Настоящие

Настоящие. Истинные. О нас давно забыли, хоть мы и существуем. О нас не вспоминают, ведь мы для них отродье. Они позабыли своих предков. Так не позабудьте же вы их. Тех, кто дал вам жизнь, кто дал вам силу, кто дал вам свободу. Помните и почитайте. Никогда, слышите, никогда не сравнивайте их с нами. Не мы, а они - отродье - не способны контролировать свои жажду и желания. Не способны усмирить свою похоть и тщеславие, жадность и силу, что бурлит и переполняет их кровь. Молю, пускай мы и забыли свое настоящее имя, но мы другие... Другими и останемся. Октавия бежала по темной улице меж одинаковых белых домой с аккуратно выстриженными газонами. Хотя... Это было трудно назвать бегом. Она еле ступала на правую ногу, а по рукам, державшимся за бок, сочилась кровь. Фонари тускло освещали улицу. Казалось, она была безжизненной. Было слышно как кровь льется по венам, так было тихо. Ни один телевизор не работал, никто не говорил, не кричал. Словно все люди разом исчезли. Но Октавия знала - здесь жили. Не в силах терпеть боль, она свернула влево, в очередной однотипный двухэтажный дом - он был пуст. Выбивая хлипкую белую дверь, девушка оставила следы отпечатков крови на ней. Быстро сообразив, где находится гостиная и прошагав туда, она открыла окно, оставляя на стекле и раме кровавые следы. Затем, добравшись до второго этажа, Октавия нашла комнату и, стараясь как можно меньше оставить следов своего присутствия, вылезла через окно. Он найдет её. Очень скоро. Поэтому его хоть как-то, но надо задержать. Октавия неуклюже спрыгнула, неосторожно приземлившись на больную ногу и против воли взвыла. Надо было торопится, неизвестно, насколько далеко находился охотник. А они умели скрываться, будь они неладны.   Тяжело поднявшись, девушка дотянулась рукой до окна, оставляя ещё один след, но, не рассчитав, вновь упала, приземлившись на здоровую ногу и окунув руки в жёлтую листву. Довольно и вымученно улыбнувшись, Октавия изо всех сил оттолкнулась от земли, прыгая на ближайшее дерево и перевоплощаясь в полёте. Когти вцепились в кору дуба, а ноги, выгнувшись, устойчиво стояли на нижней толстой ветке. Следовало забраться выше. Объемная майка облегала гибкое тело, а штаны разорвались, оставшись подобием шорт. Зрение, слух, обоняние — все органы чувств обострились, но все равно, пока она лезла на верхушку, она не могла ощутить охотника. Возможно, она слишком слаба. Поднявшись на нужную высоту, не раздумывая, оборотница прыгнула на соседнюю ветку. Корифей будет искать следы на земле, а никак не на деревьях, у оборотней нет привычки лазить по ним. Но она не простой оборотень. Октавия не полностью превращалась в волка. Она становилась неким гибридом человека и животного. Её тело покрывало густая темно-серая с бурыми пятнами шерсть. Ноги изменили своё строение, выгнувшись, как задние лапы животных, руки вытянулись, ногти удлинились и ороговели, становясь когтями. Грудь исчезла, полностью став мышцами. Лицо вытянулось, приобретая форму волчьей морды. Волосы на голове вросли, появились длинные уши с кисточками. Хвост ёршиком метался из стороны в сторону. Октавия была настоящим оборотнем, способным контролировать свои желания и прихоти.  Поэтому план должен был сработать. Корифей не знал, кто она на самом деле, глубоко заблуждаясь. Прыгая с ветки на ветку, девушка истратила последние силы, приближаясь к своему маленькому убежищу на одном из столетних дубов.  Желтые глаза загорелись, стоило увидеть знакомую местность. Оставалось сделать последний рывок. Отчаянно хватаясь за последнюю надежду, оборотница сделала прыжок. Будь сейчас она человеком, на её лице играла бы уставшая, счастливая улыбка.  Но Октавия промахнулась. Не почувствовав ветви под лапой, она испугалась. Не удержавшись на ветке, она соскользнула с неё. С глухим ударом тело упало на землю рядом с мощным стволом дуба с раскидистой кроной.  Девушка тяжело дышала. Из-за нехватки сил, пока она летела, стала человеком. Поэтому и так больная нога вывернулась под неправильным углом от удара об сухую землю, опавшие листья не смягчили падения. Кряхтя и стиснув зубы, Октавия подтянула себя, облокотившись на ствол, где наверху располагалось все необходимое - но даже вздох отдавался сильной болью во всем теле. Обломок ветки торчал из раненого бока. На лице и руках виднелось множество царапин, а длинные, некогда красивые волосы спутались, распустившись.  Это был конец. Октавия не смогла убежать, лишь жалко тянула минуты своего существования бегством. Он найдёт её, обязательно. Тогда не был бы он охотником. Она уже обреченно вглядывалась вдаль, ища свою смерть меж осенних деревьев. Здесь могли бы гулять влюблённые парочки, так волшебна и романтична была нетронутая человеком природа. "Не будь ты охотником, мы могли бы стать друзьями." Однако Корифей был переполнен злобой ко всем оборотням. Он нещадно убил нескольких перед глазами Октавии. Но ей не было их жалко. Медленно, израненная левая рука протянулась к шее, нащупывая цепочку. Издав глухой рык, она сорвала её. Круглый кулон раскрылся, маленькие фотографии виднелись на половинках. Из глаз девушки потекли слезы, и она улыбнулась. На маленьких двух кружочках были её мама с братьями и сёстрами, где они вместе счастливо улыбались. Отца не было, его убили ещё в её младенчестве. Октавия была восьмым ребёнком в семье. После того, как отца не стало, её мать хотели сделать чем-то на подобие инкубатора. Вот только на свете ещё остались добрые люди и нелюди, не давшие этому случиться. Но мать все равно забеременела несколько раз после рождения Октавии, не признаваясь, кто отец детей. Девушка любила их так же, как своих родных, помогая маме воспитывать малышей. Она всегда старалась их защищать и оберегать, даже старших.  Октавия сама встряла в передрягу, из которой её и родные не смогут вытащить. Эти фотографии были сделаны дома, в уютной обстановке, где каждый был открыт друг другу, каждый понимал и любил тебя таким, какой ты есть.  Девушка погрузилась в эти моменты, вспоминая счастливые дни, которых больше не будет, а если будут, то не с ней. Она не заметила, как потеряла сознание. Кровь продолжала сочиться из раны. Слезы катились, смешиваясь с грязью на лице, оставляя розоватые потеки.  Её привела в чувство боль, отдававшаяся в левой руке, словно кто-то её придавил. Хрипло простонав, она открыта глаза, сама не веря, что всё ещё жива. Пытка продолжалась. Октавия скорее хотела уйти из этого мира — однако смерть явно хотела забрать её мучительно.  Тяжело поднялась опущенная голова. Перед ней возвышался мужчина в кожаной с металлическими вставками форме охотников. Он внимательно рассматривал что-то блестящее в руке. Невольно Октавия сжала ладонь. Охотник рассматривал её кулон. Насмехаться будет? Нет.  Корифей не такой человек. А человек ли он вообще? Их жестокие методы обучения... Не  каждый выдержит.  Стоило девушке попытаться приподняться, издав протяжный стон. Мужчина обратил на неё внимание. Она тяжело дышала. Это было чудо, что она осталась жива. Будь неладна чертова регенерация.  – Защити их, - девичий голос можно было сравнить с шелестом листьев, что тревожил легкий ветерок. Корифей внимательно на нее посмотрел, стоя вполоборота. Его лицо не выражало никаких эмоций. А оно было красивое, даже несмотря на изуродованную левую половину лица, что немного прикрывали неравномерно остриженные смоляные волосы. Охотник продолжал держать на раскрытой ладони украшение. – Ты же знаешь где они находятся, - чуть громче заговорила Октавия. – Пусть это будет последнее мое желание. Тебе ведь неплохо пришлось побегать за мной, и нервы ты тоже отрадно потрепал мне, - тихий кашель сорвался с губ. – Я же знаю, ты следил за моей семьей - но ничего им не сделал. Как оказалось, ты не такой уж бездушный, Корифей, - услышав свое имя, мужчина сжал руку с медальоном. У девушки все плыло перед глазами, но она отчетливо помнила его сосредоточенное лицо во время убийства оборотней. – Убей меня, - Октавия ему улыбнулась. Неимоверно! Девушка-оборотень, его заклятый враг, просила убить её, лишить жизни, когда многие даже звука не успевали произнести. Смерть от рук охотника мгновенна. – Пожалуйста, - слезы вновь потекли по грязному лицу. - Я не хочу быть растерзана ими, - чуть ли не кричала девушка, как ей казалось, хоть она еле повысила голос. Охотник обернулся на что-то спиной к раненному оборотню. Тишина стояла вокруг, лишь неровное сердцебиение девушки нарушало эту прелесть. Однако, вдали, за несколько километров отсюда, огромные волки мчались в их сторону, громко стуча лапами об землю, рыча и воя от злости. – Ты оборотень... – Нет! - сама от себя не ожидая, она вскрикнула в отчаянии, что ее мольбу не выполняют. Октавия начала подниматься. Ее всю трясло. После неудачных попыток облокотиться она все-таки встала, шатаясь. Глаза горели злостью, зубы стиснуты. – Я не какой-то там оборотень! Я не шавка. Не смей сравнивать меня с ними! Я настоящая. Вервольф. Я способна контролировать свои прихоти и желания. – Ты контролировала свои прихоти, когда убивала охотников? - чеканя каждое слово, парировал мужчина. – Никого я не убивала, они были убиты волками. Я оборонялась, но никого не убила, - гордо вскинула голову Октавия. Бок нещадно жгло, перед глазами снова начало все плыть. – Я не хочу мучаться... - голос звучал отдаленно и слабо, девушка склонила голову, закрыв лицо руками. Она шаталась из стороны в сторону. – Тебе же ничего не стоит убить оборотня, что ж сейчас ты стал таким медлительным?! - Октавия резко вскинула голову, делая шаг к мужчине. Она надеялась, что хоть в обороне он убьет её. Ноги уже не держали, и девушка вновь потеряла сознание, падая в руки к охотнику. Секунду спустя упал его серебряный лук, что он наставлял на оборотня, когда увидел её в полуживую-полумертвую, сидящую у дуба, сжимающую в руке медальон с фотографией семьи. Корифей мог покончить с ней еще тогда, но что-то заставило его засомневаться в правильности своих действий. Возможно, он вспомнил свою семью, которая отдала его за деньги на воспитание к охотникам. Им тогда катастрофически не хватало людей, а оборотней все прибавлялось и прибавлялось. Корифей хотел убить саму Октавию и её семью. Однако каждый охотник работает по своим методам. И первое, что он делал - начал наблюдать. Его поразили теплые отношения в её большой семье с одиннадцатью детьми: семью девочками и четырьмя мальчиками. Эта семья попала под прицел охотников как раз из-за большого количества волчат. Но, как оказалось позже, у своих же сородичей они были изгоями. И они все равно не унывали. В их доме всегда было веселье и хохот, от чего Корифей нередко улыбался, видя, как резвилась детвора. Куда бы и за кем бы мужчина не проследовал, все вели себя как люди: ни разу не перевоплощались при людях, никого не калечили и не убивали. Да и вообще, они редко превращались. Лишь младшенькие, и то по неопытности, еще не умели контролировать свои силы. Многие старшие братья и сестры не жили с матерью, а иногда заходили проведать, но даже они не вызывали никакого подозрения. Топот лап все приближался. В первую очередь Октавия бежала не от охотника, она бежала от сородичей, что хотели разорвать её. Девушка хотела, чтобы он остался в том доме. Она не хотела его смерти, ведь ничего плохого он для нее и семьи не сделал. Какое благородство... Октавия нарушила правила клана оборотней и должна была поплатиться. Она перевезла всех родных подальше от необузданных животных, неспособных контролировать себя в полнолуние и в приступах ярости. Тем самым она показала, что уходит от них. Бегства они не прощают. Произойди такое в другое время, ее может и отпустили бы с миром, однако назревала война с охотниками. И каждый оборотень был на счету. Всю семью признали дезертирами. Мужчина аккуратно положил тело девушки на землю. Из груди вырывалось слабое, еле заметное дыхание. – Сама защитишь свою семью, - так же шелестом ветра сказал Корифей, неся тело оборотня к её дому, пока семья Октавии бежала к нему навстречу.