Зачем это зелье, Грейнджер?!

Девушка сидела в кафе и нервно теребила в руках салфетку, ожидая Нотта. Что ему могло от нее понадобиться? Хоть отношения с ним не были такими тяжелыми, как с Малфоем, все же слизеринцы предпочитали унижать ее, а не помощи просить. Видно, случилось что-то из ряда вон выходящее, если Нотт решил обратиться к грязнокровке. Боясь опоздать, девушка пришла немного раньше назначенного срока. Она не торопилась, просто нервничала и случайно пришла не в десять, как было сказано в записке, а в половину десятого. И вот она уже пятнадцать минут сидела за столиком, размышляя и попивая горячий кофе с мороженым. Теперь она радовалась, что пришла заранее, потому что утренний кофе помог ей успокоиться. На своем столе она оставила записку Нотта, чтобы друзья смогли что-то предпринять, если вдруг что с ней случится. Писать им о назначенной встрече напрямую она побоялась, Теодор хоть и не делал ей зла, но она никогда не понимала этого парня и не знала, на что он способен. Бросив взгляд на часы, девушка отметила, что ждать осталось недолго — минутная стрелка стояла на одиннадцати. Закрыв глаза, Гермиона постаралась насладиться последними минутами покоя, вдыхая терпкий аромат напитка. Вскоре она услышала звук отодвигаемого стула и отчетливое: — Грейнджер. Девушка открыла глаза: — Теодор. Парень на это усмехнулся. Показывает, что не боится его, называя по имени, ну, что ж, сегодня и не надо бояться. — У меня есть к тебе, — тут он немного поколебался, но, вдруг мотнув головой и будто убедив самого себя, закончил, — просьба. Девушка удивленно подняла брови, но промолчала, рассматривая парня. К ним как раз подошла официантка, и у гриффиндорки выдалась минутка, чтобы хорошенько его рассмотреть. Нотт не сильно изменился за это время, только еще больше возмужал. Он не отличался особой красотой, но было в нем что-то опасное, что притягивало взгляд и не давало расслабиться. Его волосы отросли до плеч, что было ему очень к лицу. Одет он был в простую черную мантию, поэтому Гермиона решила, что он не хочет привлекать много внимания. Сделав заказ, парень повернулся к ней. — Грейнджер, насколько хорошо ты разбираешься в медицине? Мне сказали, что ты была на каких-то курсах народной медицины недавно, так? — Кто сказал? — вопросом на вопрос ответила девушка. — Не имеет значения, — Теодор понимал, что обратиться к Грейнджер — большой риск, но он надеялся, что игра стоит свеч. — У нас есть один человек, которому очень нужна помощь. Здесь ему не помогли и собираются отправить в Германию, но я не понимаю, как ему смогут помочь там, если здесь не вышло. Мы решили обратиться к народной медицине, но ей сейчас мало кто пользуется, и мы вспомнили про тебя. Ты должна знать. Ты всегда все знаешь. Гермионе это польстило, но она настороженно спросила: — Кому надо помочь? Теодор заколебался, но, отхлебнув из только что принесенной чашки, ответил: — Мама одного моего друга, — и, поймав вопросительный взгляд девушки, добавил, — Блейза. Гермиона облегченно выдохнула: не Малфои. Их общество она перенести не может. И тут она задала тот вопрос, который волновал ее больше всего: — С чего ты решил, что я вообще стану вам помогать? — Видишь ли, Грейнджер, мы хоть и не общались в Хогвартсе, но Драко много про тебя упоминал, когда ты выводила его из себя. Я же делал выводы из его слов и моих собственных наблюдений о том, кто ты такая. Гермиона улыбнулась: — Продолжай. — Ты не сможешь отказать, потому что тебе не чуждо сострадание. Ты просто будешь мучиться, если эта женщина умрет, потому что знаешь, что могла бы попытаться спасти ее, но не сделала этого, хотя я — слизеринец! — тебя просил. Точно так же ты будешь жалеть, что не попробовала на ней свои силы, потому что не так уж и много людей тебе пришлось спасти своей медициной, ибо в нее мало кто верит. Тут Гермиона подумала про себя: «Ни одного…». А Теодор тем временем продолжал: — Тебе хочется почувствовать себя нужной и спасти чью-то жизнь, ведь война измотала всех нас, и погибло слишком много волшебников, чтобы позволить магам умирать от последствий войны. И тебе, Грейнджер, надоело делить мир на хороших и плохих. Ты хочешь, чтобы после того, как Поттер убил Темного Лорда, все перестали враждовать между собой. И я тебе предлагаю такой шанс — помочь другой стороне. Стереть ту грань, что была между нами. Ну как? Гермиона удивленно вскинула бровь, но больше ничем не выдала того, как потрясли ее слова Тео. Он попал в самую точку: она не могла больше видеть, как последствия войны продолжают отнимать жизни, она хотела, чтобы мир перестали делить на Пожирателей и их жертв. И он был абсолютно прав: для нее это был своеобразный эксперимент, способ доказать себе, что она не бесполезна в этом мире. Да уж, он хорошо ее изучил, хоть и враг. Хотя, какой он уже враг? Война-то закончилась. Девушка кивнула: — Я попробую поискать что-нибудь. Опиши мне симптомы. Нотт замялся: — Может, я лучше покажу тебе? Гермиона удивленно подняла взгляд на него, отрываясь от кофе: — Где она? — В Дырявом Котле, тебе нечего бояться, — усмехнулся он, увидев неуверенность у девушки в глазах. Услышав такое, Гермиона сразу вспыхнула: — Я тебя не боюсь, — и ласково добавила, — Тео. Да и не ты ли несколько минут назад практически умолял меня тебе помочь? Показывай. Нотт засмеялся: — Грейнджер, да ты все такая же: пылкая и острая на язык. Смотри не обожгись. — Буду иметь в виду, — бросила она, и встала, повесив на плечо сумочку. — Если ты не проведешь меня сейчас же к матери Блейза, я просто уйду, ищите другую помощь. Все еще улыбаясь, Нотт встал и, бросив на стол галлеон за двоих, сделал приглашающий жест на выход. — Я рад, что ты учишься, — подмигнул он ей, придерживая дверь. До Дырявого Котла они дошли молча. Поднявшись на второй этаж, они без стука зашли в комнату номер пятнадцать. Размерами она не отличалась от той, что снимала Гермиона, только была несколько мрачноватой. В комнате было всего два светлых пятна: лицо больной, которая лежала на кровати, и макушка сидевшего к ним спиной Малфоя. Он читал какую-то книгу и как только дверь отворилась не оборачиваясь заговорил: — Тео, кажется, я что-то нашел! — Да? — немного напряженно ответил тот. Малфой, будто почувствовав это напряжение, повернулся и заметил стоящую на пороге Гермиону. Он едва скользнул по ней взглядом и, сузив глаза, обратился к другу: — Что грязнокровка здесь делает? Теодор спокойно закрыл за ними дверь и, поворачиваясь всем корпусом к Драко, ответил: — Она может нам помочь. — Нам нахрен не нужна ее помощь, пусть убирается отсюда! — это слизеринец говорил, уже глядя девушке прямо в глаза. Она гордо вскинула подбородок в ответ и подошла к кровати больной. — Драко, успокойся, ничего не будет. Лучше покажи, что ты нашел. — Успокоишься тут, как же, когда друзья в дом приводят всяких… — Драко!.. Пока молодые люди препирались, девушка склонилась над миссис Забини, изучая. Ее кожа обтягивала кости и была почти прозрачной, дыхания не было слышно, только грудь немного приподнималась иногда. Внезапно женщина раскрыла глаза, и Гермиона в ужасе отшатнулась. Зрачки был настолько расширены, что не было видно радужку глаз, они как будто были полностью черными, только белок имел несколько зеленоватый оттенок. Девушка обернулась в сторону молодых людей, которые склонились над книгой. Будто почувствовав ее взгляд, Драко обернулся и, увидев выражение лица Гермионы, ехидно усмехнулся, делая приглашающий к кровати больной жест. Его улыбка будто говорила: «Что ты, Грейнджер, давай, раз не боишься. Или ты у нас неженка?» Девушка, которой было явно не до слизеринского хорька, повернулась к кровати. Она пощупала руки и ноги женщины, прикоснулась к волосам и спросила: — Миссис Забини, как вы себя чувствуете? Она почувствовала, как парни за ее спиной резко повернулись на ее голос, но гриффиндорка постаралась не обращать на них внимания. — Миссис Забини, поговорите со мной, я хочу помочь вам. Женщина медленно перевела свои позеленевшие и почерневшие глаза на девушку. — Мне уже ничего не поможет, — еле разобрала Гермиона хрип женщины, после чего та прикрыла глаза и повернула голову к стенке. Больше никаких признаков жизни миссис Забини не подавала. Спустя пару минут Гермиона повернулась к парням: — Это похоже на дисронииду, — и, заметив их удивленные взгляды, добавила, — мне необходимо несколько дней, чтобы убедиться в диагнозе и найти самый приемлемый способ решения. Малфой фыркнул, а Нотт разочарованно сказал: — Они с Блейзом завтра улетают. Девушка на секунду задумалась: — Это не помешает мне найти решение. Я уже все видела. А теперь я пойду, у меня свои дела, — гордо вскинув голову, заявила она и вылетела из комнаты, спеша поскорее убраться отсюда. Через минуту она уже захлопнула дверь в свою комнату. Слизеринцы поселились совсем недалеко: этажом выше и чуть дальше по коридору. Зайдя в комнату, Гермиона прислонилась к холодной стене и судорожно вздохнула. Эта встреча совсем вымотала ее: слишком много сил она потратила на то, чтобы не наброситься на наглого слизеринского хорька, а стараться холодно не обращать на него внимания. Она совсем отвыкла от него за год скитаний с Гарри вдали от Хогвартса. Они почти не говорили, но его взгляд и насмешливо кривящиеся губы сводили ее с ума. Она же всегда могла не обращать на него внимания — единственная из их троицы, кто адекватно реагировал на Малфоя. Это она всегда держала мальчиков, чтобы они на него не набросились, призывая к благоразумию. И где же ее хваленая выдержка сейчас? Куда она делась? Этот хорек не пугал ее, просто выводил из себя, заставляя терять самообладание. Резко оторвавшись от стены, Гермиона мысленно взяла себя в руки и прошла к письменному столу. Достав чистый лист пергамента и перо, девушка аккуратно начала записывать на него все, что касалось больной. Она должна ей помочь. Она должна доказать Малфою, что он ошибался, самоуверенно отказываясь от ее помощи.

***

После ухода девушки парни молча рылись в книгах, пытаясь найти какое-то решение. Атмосфера с каждой секундой все больше накалялась, звенящую тишину изредка разрывал шелест переворачиваемой страницы или скрипящего пера. Неожиданно Малфой замер и молча посмотрел на Теодора. Тот, казалось, не замечал его взгляда, продолжая быстро писать. Дописав предложение, он медленно отложил перо и внимательно посмотрел на Драко. Блондин будто прожигал его взглядом и Нотт еле сдерживался, чтобы не опустить глаза. — Нахера? — глаза Малфоя сузились, а тон стал угрожающим. Теодор сглотнул и заставил себя спокойно ответить: — Это наш шанс, Драко. Еще несколько секунд они продолжали сверлить друг друга взглядами, как вдруг Малфой расслабленно откинулся на спинку стула и захохотал. Его смех так и сочился ядом. Тео недоуменно наблюдал за другом, но не произносил ни слова. Успокоившись, Драко пододвинулся к столу и снова принялся за работу. Тео удивленно мотнул головой и последовал примеру друга. Прошло более двух часов, когда дверь внезапно распахнулась, и в комнату ввалился взъерошенный Блейз. За собой он тащил громадный черный чемодан. Малфой обернулся и, увидев жалкие потуги Забини, холодно сказал: - Мобиликорпус! И чемодан по мановению волшебной палочки легко влетел в комнату и встал около кровати больной. Блейз закрыл дверь и благодарно повернулся к друзьям. — Спасибо, — сказал он, смущенно потирая затылок, — я что-то и не подумал. Как она? Изменения есть? — Никаких, — поджав губы, ответил Нотт. — А вы что-нибудь нашли? Теодор открыл было рот, чтобы сказать о Грейнджер, но тут же захлопнул его, поймав предостерегающий взгляд Драко. Тот ответил: — Пока ничего. Ищем. Блейз, не переживай, мы сразу же известим, если что найдем. Забини кивнул, проводя рукой по волосам и тяжко опускаясь на стул. — Вот, — сказал он, указывая на чемодан, — вещи собрал. — Я пойду, — поднимаясь, сказал Тео, — хочу пожить здесь после вашего отъезда. Малфой и Блейз удивленно подняли на него глаза. Теодор пожал плечами: — А почему нет? Надоело все. Малфой усмехнулся и, вытащив откуда-то из складок мантии две черных тетради, протянул их друзьям. — Возьмите. — Что это? — удивленно переглянулись парни, листая пустые страницы. — Способ связи. Вы же знаете, что меня хотят, — Драко скривился, — убить. Совы — ненадежный способ. Так удобней. Все, что вы напишете в этой тетради, появится и в двух остальных. Мы всегда сможем быть на связи. Все время проверять тетрадь не надо: на корешке появится зеленая полоса, которая и означает, что есть непрочитанная надпись. Все просто. Тео восхищенно улыбнулся: — Драко, это гениально. Малфой сделал шутливый полупоклон, а Нотт направился-таки к выходу. Когда Малфой и Забини остались в комнате вдвоем, если не считать больной, Драко достал еще одну тетрадь. На этот раз она была темно-зеленого цвета. Блейз удивленно взял ее: — Зачем? Драко немного поморщился, проведя рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы наши с тобой разговоры кто-то знал. А совы — опять же ненадежно, опасно для тебя. Поэтому так. Блейз молча кивнул. — Когда появится надпись, на корешке проявится серебряная змейка. И смотри не перепутай тетради, — добавил он. — Я, пожалуй, тоже пойду. — Когда ты планируешь следующую вылазку? Драко неопределенно пожал плечами: — Скоро. Но когда точно, я пока не знаю. Я не могу его найти. — Ладно. Ты главное не дай им себя убить. Малфой криво усмехнулся: — Если и убьют, то и сами не без потерь будут.

***

Выйдя из Дырявого Котла, Драко решил пройтись по магловскому Лондону. Шагая по очередному переулку, Малфой старался не замечать удивленных взглядов, которые люди на него бросали. И не удивительно, что он привлекал внимание: на улице, вроде, и не холодно, а этот молодой человек в каком-то черном балахоне идет. Спустя полчаса Драко попал в пустынную часть города, где не было ни души. Он шел по узкому переулку, когда вдруг в одном из окон заметил отражение темной фигуры, которая появилась у него прямо на глазах. — Авада Кедавра! Резко отскочив, Малфой повернулся и выкрикнул: — Остолбеней! Фигура увернулась и вновь подняла палочку. Драко вовремя блокировал контразаклятье. Одновременно он постарался осмотреть улицу на наличие других Пожирателей. Надеясь, что у него за спиной никого нет, Малфой сосредоточился, блокируя попытки убийцы добраться до него. Лихорадочно вспоминая, как нужно применять невербальные заклинания, Драко мысленно воскликнул: — Петрификус тоталус! «Жаль, что только такие простенькие пока срабатывают», — с сожалением мимоходом подумал он. Пожиратель, не ожидавший от студента способностей к невербальной магии, не успел блокировать заклинание и, парализованный, свалился наземь. Драко быстро приблизился к мужчине и выбил палочку у него из руки. Всмотревшись в его лицо, Малфой расплылся в улыбке. — Макнейр! Рад видеть твою самодовольную рожу. Ты не скажешь мне, кто еще хочет меня убить? — снимая заклинание, спросил он. Мужчина, выругавшись, встал. Он молча смотрел на Драко, ожидая его последующих действий. В лице мужчины мелькнуло что-то похожее на страх. — Может быть, это развяжет тебе язык? — поднял бровь молодой человек. — Круцио! Макнейр снова свалился, на этот раз он не лежал спокойно, а с криками метался по асфальту, пытаясь разорвать свою кожу от боли. На губах вскоре появилась кровь. Драко же стоял и, казалось, искренне наслаждался страданиями его неудавшегося убийцы. Спустя несколько долгих секунд он отвел палочку. Мужчина затих. Драко подождал, пока он соберется с силами и поднимется, после чего спросил: — Ну что, кто еще собирается меня убить? Но Макнейр улыбнулся кровавой улыбкой и плюнул Драко в лицо, прохрипев: — Все. Малфой пожал плечами и проговорил: — Ну, как скажешь. Авада Кедавра! Мужчина свалился к ногам слизеринца. Брезгливо вытерев с щеки кровавую слюну, Драко достал блокнот. — Итак, Макнейр, — проговорил он, взмахом палочки ставя очередной красный крест. Убрав список, Драко отошел от тела, но когда он обернулся, его вывернуло. Опять. Потомственный слизеринец, чистокровный аристократ, Пожиратель смерти, а все никак не может научиться убивать. Драко презирал себя за это, а оттого еще более хладнокровно шел на убийство, загоняя вглубь все человеческие чувства.