных коктейлей, выпитых практически на голодный желудок, сделали тело ватным и непослушным, а сознание весьма расплывчатым. Поэтому девушка сначала и не поняла, куда её ведёт симпатичный блондин, и почему вдруг вокруг стало темно, а голоса и музыка — тише. Ей понравилось целоваться с парнем, но когда он полез под юбку, Лисанна стала сопротивляться. За что её дважды ударили по лицу, заломили за спину руки, а рот заткнули её же собственными трусиками. Блондин вошёл резко, даже не позаботившись хотя бы об элементарной подготовке, и сразу начал двигаться, продолжая одной рукой удёрживать свою недобровольную партнёршу за запястья, хотя в этом уже не было необходимости — та перестала вырываться, утонув в странных, неведомых ранее ощущениях. Лис зажмурила веки, под которыми плясали разноцветные звёздочки, и с силой сжала зубами шёлковую ткань самодельного кляпа. Удовольствие накатывало горячими волнами, всё увеличиваясь, пока не накрыло мисс Штраус небывалым по силе оргазмом. Но парень, кажется, этого не заметил; завершив свои дела, он просто оттолкнул её от себя, поправил одежду и ушёл. Лисанна упала на пол да так и пролежала, пытаясь прийти в себя и понять, что с ней произошло, пока музыка окончательно не стихла, и лишь тогда, замирая от каждого шороха, покинула место, где находилась.
Вскоре ей снова удалось пережить нечто подобное, теперь уже с другим партнёром и при других обстоятельствах, но с тем же результатом, который раз и навсегда убедил девушку в нестандартности её сексуальных пристрастий. Лис стыдилась саму себя, но, как ни старалась, не смогла ничего изменить. Обычная близость не доставляла удовольствия, секс казался пресным и однообразным, но откровенно признаться партнёрам в своих желаниях мисс Штраус не решалась, выискивая различные способы получить желаемое.
У Драгнила той самой «красной кнопкой» стала ревность. Это выяснилось совершенно случайно: более откровенный, чем обычно, наряд и спровоцированный лишним бокалом флирт с другим мужчиной в присутствии Нацу привёл к бурному выяснению отношений, битой посуде, одной пощечине и какому-то абсолютно дикому сексу. Потом, обнаружив на её теле синяки, Драгнил долго просил прощения, буквально задаривая подарками и купая в нежности и заботе, но вскоре снова вынужден был поддаться животному желанию удержать рядом с собой выбранную самку: Лис умело манипулировала им, заставляя выпускать на волю спрятанную глубоко внутри, старательно подавляемую другую часть его натуры. Ей не нужна была ни ласка, ни осторожность в постели, и, к своей радости обнаружив нужный рычаг, она беззастенчиво им пользовалась.
Однако секс, какую бы важную часть он не занимал в жизни мисс Штраус, не мог покрыть все её потребности. Хороший голос и высокие амбиции требовали движения к своей цели, к которой общение с Нацу не приближало девушку ни на йоту. Скорее, наоборот — тянуло назад, в ненавистную клетку под названием «семья», откуда Лис с таким удовольствием выпорхнула, едва ей исполнилось восемнадцать. Выйти замуж, вести хозяйство, рожать детей? Увольте. Это не для неё. Особенно последнее. Особенно сейчас — пару дней назад звонил брат, обещал устроить её в недавно организованный музыкальный конкурс для молодых талантов. Разве можно упустить такой шанс?
Лисанна посмотрела на стоящего рядом молодого человека, в серых глазах которого ещё мелькало раздражение. Наверное, она будет скучать. Хотя это уже не имело для неё никакого значения. Как и его недовольство её поведением, и планы на их совместное будущее, и… да, это тоже не имело значения.
Вечером она скажет Драгнилу, что должна навестить сестру, но сама поедет в другое место. Мира её прикроет — не в первый раз. А через пару недель у мисс Лисанны Штраус начнётся новая, свободная и сказочная, жизнь.
