Страж

             И все-таки в сокровищницу вела не только та небольшая потайная дверь. Был и нормальный широченный коридор с громадными дверями — оно и верно, как иначе драконица попала сюда? Кто другой, может, и предположил бы, что она вошла и дворфы замуровали вход, но… Она была Стражем, а не узником. И никто никогда не ограничивал её свободу. А потому коридор терялся вдали, ведя, несомненно, на поверхность.       Сейчас он был полон дворфов. Они стояли плотными рядами, те, кто не вошел в сокровищницу, и смотрели, как прощаются с той, кто жила рядом с ними столько лет. Стоявший у самой статуи глава рода говорил что-то, и его гулкий, размеренный голос взлетал к сводам пещеры, теряясь где-то там, в темноте.       Янис не вслушивался. Языка дворфов он все равно не знал, так что воспринимал низкий басовитый голос неким фоном — как размеренный стук барабанов, сопровождающий церемонию. Смотрелось все и впрямь торжественно: длинная, кажущаяся бесконечной змея дворфов, мерцающие сокровища и возвышающаяся над всем этим статуя драконицы из красного мрамора. Именно от нее горгона и не мог отвести глаз. Крылатая была прекрасна при жизни, но сейчас, словно пойманная дыханием вечности в неразличимый миг, она была грандиозна. Янис по праву мог гордиться собой. Ему удалось не просто создать огромную статую. От застывшей драконицы веяло мудростью, легкой лукавинкой и той долей чудачества, которую старое и очень мудрое существо могло себе позволить. А прожилки мрамора сплетались в причудливый узор, буквально текущий по чешуе, и нельзя было понять, в какой момент заканчивается чешуя и где начинается именно узор.       Он невольно сравнивал её с той друзой, гадая, что бы сказал неведомый мастер. Похвалил бы? Восхитился? Возмутился бы бездарности? Янис не знал и мог только гадать.       Еще почему-то отчаянно хотелось почувствовать ладонь Рила на своих пальцах — момент, что ли, такой был? Но эльф стоял рядом, прямой, равнодушный и холодный. И только на доли мгновения скосил глаза и улыбнулся едва заметно, будто тоже отдавал дань драконице этим мимолетным теплом.       Они все сейчас отдавали эту дань. Уважения, тепла и благодарности. Понимания и приятия того, чем она захотела стать. И когда глава рода в порыве чувств положил руку на камень, никто его не осудил. Замереть все, даже рокот барабанов, заставило другое: тихий треск камня.       В повисшей тишине этот треск становился все громче. Он длился веками, тысячелетиями, пока не оборвался резким грохотом и расколовшаяся на несколько кусков шея драконицы не обрушилась вниз. Каменная морда зарылась носом в золото, замерла, казалось, что драконица удивленно глядит на собравшихся, вопрошая: «Как же так?»       Замерло все. Замерла даже какая-то дворфка, только что украдкой вытиравшая кончиком косы слезы. Шорох рядом заставил Яниса отшатнуться — после подобного любое движение казалось кощунством, любой звук, даже выдохнутое с шипением короткое:       — Ян!       Он не понял даже сразу, что происходит. Перед глазами еще стояла разрушенная статуя, в голове крутились бессвязные обрывки мыслей, объединенные лишь глухим, болезненным изумлением и непониманием. А потом будто молнией прошибло: Янис осознал, кто же виновен. Вот этот вот друид с нелепо обвисшей рукой, цепляющийся второй за свой едва-едва начавший зеленеть посох и все равно упрямо пытающийся намагичить что-то.       И этого осознания оказалось достаточно.       Ярость вскипела такой мутной волной, что, наверное, силой окаменяющего взгляда удалось бы накрыть половину присутствующих. Но что камень — попавший под окаменение ничего не чувствует и едва ли успевает что-либо понять. Нет, друида хотелось растерзать! Разорвать! Уничтожить за то, что он посмел предать доверие Крылатой… воспользовался тем, что она подпустила его так близко…       И за то, что в своем высокомерии вот так походя уничтожил лучшее творение Яниса и мечту самой драконицы.       Тугая пружина взвившегося в прыжке горгона мелькнула чуть ли не быстрее брошенного Рилонаром метательного ножа. Наги вообще-то могут очень далеко и высоко прыгать, благо все мышцы в их немаленьких хвостах способны действовать синхронно. Только вот вес немало осложняет приземление, так что это умение змееподобные демонстрируют не так уж часто. Янис по меркам нагов был не слишком крупным — даже, скорее, откровенно мелким змеем, — но эльфу хватило. Горгона, со всего маху грянувший в грудь, сбил друида с ног, ломая ребра и впиваясь в плечо длинными ядовитыми клыками. Змейки от хозяина не отстали, вцепляясь туда, куда дотянулись, но почти сразу обиженно отпрянули. Яд у горгоны оказался специфическим, мгновенно вогнав жертву в оцепенение. Не превращение в камень, конечно, но напрягшиеся и застывшие в таком состоянии мышцы, равно как и почти пропавшее дыхание, делали эльфа очень похожим на одно из творений горгоны.       Янис брезгливо выплюнул плечо друида, поднялся. Хотелось еще и пнуть, но хвостом это проделать было бы затруднительно, а стремительно сшибать жертву, оставляя ею вмятину в стене, — это уже не то. Сзади послышался какой-то шум, Янис обернулся — и зашипел уже рефлекторно, потому что надвинувшиеся угрюмой волной дворфы скрутили Рилонара, заставив опуститься на колени.       Змейки вздыбились вверх, образуя подобие капюшона огромной кобры, и оскалились, сам горгона, низко шипя, припал к земле, готовясь метнуться обратно таким же гигантским прыжком. Плевать было на то, что противников больше, что это дворфы, а сам Янис ни разу не воин… глаза уже разгорались мертвенно-перламутровым сиянием. Янис был готов обращать в камень любого, кто встанет у него на пути. Помешала поднявшаяся откуда-то изнутри уверенность: не надо. Нужно успокоиться. Все будет хорошо. Яркая, острая, она оглушила в первые мгновения, не давая понять, что это чужое, извне, от… Рила?       А тот замер, не делая попыток вывернуться из державших его рук, только глядел пристально, будто пытаясь и взглядом передать то же самое.       Янис все-таки замер, тяжело дыша. Змейки опадать не спешили, но чуть снизили громкость шипения. Хотя зрелище Рила на коленях будило в обычно спокойном горгоне почти бешенство, Янис буквально заставил себя не прыгнуть, а подползти. Но вот прекратить беззвучно скалиться он просто не мог.       Наверное, поэтому теперь волной пошло просто спокойствие и уверенность, бессловесная просьба не делать глупостей, потому что дворфы так же сноровисто скрутили и горгону, набросив на морду какую-то ткань. Ощущение чужого присутствия тут же стало еще ярче, будто Рил стоял рядом, разве что за руку не держал.       Потом куда-то повели, потерянный, запутавшийся Янис не понял куда, только ощущал, как грубовато, хоть и не пытаясь причинить вреда, подталкивают в спину. Гнев схлынул, и теперь горгона чувствовал себя очень несчастным. Крылатая… так глупо, неправильно… и непонятно, чем все еще кончится.       Наверное, ба Наиша была права — этот мир просто не для него. Он не приспособлен к подобным путешествиям.       Идти пришлось долго. К концу пути Янис уже достаточно пришел в себя, чтобы начать переживать за свою судьбу и судьбу Рила — который, вообще-то, к дворфам сунулся только из-за него, — но продолжающая идти от эльфа волна уверенности и спокойствия мрачный настрой порядком сбивала. Очень хотелось уцепиться за ладонь эльфа и спросить у него, точно ли все будет хорошо. Но Рил определенно понимал в правилах этой игры гораздо больше, поэтому оставалось только довериться ему и не подводить глупыми выходками.       Понимал он и Яниса, потому, едва их остановили где-то, он замер рядом, так что горгона чувствовал идущее от тела эльфа тепло. А когда за спинами гулко бухнула, закрываясь, дверь — и вовсе почти ласкающе провел по морде, снимая ткань. Янис облегченно выдохнул, убедившись, что с его эльфом все в порядке и даже гордость не выглядит смертельно раненой.       — Что вообще произошло? Я… почти ничего не успел заметить.       Рил кивнул на выраставшую прямо из стены каменную скамью, предлагая сесть. В камере — а это была именно камера, глухая каменная коробка, — было прохладно, а Янис и так дрожал.       — До конца не понимаю, — эльф говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Но светлый хотел открыть портал, едва понял, что Страж…       — Я сломал ему ребра, — заметил горгона, прижимаясь к теплому боку. — И отравил. Загрыз бы сволочь! — добавил он без всякой логики.       При одной только мысли о друиде улегшиеся было ядовитые клыки щелкнули, переходя в атакующую позицию. Теплая ладонь легла на плечо, прижала сильнее.       — Решать не нам, — коротко, будто приговор выносил, объяснил Рил. И замер, чуть задумчиво хмурясь. Сейчас можно было только ждать. Он не знал, насколько просматривается камера, поэтому держался сдержанно, позволив себе разве что обнять почти обвившего его Яниса, чтобы не свалился на пол. Горгоне было плохо, это Рил прекрасно понимал, но поделать сейчас ничего не мог.       — Она была лучшим моим творением, — тихо заметил Янис. Больше он до самого появления дворфов так и не сказал ни слова.       Те были мрачные и хмурые, но уже не вели себя угрожающе. Извиняться, правда, тоже не стали.       — Вы можете расколдовать этого светлого? — уточнил у Яниса один из дворфов.       — Это не магия, это яд, — сухо ответил горгона. Пребывание в холодной камере сказалось на его активности не лучшим образом, несмотря на все старания эльфа его согреть. — Эмоционально синтезированный.       Дворф кивнул.       — Противоядие?       — Синтезируется тоже эмоционально, — Янис приподнял верхнюю губу в намеке на оскал. — Логически не управляется.       — Я думаю, мастер сможет, — рука Рила опять легла на плечо. — Вечный сон — плохая плата за подобное деяние, я верно понимаю, уважаемый?       Змейки Яниса отозвались недовольным шипением. Клыки-то при одной только мысли о друиде вставали на кусачую позицию, но вот уверенности, что синтезируют они именно противоядие, а не какую-нибудь дрянь, от которой эльф будет умирать долго и мучительно, у него не было.       Но пришлось идти. И стоять, покачиваясь на хвосте из стороны в сторону, пока Рил убеждал дворфов, что мастеру для синтеза противоядия нужно отсутствие посторонних. И что светлого они не убьют. И множество других заверений, которым поверили далеко не сразу, но все-таки поверили.       Камера не слишком отличалась от той, где запирали их, только была побольше, а на полу лежал светлый. Никто не потрудился вытащить кинжал у него из плеча. Может, побоялись, что не остановят кровь, может, решили, что не стоит трогать в подобном состоянии. Так или иначе, друид лежал, уставившись в потолок застывшим взглядом, и Рил вопросительно взглянул на Яниса.       — Я его сейчас скорее проказой награжу, — честно признался горгона.       Мгновение поколебавшись, Рил все-таки притянул его к себе, обнял, прижимая к груди. Дворфы пообещали, что они будут одни, а слову подгорного народа можно было верить. Одни — значит, одни, без всяких подглядываний и подслушиваний.       — Я понимаю. Но он нужен живым.       — Если бы это можно было контролировать разумом, как взгляд, я бы справился, — вздохнул Янис. — Но тут слишком многое зависит от эмоций… скажи, его сурово накажут?       — Не знаю, но дворфы всегда воздавали по заслугам, — о том, что порой заслуги эти были лишь в глазах самих дворфов, Рил предпочел промолчать. Здесь ситуация была больно однозначная — никто друиду, будь он десять раз светлым и эльфом, подобное с рук не спустит. Как решат, так и сделают, невзирая на последствия.       — Они ценили и уважали Крылатую, — негромко сказал Янис, больше убеждая себя. — Оцепенение — это слишком мягко… ом-м-м… фсш-ш-ш-ш… нужно его разморозить, тогда он сможет истечь кровью…       Ядовитые клыки слегка зачесались, сигнализируя, что там что-то синтезировалось. Янис поспешил цапнуть друида, пока накатившее отвращение не изменило характеристики яда. С десяток секунд ничего не происходило, потом грудь эльфа приподнялась и опала в попытке восстановить дыхание.       — Нужен целитель, — неохотно сообщил горгона Рилу. — Кажется, я ему несвертываемость крови устроил.       Тот уже был у незаметной с этой стороны двери, коротко стукал рукоятью непонятно откуда появившегося кинжала по камню. Появившиеся дворфы оттеснили их, вытолкали в коридор, и Ян только успел заметить, как кто-то отдал Рилу вымазанный в крови клинок. А потом двери снова закрылись, отсекая все и вся.       — Идемте, мастер, — Рил коснулся плеча, бережно, едва ощутимо. — Вам нужно отдохнуть.       Дальнейшее Янис запомнил смутно. Перед ним извинились, выплатили оговоренное вознаграждение. Мельком даже удалось увидеть восстановленную статую драконицы — все-таки повреждения оказались не настолько большими, чтобы дворфы не сумели с ними справиться. Но у Яниса восстановленная статуя вызвала только чувство неполноценности. Это уже была не Крылатая, а только маска с нее. Хорошо сделанная, красивая, может, даже гениальная… но что-то из драконицы ушло. И смотреть на нее горгоне больше не хотелось.       Дорога тоже слилась в единое серое полотно. Янис, наплевав на всех, почти все время пути провел в обнимку с Рилом. Дворфы, которых от первой половины пути отличали только угрюмые лица, ничего не говорили и даже не косились. А первый же языкастый идиот в одном из селений чуть не обзавелся заиканием, когда от закутанной в плащ фигуры в его сторону выстрелили змеи, совсем чуть-чуть не доставшие до лица своими клычками.       Янис думал. Много, серьезно, разбирая по косточкам то, что обычно проходило мимо его внимания. Горгона знал, что по сравнению с Рилом очень молод и наивен, но никогда не задумывался, насколько полно тот ограждает его от всех возможных проблем. Что там эльфийские традиции и сложности — ведь даже с заказчиками Янису общаться почти не доводилось. Равно как и находить их. Рекламу его работ, организационные и административные вопросы, взаимодействие с господином Тукданом, решение конфликтных ситуаций — ведь должна же была возникнуть хоть одна такая? — Рил оградил его от всего. Это было… приятно, но Янису хотелось бы давать эльфу что-то равноценное. Чтобы их отношения не переродились в некую одностороннюю связку.       А как тут развиваться в нужную сторону, если стоило чуть измениться ситуации, как оказалось, что он почти не понимает логики эльфа и может лишь слепо довериться ему, снова переложив решение всех проблем на его плечи?       

*   *   *

             По возвращении на них навалилось множество дел. Хоть Рилонар и постарался максимально разобраться со всем неотложным до того, как принимать заказ, за почти месячное отсутствие накопилось много чего. Так что недели полторы Янис почти не выползал из мастерской, а с эльфом они пересекались разве что в кровати. Если они приползали одновременно, это можно было считать удачей, но чаще всего горгона чутко дремал, вскидываясь на каждый шорох, пока рядом не ложился усталый, но такой теплый и родной Рил. Двухнедельная почти-разлука все-таки здорово повлияла на горгону, заставляя льнуть к эльфу сильнее обычного.       С одной стороны, такой напряженный график даже был благом — усталость забивала впечатления от посещения иного мира, они довольно быстро блекли и отходили на другой план. С другой — работа все же не мешала Янису думать. По кусочкам, по отдельным мыслям… Выбрав момент, горгона съездил к родителям — посоветоваться. Это путешествие здорово покачнуло его уверенность в собственной взрослости и независимости. Разговор помог, и не только потому, что ба Наиша, которая тоже присутствовала, в силу возраста чаще пересекалась с эльфами и могла дать действительно толковый совет. Янис вовсе не хотел, чтобы получилось классическое «хотелось как лучше». Но спокойная поддержка родителей и, более того, окончательное принятие ими Рилонара помогли собраться с мыслями.       Поэтому в первый же выходной Янис, вместо того чтобы просто валяться в обнимку с Рилом, вызвал его на обещанный разговор.       — Что ты хочешь узнать? — серьезно спросил тот, не став увиливать или темнить. Он сам не знал, как объяснить то, что для него было нормой практически с рождения, умением, необходимым для выживания, но честно собирался рассказать, как сможет.       — Расскажи мне, как выглядела эта история с дворфами с твоей точки зрения, — горгона уютно устроился под боком. — Только честно и полностью… ну, в смысле, без поблажек моему самолюбию и всего такого. А я буду уточнять, если что-то не пойму.       Молчание воцарилось уже надолго. Рил лежал, рассеянно играя с оплетающими его пальцы змейками, смотрел в потолок и размышлял.       — Молодой мастер. Очень молодой, — наконец заговорил он. — Настолько, что кто-то нанял ему целого эльфа, чтобы тот следил за всем и разом. Смог добыть только сумеречного, не чистокровку, но уже что-то. Привязал эльфа всеми силами, не поскупился на магический ритуал. С точки зрения дворфов, я был крайне доверенным слугой, почти членом семьи. И нес за тебя полную ответственность, как старший.       Горгона невольно зашипел — тихо, но с очень большим чувством. Он понимал, что не все народы благосклонно относятся к полукровкам. И что у эльфов наследник двух кровей и впрямь может считаться ниже по статусу. Но все равно так злит! Как было тогда с «танцующей» статуей. Восхищались, называли шедевром, хотели перекупить — и ни одна живая душа не узнала в ней Рилонара. Такая… слепота.       — Не злись, — камень на груди эльфа явственно замерцал, но и без этого тот видел настроение Яниса. — Ни у кого не возникло неудобных вопросов, даже на обратном пути, а это главное.       — Но никто не увидел… и не понял, — горгона вздохнул, — что ты не просто полукровка… Как с тем друидом. Почему он так поступил? Крылатая же ему доверяла… а он ее фактически убил.       — Фактически? — не понял Рил. — Ян, он её именно что убил.       — М? Ты сейчас про что именно? — недоуменно нахмурился горгона.       — Скажи… Если ты её закаменил… Смог бы вернуть все как было? — медленно, стараясь, чтобы до горгоны дошло, спросил Рил.       Янис покусал губу.       — Разве что при поддержке сильного целителя. Окаменение тоже пришлось бы снимать по частям…       — Но она была бы жива, — мягко заметил Рил. — Ян, она не хотела умирать. Застыть, замереть… Быть вечным Стражем, пусть даже её бы никогда не разбудили. Представляешь, насколько это кошмарно для друида?       — Не представляю, — надулся горгона. — Как бы там ни было, стать камнем было ее свободным выбором. А убивать только за то, что чей-то выбор тебе не понравился… да еще так… это подло. Надеюсь, дворфы с него три шкуры сдерут.       — Ну… — Рил странно улыбнулся. — До меня дошли кое-какие слухи…       Янис приподнялся на локте, любопытно блеснул глазами:       — Не томи!       — Один из родов светлых спешно собирает старые долги. Мы всегда стараемся придержать подобное, мало ли. А они просят одного. Золота. Много золота. Не информации, не услуг, не помощи…       Горгона хмыкнул. То, что шкуры со светлого сдирают скорее метафорически, злорадствовать не мешало. А судя по тому, что слухи дошли и до Рилонара, золота потребовали как бы не по весу убиенной драконицы. Какими бы изворотливыми ни были светлые, такое по ним ударит хорошо. И отвертеться не выйдет. А то взяли моду считать, что лучше всех знают, как надо…       Эта мысль потянула за собой другие, нить размышлений сместилась к Рилонару. Ясно уже, что Янис в эльфийских сложностях, что называется, по пояс бесчешуйный и во многом другом тоже уступает — вспомнить хотя бы ту оплошность со сторожевой ящеркой дроу. Глупо спрашивать, считал ли сам Рилонар, что Янис того стоит — будь иначе, у горгоны шансов привлечь его внимание не оказалось бы. Но…       — Рил… а почему ты никогда не пытался меня… ну, перевоспитать?       — Перевоспитать? — искренне удивился тот так, что аж уши в стороны разъехались, а это было признаком полного шока.       Янис смутился:       — Ну… я ведь понимаю, что ты меня защищаешь. Огораживаешь… от всего. Даже от собственных родственников, потому что знаешь, что я им на один взгляд максимум. Наверное, это… утомительно?       — Нисколько, — искренне ответил Рил. Потянулся поцеловать, ткнулся носом в одну из змеек и рассмеялся: — Ян, я устал от всего этого. Когда с детства вынужден думать о том, кто что сказал и как себя повел, сопоставлять, анализировать… Тебе я такого не желаю. Люблю такого, какой есть.       Слышать подобное от эльфа было странно. Очень. Слишком искренне, слишком прямо и открыто. Если бы это был кто-то другой, Янис бы счел все наглой ложью. Но это был Рилонар. А еще — в груди трепыхнулось теплым и щекочущим — раньше Рил так точно не умел. Может быть, хотел, но вряд ли мог себе позволить. Значит… не только Янис учится у него. Его супруг тоже обретает что-то свое.       — Спасибо, Рил… — Янис тронул губами изящное запястье. — Только мне все-таки нужно что-то усвоить — чтобы ты меньше волновался.       — Я попытаюсь тебе объяснить, но… Ян, я с этим живу. Для меня это так же естественно, как дышать, — эльф не убирал руки, но перевернулся на спину, глядя в потолок. — Как для тебя управлять своими змейками, когда это выходит. Не обижайся, если у меня не получится, хорошо?       Теперь озадачился горгона:       — На что обижаться, Рил? На то, что ты старше и опытнее, или на то, что ты не всеведущий Андмар и можешь ошибаться?       — Я всю жизнь не имел на это права, — просто ответил тот.       — Э… но… — вот теперь Янис растерялся по-настоящему.       Для него сказанное Рилом звучало просто дико. Как можно — настолько строго? Как можно заковывать до такой степени в рамки норм и правил… Следующая мысль и вовсе заставила горгону подобраться, как перед прыжком, даром что Янис был сейчас в человеческой ипостаси.       — На тебя же не давят из-за твоего выбора? Из-за… меня?       По тому, как замялся с ответом эльф, понял: давят.       — Родители — нет, — наконец сознался Рил. — Остальные… остальные считают, что для души я могу быть хоть с орком, если роду не вредит. Но наследника завести буду обязан, — он опять запнулся, но все-таки продолжил: — Мать уже ищет ту эльфийку второй ветви.       Янис посмотрел на него серьезными и немного грустными глазами. Погладил по щеке, привычно положил голову на грудь — горгона любил слушать стук сердца. Дед говорил, что по звуку пульса можно определить, лгут ли тебе, но Янису до таких высот было пока что далеко. Его просто радовал ровный и уверенный ритм, словно подтверждение того, что все хорошо.       — Бедный мой… — змейки ласково ткнулись мордочками в подбородок. — И ты молчал… Можно было раньше рассказать, правда.       — Я привык, — Рил подставил змейкам ладонь. — И не хочу тебя тащить в эту жизнь.       — Но ты можешь делиться со мной. Понимаешь… даже если я ничего не смыслю в интригах, иногда вместе поназывать сволочей сволочами тоже помогает, — Янис потерся щекой о рубашку. Змейки лизнули руку крохотными языками.       Второй рукой Рил подтянул его выше, поцеловал, бережно прижимая, будто горгона вдруг стал хрупким-хрупким, шепнул коротко:       — Спасибо.