Страж

             Как бы ни хотелось провести побольше времени наедине, вскоре пришлось возвращаться. Чисто потому, что комфортно среди груд золота могло быть только драконице. Для более гуманоидных же созданий холодное металлическое ложе удобным не казалось. Да и с водой в сокровищнице все было… никак. Если голод Янису с Рилом пока не грозил, то жажда вполне давала о себе знать. Так что горгоне пришлось расцеплять такие желанные объятия и заползать на ближайшую груду золота, благо драконица была достаточно крупной, чтобы хорошо просматриваться с возвышенности.       — Нам туда, — Янис показал направление Рилу, осторожно спускаясь уже с нужной стороны.       Идти пришлось долго, пещера хоть и была не такой бескрайней, как казалась поначалу, но Рил не спотыкался и не оскальзывался только благодаря своей природной ловкости и руке Яниса, за которую цеплялся, ничего и никого не смущаясь.       Драконица, когда они наконец добрались до нее, усталые и запыхавшиеся, спала. Но стоило подойти ближе, как чешуйчатое веко дрогнуло и поднялось.       — Уходите? — Страж вздохнула. — Тогда слушай внимательно, тень.       Рилонар поднял голову: что бы ему ни хотели сказать, это наверняка было важно.       — Ищи светлую второй ветви, — драконица теперь говорила медленно, чуть покачиваясь из стороны в сторону, будто в легком трансе. — Высокую, худощавую, возможно даже нескладную. У нее очень светлые волосы, почти как твои.       Янис в чужие наставления вежливо не влезал, хотя было очень любопытно. Что за вторая ветвь? Зачем искать? Здесь или вообще?       Но то, как сжались пальцы Рила, подсказывало: это очень важно. А потом драконица повернулась к нему.       — Змейка, тебе нужна нагайна. Миниатюрная, с черной чешуей. Золотые полоски по краю чешуек, я не уверена… Но поищи, хорошо? — она наклонилась, легонько толкнула Яниса носом. — Хочу, чтобы золотистых змеек было много.       Горгона вскинулся, открыл рот… с клацаньем захлопнул обратно. Пусть слова драконицы возмутили его до глубины души, кричать на нее не стоило, да и было бессмысленно. Она видела их связь, ощутила ее и дала возможность остаться наедине — значит, понимала. Наверное, по ее мнению, так было не только можно, но важно… Однако Янис все-таки крутанулся на месте, поворачиваясь к Рилонару лицом, сказал:       — Мне все равно кроме тебя никто не нужен, — негромко, но с той самой упертостью, когда и хирдом с места не сдвинешь.       — Я потом объясню, — быстро пообещал Рил и поклонился взиравшей на них драконице. — Благодарю, Страж, я понял.       — Хорошо. Идите, — она шевельнула лапой, и стена дрогнула, начиная открываться. И уже в спины им почти мечтательно добавила: — Листик приедет завтра, отдохните оба.       На виду у дворфов Рилонар Яниса за руку не вел. И вообще, опять стал холодным и предусмотрительным, следуя исключительно за своим мастером, но никак не перед ним. И только когда дворфы привели их в просторную, вырубленную в камне комнату, где вовсю пылало пламя во встроенных в стены жаровнях, так что было даже жарко, и оставили одних, эльф опять стал собой, понимая, что теперь за ними следить уже не будут — гости Стража, как-никак.       — Она просто чудо! — вырвалось у него, прежде чем Янис успел задать хоть один вопрос. — Ян, она все предусмотрела!       — Что именно? — горгона наклонил голову набок. — И для чего она посоветовала нам искать эльфийку и горгону? Я ведь правильно понял ее слова про змеек?       — Нагу, — поправил его Рил. — Нагу с черной чешуей. Янис, она сказала, кого нам искать, чтобы дети были максимально похожи на нас! Вторая ветвь — это, конечно, сложно…       Эльф не выдержал, вскочил на ноги, принявшись бродить по комнате.       — До того как встретил тебя, я собирался заключить фиктивный брак, ценой которого был бы ребенок. Теперь придется придумывать что-то еще, но вторая ветвь — это все же не первая!       Янис насупился. Лично он никого искать не хотел и не собирался, и было очень обидно, что Рил так этой информации обрадовался. И собирается все-таки заделать этой эльфийке детей. Пусть маленькая копия Рила — это здорово, но все равно… обидно.       — А что такого важного в том, чтобы они были очень похожи? — все-таки спросил он.       — Потому что это будут наши дети, — развернувшись к нему, тепло улыбнулся Рил. — Или ты думаешь, что…       Он осекся, заметив недовольство горгоны, тут же оказался рядом, обнял, успокаивая.       — Прости. Я забыл, что ты не привык к эльфийским интригам.       — При чем тут интриги? — Янис обиженно отвернул лицо в сторону. — Просто ты так легко… что с кем-то другим…       Поймав раздраженно извивающуюся змейку, Рил потянул за нее, вынудив горгону обернуться. И ласково поцеловал, едва прикоснувшись к губам.       — Для этого всегда есть магия и техника, — пояснил он. — Я бы все равно не смог с женщиной.       Горгона шмыгнул носом. Подумал немного. Решил, что ему все-таки не стыдно за то, что так резко окрысился. Вздохнул, прижался плечом к плечу:       — Объяснишь, почему это так важно?       — А ты разве не хотел никогда детей? — Рил отодвинулся, заглянул в лицо, пытаясь разобраться. — Я всегда знал, что обязан буду продолжить род.       Янис задумчиво погрыз ноготь:       — Я об этом просто не думал. Ма говорит, что я еще расту, а ба вообще считает, что теперь у меня может быть полноценная линька. Наги только после нее считаются полностью взрослыми и готовыми к размножению.       — У нас будет время все обдумать, — пообещал Рил и зарылся пальцами в переплетенье змеек. Было хорошо, в груди разливалось странное тепло. Теперь он знал, что у них будут дети, притом дети, похожие на них самих. Такие же сумеречные эльфы и яркие, пестрые горгоны.       Янис немного понежился под любимыми руками, потом вспомнил.       — Рил… почему ты мне за обедом прислуживал? Даже если как мастеру… — горгона вывернул голову, требовательно заглядывая в глаза. — Неприятно ужасно.       — Прости, что не объяснил сразу. За нами наблюдали, ты был всего лишь приглашенным мастером, которого уважали, но не доверяли.       — Понял я, что наблюдали, но зачем именно прислуживать-то надо было? — Ян самому себе сейчас казался капризным подростком, но отступать не собирался.       — Правила этого мира, — Рил замялся, сел на край массивной кровати, на которой мог уместиться десяток дворфов в полном боевом, и та бы даже не дрогнула. — Я твой наемный рабочий и связан с тобой магией, но не более.       — Бу. И что, это повод? Не думаю, что поверенный должен прислуживать своему нанимателю, — Янис забавно насупился. Особенно забавно потому, что все змейки как одна высунули язычки, свесив их на левый бок.       Не удержавшись, Рил чмокнул ближайшую в нос.       — Долго объяснять, это эльфийское. Тебе лучше отдохнуть, — наконец посерьезнел он. — Если я правильно понял, завтра прибывает друид, значит, вскоре все начнется. А работа предстоит огромная.       — Да, я никогда не работал с такими большими масштабами, — Янис потянулся, тоже сел на кровать. — Не уверен, что получится окаменить ее полностью за одну попытку… И еще, Рил. Потом ты мне обязательно все расскажешь, хорошо? И про интриги, и про «это эльфийское». Про все про все.       — В ближайшие лет десять нам будет о чем поговорить, — не стал возражать тот.       

*   *   *

             «Листик» и впрямь прибыл на следующий день. Дни в подземелье ничем друг от друга не отличались, засыпая, Янис слышал отдаленный гул молотов, проснувшись, тоже ощутил эту вибрацию. Изменилось разве что ощущение окружающего, как будто за эти недолгие часы сна он сжился, сроднился с гигантским подземным городом. Камень тихо пел свою монотонную, глухую песнь, ему вторили сердца, дела и жизни дворфов. И яркий зеленый всполох казался почти что кощунственным.       — Хорошего дня, — сухо поздоровался с горгоной светлый эльф, укутанный в свободно спадавший складками зеленый плащ тонкой материи. В руке друид сжимал деревянный посох, на конце распускавшийся целым причудливым деревом, усыпанным вперемешку цветами и слабо светящимися ягодами.       — Хорошего дня, — Янис досконально скопировал не только слова, интонации тоже.       Отношения с Рилом многому его научили — уж, во всяком случае, тому, что такое короткое и безликое приветствие для эльфа почти приравнивается его отсутствию, то есть откровенному хамству. Да и просто… не понравился ему этот друид. Вот просто так, без всяких причин. Янис знал за собой эту особенность, знал и то, что чаще всего такие разумные ни в чем плохом замечены не были, но общаться с ними горгоне было сложно. Прямо-таки очень. Поэтому Янис с огромным облегчением предоставил все контакты с остроухим Рилонару.       Если при взгляде на горгону светлый просто сжимал губы — как же, смесок, а какой-то там мастер, то при виде сумеречного собрата он и вовсе заледенел, быстро обшарил взглядом, задержался почему-то на руках. Янис даже покосился туда, с изумлением обнаружив вместо любимого Рилом перстня с драконом два других кольца. То ли раньше они прятались под мороком, то ли просто сливались с сероватой в местном освещении кожей, но сейчас четко виднелись оба: и светлая-светлая, почти белая лилия, окруженная нежными лепестками, и вычерненный до безобразия паук, хищно разведший хелицеры. На этом кольце серебро поблескивало только на жвалах и кончиках обхвативших палец лапок, так что казалось, будто там подрагивают капли яда.       Рилонар не шелохнулся, зато светлый поклонился, коротко и до неестественности выверенно. И молчал всю дорогу, пока их вели вниз, оттаяв только при виде драконицы.       — Закатное Пламя!       — Листик! — искренне обрадовалась та, потянулась, обнюхала, растрепав идеально гладкие волосы. — Пахнешь листвой и солнцем. Я вытащила тебя из дома?       — Ничего страшного, — тот улыбался, гладя её по носу. — Ради тебя…       Он замолчал: Страж лизнула в лицо. Потом повернулась к Янису.       — Змейка, как быстро ты сможешь все сделать?       — За один прием не получится, — качнул головой горгона. — Понадобится серия как минимум из десяти окаменений, это в самом лучшем случае не менее получаса — нужно ведь, чтобы все легло монолитом и узор не прерывался. А еще чтобы окаменение достало до самого сердца… ну, и всего остального.       Ян и в самом деле хотел сделать все как можно лучше, но вряд ли кому-то по душе придется почувствовать, как камень захватывает все новые и новые части тела. Одно дело мгновенное окаменение, там понять ничего не успеваешь… И ведь полчаса — это еще самый оптимистичный прогноз. Скорее всего, действо растянется на несколько часов. Потому что Янис тоже не железный, а три минуты на такое масштабное окаменение — это очень мало, даже если все продумать заранее и составить макет-схему действий.       — Сможешь, Листик? — повернулась к светлому драконица. Тот кивнул, крепче сжав посох.       — Сколько потребуется. Но мне нужно время на подготовку, около суток.       — Если что-то затянется или пойдет не так, на какое максимальное время я смогу рассчитывать? — повернулся к эльфу Янис.       Тот смерил его недовольным взглядом: все красивые слова пришлось отбросить, назвав уже вполне реальные цифры:       — Пять часов.       Горгона коротко кивнул:       — Отлично, уложимся с запасом даже по самому неудачному сценарию.       Друид до ответа не снизошел, только величественно удалился к выходу. Янис же достал самую обычную лазерную рулетку и принялся делать замеры. И пусть все местные снобы хоть удавятся от возмущения, все равно так гораздо удобнее, чем корячиться со сканирующими заклятиями. Особенно с учетом того, что Янис давно настроил себе небольшую программку, которая автоматически вбивала результаты замеров в специальную таблицу, а потом на основе этих данных выстраивала нужную модель. Поползать вокруг драконицы пришлось изрядно, зато и ее виртуальная копия получилась просто на загляденье. Даже сколы чешуек кое-где прорисовались.       Свою максимальную область окаменения за один раз Янис знал отлично. Рассчитать массу драконицы было несложно, разбить ее модель на части с учетом известных данных — тоже. Получилось, что лучше действовать в двенадцать-тринадцать подходов. Горгона не учел объем и массу внутренних органов, и дополнительные разы потребовались, чтобы окаменение надежно охватило их все. Благо Янис в своем искусстве окаменения на месте не стоял и уже неплохо умел оказывать выборочное воздействие, например окаменять только верхний слой или, напротив, изменить небольшую точку на поверхности и внушительный объем под ней. Набросав на всякий случай три разных схемы окаменения, горгона принялся за самое сложное — проработку внешнего вида. Можно, конечно, просто превратить драконицу в мрамор, но тогда это будет всего лишь мраморная статуя, а не произведение искусства. А Янису хотелось создать что-то необычное, волшебное… как, например, та друза аметистов.       Драконица дремала — она, кажется, вообще все время спала, просыпаясь только изредка, чтобы сказать пару слов. Не тревожили ее ни бегающие по шкуре лучики лазеров, ни беготня Яниса, ни легкий дымок от громадного котла, с которым возился светлый эльф. Дымок, впрочем, был едва заметный, пах приятно и быстро утягивался куда-то под потолок. Неудивительно — вентиляция здесь должна быть хорошая, если при размерах Стража дышалось легко.       Дворфы на такое кощунство, как варка зелий в их сокровищнице, не сказали ни слова, только приволокли толстенную каменную плиту, на которой разложили амулеты, чтобы не разводить огня. И теперь варево лениво булькало, а друид сидел рядом, то и дело переворачивая с десяток изящных песочных часов и подсыпая что-то из бесчисленного количества ингредиентов или регулируя температуру.       Так он и сидел, когда Янис, обсудив с драконицей все необходимое, вместе с Рилом ушел спать. Горгона даже испытал мимолетное злорадство, что, пока они будут отдыхать, светлому придется караулить свое зелье.       Разбудили их довольно рано — во всяком случае, так выходило по внутренним ощущениям Яниса. Песня камня осталась такой же, как и вчера, на такие мелочи, как смена времени суток, совершенно не реагируя. Хотя кое-что все же изменилось — наверное, именно эта нота в подземной симфонии отвечала за биение сердца старой драконицы. Вчера она почти сливалась с общим фоном, а сейчас чуть-чуть, едва заметно, но все же выбивалась. Стала то ли звонче, то ли тревожнее… Пока Янис хмурился, пытаясь разобраться в собственных смутных ощущениях, они как раз дошли до сокровищницы.       Котел друида был пуст, и дворфы как раз уносили плиту с амулетами. Сама драконица грузно поднялась. Золото, влежавшееся в шкуру, посыпалось вниз, и она замерла, пережидая оглушительный шум. Потом чуть расправила крылья, сделала неуверенный шаг, другой и осторожно перебралась на место, которое было выбрано для ее вечного караула. Янис невольно залюбовался — пусть медленные, движения все равно были исполнены мощи и тяжеловесной грации.       — Начинаем? — поинтересовался он, когда Крылатая улеглась.       Друид кивнул. Выглядел он так же, как и вчера, бессонная ночь на нем не сказалась, разве что пальцы чуть крепче сжимали посох. Но это вполне могло быть и от разумного опасения не осилить обещанное. Волна магии хлынула от него, невидимая, но ощутимая, обдала шелестом листьев, прохладой ветра и свежестью ручьев. Завилась, свернулась тугой петлей вокруг величественно возлежащей драконицы, заставив ту блаженно вдохнуть полной грудью. Потом золотистые глаза распахнулись во всю ширь.       — Начинай, змейка.       Янис сосредоточенно кивнул, прикрыл на миг глаза, концентрируясь. Первая вспышка — задние лапы, захватывает хвост. Проследить, чтобы окаменение дошло до самого кончика, пробралось вглубь. Вторая — крестец. Третья — по гребню. Четвертая — самое сложное — крылья. Здесь нужно не просто удержать и вывести каждый извив, складывая их в картину стремительной легкости, но и уложить их так, чтобы казалось, будто через перепонку просвечивает что-то. То ли огонь, то ли спрятанное сокровище… Пятая… шестая… подцеплять части единого, сплетать, словно хитрую цепочку, вести-рисовать-воплощать то, что до этого было только в голове — даже на модели не получилось сделать полностью так, как виделось, не хватило возможностей графического редактора.       Десятая вспышка — окаменение проникает вглубь, захватывая те внутренние органы, до которых не достали предыдущие попытки.       Двенадцатая — мрамор покрывает длинную, когда-то гибкую шею, отныне и навечно заставляя ее замереть в такой позиции.       Тринадцатая, последняя, — и камнем становится морда драконицы с едва заметной улыбкой на ней.       Еще несколько минут держать концентрацию, вслушиваясь в свое творение, ища изъяны, слабые места… убеждаясь, что оно цельно и монолитно, что нигде не притаилось коварных трещин, грозящих разрушить целостность грандиозной статуи.       — Все.       Пульсировавшие белесо-жемчужным светом глаза горгоны погасли. Сам Янис пошатнулся, только сейчас начиная чувствовать жуткую усталость, не менее дикий голод и бегущие по лицу струйки пота. Рубашку так вообще можно было выжимать.       Рилонар подхватил его, не давая упасть. Друиду такого счастья не досталось, и он осел на груды монет, сжимая посох закостеневшими пальцами. Цветы осыпались, ягоды засохшими комочками висели на ветвях, покрытых буроватой грязной листвой. Но Рилонар прошел мимо, неся Яниса и оставив дворфам разбираться с обессиленным друидом. Он сумеречного не интересовал.       — Рил, — устать Ян устал, но все-таки не настолько, чтобы отрубаться. — Пожрать?       — Сейчас будет, мастер, — спокойно отозвался тот, шагая следом за проводниками, и оказался прав: в их комнате уже был накрыт стол, на сей раз ломившийся от блюд и даже с громадным кувшином молока, привезенным с поверхности.       Горгона жадно втянул носом воздух. Преследовало смутное опасение, что ложка в руках будет подрагивать, но пахло так вкусно, что змейки готовы были воспрянуть и лично таскать в рот самые вкусные кусочки. К тому же после того, как драконица назвала их гостями, доверие хозяев сразу увеличилось на порядок. Во всяком случае, караул теперь стоял только у начала коридора, ведущего к гостевым покоям, а уж внутри можно было заниматься чем угодно. Об этих тонкостях Янису сказал Рил, и горгона в очередной раз смутился тому, насколько хуже понимает окружающую обстановку, и в очередной же раз порадовался, что не эльф. Сколько у них сложностей!       И сколько радости из-за того, каким догадливым был Рил! Не благодаря ли этим сложностям? Горгона постеснялся попросить, а эльф понял сам, усадил на колени, позволив змейкам обвить плечи, и принялся кормить Яниса с рук, выбирая то, что тому нравилось больше всего, и не забывая о молоке. Горгона жевал, жмурился от удовольствия, тихонько ластился всеми змейками.       — Ри-ил… Я тебя люблю…       — И я тебя, — Рил поцеловал вертевшуюся перед самыми губами змейку. — Наелся?       — Ага. Но ты меня пока с рук не спускай, ладно?       — Спи, никуда от тебя не денусь.