Дело об Оборотне

Джон уже ненавидел эту заброшенную фабрику с ее чертовыми бесконечными коридорами и огромными, пыльными, полными мусора комнатами. Он заблудился, забежал в тупик и теперь, пытаясь восстановить дыхание, стоял в каком-то помещении, которое раньше было складом. Старые ветхие коробки, деревянные покосившиеся ящики, стеллажи и металлические балки под потолком – вот все, что здесь было. Ну, и пыль, осевшая на всех поверхностях толстым слоем. У Джона начинали трястись руки и ноги, стоило подумать о том, что его загнали в угол, будто ягненка. О, когда он соглашался пойти с Шерлоком в это богом забытое место, то совсем не думал о том, что простое дельце о поимке «глупого мага, который совсем не умеет убирать за собой следы», как выражался Холмс, обернется гонкой на выживание. Зачем, зачем, ну зачем же Джон согласился разделиться с Шерлоком и поодиночке пройтись по пустующим этажам в поисках улик?! Что простой человек может сделать против этой… твари?! Джон сжал медальон, который сделал ему Шерлок, надеясь, что магия, заключенная в этой безделушке, хоть как-то поможет ему. Нервной рукой зашарил по карманам, ища пистолет. Где же? Где эта чертова пушка? Шорох, раздавшийся в коридоре, заставил Уотсона замереть и, вытаращив глаза, уставиться на дверной проем. Сердце заколотилось в груди с такой силой, с такой скоростью, что Джон был готов потерять сознание. Во рту у него пересохло, а кончики пальцев похолодели. У Джона волосы на затылке встали дыбом, когда в потрескавшейся, рассохшейся дверной раме, еле помещаясь в ее контурах, появилась эта тварь. Огромная, в холке выше макушки Джона, с пятипалыми лапами, больше походившими на человеческие руки, украшенные тяжелыми опасными когтями, и густой шерстью, всю слипшуюся, измазанной в тошнотворно пахнущей черной слизи – результатом Черной магии. - У-у-у-у, - протянула тварь и закивала своей широкой головой, как болванчик. - Ну давай же, - осмелел Джон, ощутив новый всплеск адреналина в крови, - нападай. Чего ждешь, монстр?! - У-у-у-у! – весело тявкнула тварь и кинулась в его сторону, с ее шерсти полетели в разные стороны капли слизи. Джон надеялся, что сможет увернуться от удара и проскользнуть под лапами, а потом юркнуть в дверь и дальше понестись по фабрике, зовя и ища Шерлока. Но ничего не вышло: мощный удар опустился на правое плечо и бок Уотсона, разрывая когтями ткань рубашки. Джона отбросило в сторону, прямо на ящики. Те не выдержали веса мужчины и с треском развалились. - А-а, - вскрикнул Джон, чувствуя, как из легких вышибло весь воздух. В ушах зазвенело. Он не успел ни оклематься, ни подняться хотя бы на колени, как его придавило к холодному бетонному полу. Джон задергался, начал брыкать ногами, но массивные лапы крепко держали его, давя на грудь. Тварь нависла над ним и наклонила свою голову к его лицу, потянула сморщенным носом. Уотсон замер, не в силах бороться со страхом и ужасом, овладевшим им. Все, что он мог делать, - это смотреть на красные зрачки, окруженные почерневшим белком. Эти глаза, если их можно было так назвать, гипнотизировали человека, парализовали таящимся в себе безумием, лишали сил. Тварь прошлась языком по шее и щеке Джона, оставляя на коже вонючую мутную слизь. - У-у-у-у, - довольно протянула она и переместила одну свою лапу к лицу Уотсона, надавила изогнутым когтем на зубы, проталкивая его в рот, раскрывая челюсть. Тогда-то Джон и пришел в себя. Он задергался еще более яростно, чем прежде, зашарил руками по полу, сдирая с ладоней кожу, и громко, отчаянно замычал. Где этот Шерлок, когда так нужен?! Почему его медальон не работает?! Джон замолотил кулаками по лапам твари. Та не обращала на метания человека внимания. Она, будто пытаясь что-то отрыгнуть, издавала мерзкие звуки, давилась чем-то и в один момент, шире раскрыв когтями челюсти Джона, выдавила из своей глотки нечто вязкое, темно-зеленого цвета и сплюнула это прямо в его рот. Джона замутило от сладко-соленого привкуса этой гадости, и он попытался вытолкнуть ее языком, выплюнуть, но тварь, заметив это, вновь изрыгнула из себя эту дрянь и сильнее надавила своими когтями на его челюсти. Уотсон замычал, схватился руками за шерсть на лапах твари, пачкая свои руки в черной жиже, стекающей с тела твари, попытался пнуть ногой в ее мягкий живот, хоть как-то высвободиться и отвернуться от пронзительного липкого взгляда. Все оказалось тщетным. Настоящий животный страх охватил Джона, когда он, не в силах больше сдерживаться, сглотнул и почувствовал, как в желудок по пищеводу проскальзывает тягучая, холодноватая слизь. Она, оседая на дне желудка, распространяла по всему телу холод, причинявший боль. И Джон, уже не понимая, что делает, то пытался вырваться из объятий твари, скинуть ее с себя, то не проглотить новые порции слизи, оказавшиеся на его языке и вызывающие тошноту, то затихал, выбиваясь из сил. Этот кошмар продолжался и продолжался, пока Джон, давясь, не затрясся в припадке. В глазах у него потемнело, дыхание сперло – Уотсон не мог сделать ни одного самого маленького вздоха. Он задыхался, чувствовал, как сознание медленно растворялось в небытие, и уже не пытался столкнуть с себя тварь, а только тянулся руками к груди, в которой поселился огонь, рвущий на мелкие кусочки сердце и легкие. Перед тем, как окончательно затихнуть, Джон успел заметить яркий свет, исходивший от медальона Холмса, и услышал визг твари. Ее вес исчез с груди, и человеку стало легко-легко, спокойно и уютно. Кажется, Джон умер. *** Сознание вернулось к нему, подгоняемое чувством тошноты. Джону удалось перевернуться на живот и упереться руками и коленями в пол. Рвало его долго, мучительно, желудок старательно очищался от всей той дряни, которая… которой накачала его тварь. Как только приступ прекратился, Уотсон отполз в другой угол комнаты и с громким стоном упал там на бок. Все мышцы сводило болью при каждом неосторожном движении. Пересилив себя, Джон сумел сесть, навалившись спиной на стену. - Черт, - простонал он, - черт… В голове били колокола, тело сковывала слабость, веки закрывались. Джону хотелось улечься прямо здесь, на ледяном полу, и уснуть, но он нащупал в кармане мобильник и набрал номер Шерлока. - Возьми трубку, ты, супер-умный детектив!.. В этот раз Холмс услышал его ругательства и ответил после третьего гудка. - Джон? - Забери меня отсюда… *** Шерлок, не боясь перепачкать свое пальто о грязные, вонючие одежды Джона, практически дотащил доктора до ванной, помог ему стянуть вещи с дрожащего тела. - Все, - отмахнулся Уотсон, - дальше я сам. Спасибо. Шерлок отступил от друга и недоверчиво посмотрел на него. - Ты точно… - Точно, Шерлок, точно. Просто дай мне принять душ! - Ладно. Если что - зови. Я жду тебя на кухне, - вздохнул Шерлок и вышел, прикрыв за собой дверь. Джон, сдерживая стон, стянул с себя нижнее белье и опустился в ванну, включил воду и застыл. Он долго просидел так, смотря на стену, выложенную белой плиткой, и позволяя каплям воды ударяться о его макушку и спускаться по лицу, плечам, груди, спине и животу вниз, в черную дырку слива. Горячая вода прогоняла из тела холод и забирала с собой ощущение грязи и липкости. Опомнившись, Джон, намылив зеленую мочалку, долго тер свою кожу, пока она не покраснела и не стала гореть, а после тщательно, с особым старанием промыл волосы. Только ощутив себя идеально чистым, Уотсон выключил воду. Шерлок и вправду ждал его на кухне: перед ним на столе, с которого были убраны все склянки и предметы экспериментов, стояли две кружки с чаем и тарелка с бутербродами. - Спасибо, - улыбнулся ему Джон и притянул к себе горячую кружку. - Не стоит, - Холмс попытался улыбнуться. – Ты как? - Пожалуй, это одна из самых мерзких историй, которые со мной случались, - не сдержал смешка Уотсон и крепче сжал кружку, пытаясь унять дрожь, которая, образуясь где-то в желудке, распространялась в каждую клеточку его тела. Несколько минут они молчали. - Говоришь, это был оборотень? Уверен? – не выдержал первым Шерлок, чей разум требовал немедленно начать решать новую задачку. - Еще бы, - Джон скривился. – Я таких на войне встречал. Они… ну, они как-то обращаются к Темной магии и становятся такими… такими… - Мерзкими, - подсказал детектив. – Я знаю, тоже видел пару раз. Не самое приятное зрелище. - Мне интересно, чего именно этот оборотень пытается добиться. Версия того, что какой-то сбрендивший маг с помощью Черной магии вытягивает из своих жертв жизненную энергию, разрушена. - О, это просто, Джон! Я думал, ты уже догадался, - притворно удивился Шерлок, хотя он, конечно же, знал, что Уотсон даже не задумывался над мотивами преступления до этой минуты. – Наш оборотень пытается провести обряд Обращения. Все просто! Эту же штуку он проделал и над тобой, как и с теми погибшими девушками. - Нет, Шерлок, - Джон дернул рукой, отрицая слова гения. – Скорее всего, тех бедняжек оборотень и хотел обратить, но только не меня. Не мне тебе объяснять, что после обряда Обращения человек или тут же обращается в зверя, или погибает. Те трое погибли, значит, обряд им оказалось вынести не под силу, а я остался жив да еще и не превратился ни в какую собаку, а это подтверждает, что со мной пытались сделать что-то другое. - Но есть возможность, что ты претерпишь метаморфозы не сразу, постепенно… - Нет, невозможно, - перебил Шерлока Уотсон. – Слишком маленький шанс: один к ста тысячам. Такое и происходит раз в сто-двести лет. - Даже если это так, то я бы советовал тебе провериться. На всякий случай. Джон в ответ только прикрыл глаза, пытаясь совладать со свои телом, которое все никак не могло согреться и перестать сотрясаться. *** Уотсон все же сдал анализы. Результат оказался отрицательным. Показав бумажки Шерлоку, Джон вновь зажил спокойно. Настолько спокойно, насколько это вообще было возможно рядом с Холмсом. *** Оборотень затих, убийства не повторялись, но Шерлок был уверен, что совсем скоро ему позвонит Лестрейд и сообщит о новом найденном теле, скорее всего, девушки, которое будет полностью перемазано в черной слизи. - Он выбирает не тех людей, - как-то вечером сказал Холмс. - Что? – переспросил Джон, переставая печатать на ноутбуке. - Оборотень, Джон. Он выбирает не тех жертв, - терпеливо пояснил Холмс. Уотсон нахмурился и, тряхнув головой, снова задал вопрос: - А кого ему надо было выбирать? Как по мне, он все делал правильно: брал сильных женщин-магов. - В том-то и дело, что магов, Джон! Мы, маги, имеем свою собственную энергию, и чем она сильнее, чем больше, тем сильнее будет сопротивляться насильственным изменениям, вторжению чужой магии. Понимаешь? Из-за конфликта сил девушки и погибали. - Ты хочешь сказать, если бы оборотень взял обычного человека, то шанс на удачное проведение Обращения был бы больше? - Да. С того разговора прошло около месяца, и Шерлок успел раскрыть множество других дел, но все так же по вечерам возвращался к мыслям об оборотне и маячил перед стеной, на которую были прицеплена карта, досье погибших девушек и еще несколько непонятных Джону пометок. Уотсон смотрел на детектива, как на ребенка, который в очередной раз увлечен шалостью, и не мешал ему, считая, что оборотень больше не объявится. *** Пожалуй, все началось в одно прекрасное солнечное утро. Проснувшись, Джон почувствовал, как из носа течет кровь. Он не обратил на это маленькое происшествие должного внимания и, дождавшись, когда кровотечение остановится, спокойно собрался на работу. Уже вечером Уотсон понял: его жизнь вскоре лихо изменится. Он начал ощущать что-то, особенно ярко проявляющееся рядом с Шерлоком. За ужином ему настойчиво мерещилось, что если он протянет руку к Холмсу, то сможет потрогать это «что-то», почувствовать на своих пальцах и даже попробовать на вкус. Догадаться, что так проявляла себя магия Шерлока, окутывающая детектива плотным, пряным на запах коконом, Уотсону удалось только после того, как к нему пришли запахи и звуки, когда он начал замечать и видеть больше, чем мог обычный человек. Джон испугался. Джон ужаснулся. Джон запаниковал. Его приводили в отчаянье все эти изменения, происходящие с ним. Он не мог спокойно спать и есть, потому что теперь сна требовалось гораздо меньше, а любая еда будто бы стала совсем иной на вкус. Больше всего Джона ошеломляли запахи, вившиеся между людьми, исходившие от них, щекочущие ноздри. Теперь он чувствовал и слышал каждого человека, подходящего к двери его кабинета на работе, и мог безошибочно определить его болезнь. Порой Уотсон терялся в какофонии, вобравшей в себя миллионы ароматов и звуков, у него часто болела голова, постоянно чесался нос. Ему все чаще хотелось ударить кулаком по столу и рявкнуть, чтобы все заткнулись, замерли и провели хотя бы одну единственную минуту в тишине. И чтобы перестали пахнуть! Но вся раздраженность испарялась, стоило Джону подумать о доме и Шерлоке, глаза которого загорались всякий раз, как перед ним ставили очередную её-невозможно-распутать задачу. С некоторых пор Уотсон особенно полюбил сидеть в своем кресле и, делая вид, что читает газету, дышать, медленно, осторожно втягивать в себя воздух их квартирки, чьи стены крепко впитали в себя запах Шерлока, его магию и мысли. Иногда Джон, сидя в такси рядом с Холмсом или слушая вместе с ним историю очередного клиента, позволял проникнуть в свою голову мысли, что все происходящее с ним прекрасно и волшебно. Ему нравилось ощущать прикосновения магии детектива, когда тот колдовал, или перекатывать на языке вкус запаха этого невозможного гения. Шерлок стал его успокоительным. Безотказным, работающим на все сто процентов. - С тобой все в порядке? – как-то раз спросил Холмс. Уотсон очень постарался не показать ему своего испуга, не выдать неосторожным движением тайну, бережно хранимую им ото всех. - Да, я себя прекрасно чувствую, - практически не соврал он. Шерлок еще раз внимательно окинул его взглядом и вновь повернулся к микроскопу, чтобы продолжить оставленный эксперимент. Джон осторожно выдохнул, радуясь, что Холмс поверил ему и не попытался узнать подробнее о его недуге. Не стоит магу знать, что с ним под одной крышей живет человек, практически ставший полноценным оборотнем. Оборотнем, который сходит с ума от его запаха и голоса. *** Джон ждал этого дня, но оказался совершенно к нему не готов. Это случилось на работе. Время было обеденное, Уотсон чувствовал пустоту в желудке и мечтал только о том, чтобы выбраться в небольшую кухоньку, в которой было все самое необходимое, чтобы врачи могли разогреть и приготовить себе быстрый обед или ужин. Но в его кабинете сидел старикашка, противный, бородатый, с ужасным болезненным запахом, от которого у Джона начинала кружиться голова. - Нет, вы только представьте себе!.. – воскликнул старик, схватившись за свою трость. – Только представьте!.. - Послушайте, мне все равно… - отвечал ему Джон. Между ними завязался спор, они постепенно перешли на повышенные тона в попытке доказать правильность своего мнения. Уотсон уже не помнил, почему и из-за чего они разругались, важно было только то, что в какое-то мгновение он, не в силах сдерживать вспыхнувшую в нем злость, все же, как давно хотелось, ударил кулаком по столу. Кружка с недопитым чаем и ручки с карандашами подпрыгнули. Дед, ошарашенный, так и застыл с открытым ртом, вместо слов из которого вырывался лишь сип. Вот тогда-то Уотсон и почувствовал в себе это. Тварь. - Прошу вас, оставьте меня, - жалобно проговорил Джон и спрятал лицо в ладонях. В этот раз старик быстро подхватил свой чемоданчик, трость и выбежал из кабинета. В одиночестве, под тиканье часов Джон, сгорбившись на стуле, мог услышать, как в нем спрятанная под ребрами, словно в клетке, просыпалась Тварь и, принюхиваясь, крутила головой. То было странное ощущение: Уотсону чудилось, будто это он и есть сам, заключенный в темноте, в слабом человеческом теле, и в то же время доктор мог уловить чувства Твари, как отдельного от него существа, мыслящего, думающего, имеющего на все свое собственное мнение. Чтобы успокоить зародившуюся в теле дрожь и заставить себя встать, Джону потребовался час. В этот день даже дома Уотсон не смог найти покой. Уже на лестнице к их квартире запах Шерлока ударил его под дых, заставил, схватившись за грудь и повиснув на перилах лестницы, задыхаться, открывать и закрывать рот в попытке вздохнуть чистого, лишенного всяких запахов воздуха. Тварь металась по черепной коробке и выла, выла, выла… Она хотела наверх, увидеть человека, от которого исходил такой вкусный аромат, а потом!.. Джон заставил Тварь заткнуться, мысленно сжав ее пасть рукой, и все же поднялся в квартиру. - О, Джон, я как раз тебя жду! – махнул ему рукой Холмс. – Только что звонил Лестрейд, у нас новое дело! Выходим немедленно! - Но я только с работы. - Поужинаешь в такси! Уотсон, закатив глаза, последовал за Шерлоком. Тварь молчала, но Джон знал, что Она внимательно наблюдает за каждым шагом детектива, за каждым его движением, ловит любую интонацию в его голосе и с помощью этого безошибочно определяет все эмоции мага.