Игра на вылет

      После этого случая Арис был сам не свой. В тот вечер он ввалился домой и без объяснений с родителями заперся в ванной. Те кричали, не понимая, что же случилось с их ребенком. Почему он избитый, почему он шатается, почему он хамит и уходит от ответа. И им было все равно, наверное, на его переживания. Вес имело лишь поведение.       На следующий день, конечно же, он явился в колледж. Просто не мог пропустить, зная, что на носу аттестационная неделя. Весь день прошел за разговорами с учителями на тему грядущей первой сессии и автоматов по зачетам. И следующий день. И потом… От уныния спасали лишь коротенькие разговоры с Робином на переменках. Тот безумно сильно скучал по уехавшему на полторы недели Винсенту, а потому и ходил немного грустный. Хотя эта грусть никак не помешала его злости, стоило только узнать, что произошло с Яном, а затем и в доме Дамиана. О своих чувствах Арис умолчал, лишь в общем описав ситуацию, но Робин-то совсем не дурак, он влюблялся и любит сейчас, а потому все эти душевные метания ему прекрасно известны. Только… Если ему повезло встретить такого спокойного, заботливого альфу, с которым можно было понадеяться на светлое будущее, то вот Арису совсем нет. Утешающие объятия, да, они помогали.       Он подумал, что повзрослел. Самую малость, но повзрослел. Уперся в учебу и две недели трудился не покладая рук. Немного забыл про игру, про рисование, про свои увлечения, про Дамиана, про эту глупое, несерьезное влечение, которое было придумано больными, омежьими мозгами, и только ими. Арис попытался не придавать всему произошедшему между ними какого-либо значения. Было ведь лишь пару моментов, при вспоминании которых болезненно сжималось сердце. Они не должны что-то значить. Сейчас омеги и альфы, даже младше возрастом, вытворяют такое… А потом забывают. Почему он не может забыть? Общение с Дамианом свелось к тому, что иногда они махали друг другу рукой в столовой, реже – здоровались, а в фейсбуке перекидывались взаимными «лойсами». Зато, с Робином и Себастьяном, как ни странно, Арис стал общаться куда чаще, отношения стали доверительнее и крепче. Себастьян прекратил пытаться впечатлить и заманить на свою сторону, играя в одиночку. В одиночку играла вся команда. И это все нестерпимо злило Дамиана, который, по сути, сделать ничего с этим не мог.       Середина декабря. Внезапно на весь город выпал снег, да такой метелью… Замело абсолютно все. Сугробы по колено, снег крупными хлопьями сыпался с неба день ото дня, радуя детишек. Во всех дворах красовались как минимум три снежным бабы разных, причудливых форм. Балконы многоэтажных домов пестрели разноцветными горящими гирляндами, поблескивающими прозрачными звездами и небольшими статуэтками на подоконниках. Окна разрисованы и украшены большими снежинками и Санта-Клаусами. В общем, все счастливы и довольны, в преддверии праздника загадывают желания и безусловно ведут себя хорошо. Учебу подтянул каждый из них, наверное, на радостях перед праздником. И приехавший Винсент, и вечно скучающий Робин, и разгильдяй Себастьян, и злюка Дамиан, и упахавшийся Арис. «Халява ловись» безусловно помогла, не зря это надежда всех студентов.       Для всех приближался Новый Год, а для Ариса приближался день рождения… И, когда Винсент об этом узнал, то тут же растрепал Робину, а Робин Себастьяну и Дамиану. Покой остался далеко позади. Но радовало, по большей части, одно. Несмотря на потерянное ощущения чуда в тот самый день, несмотря на вечные слезы в свой праздник, отношения с родителями стали более доверительными и, о чудо, удалось договориться с папой на ночевку. Арис не знал, к кому проситься, не знал, куда идти, но в день своего рождения был официально освобожден от учебы, мог гулять где угодно, праздновать, а ночью должен был пойти на ночевку к Робину. Такова была версия для семьи.       Как только сам Робин узнал о задумке, то буквально засиял, радуясь сильнее самого именинника. Распланировал все, что, как и когда. Пообещал, что это не будет сильно затратно, зная, что нынче с финансами проблема. И, прямо перед самим праздником, отослал личным сообщением план.       «ПЛАН:       1. Ты встаешь и красивенько наряжаешься.       2. Мы собираемся на главной площади.       3. Идем праздновать!       4. К ночи уходим к тому, у кого свободен дом.       5. Утром просыпаемся, отпаиваемся рассолом и прибираемся.       6. Отвозим тебя домой и предоставляем твоим родителям фото, что все было хорошо.       7. ТА-ДА! Планируем Новый Год!»       План Робина никто не имел права менять. Вот же настырный… Впрочем, устроило это всех, пообещали явиться все, а на возражения Ариса, мол, пить не стоит, никто даже не обратил внимание. Ему, самому младшему в их компании, исполнялось 17. И это нужно было отметить так, как день того заслуживал. Без ссор. Впервые поругавшиеся в край друзья встретятся и пробудут рядом дольше получаса.       К слову, Ян Чакило больше не открывал своего рта в сторону Ариса.       Неизвестно, чьей это было заслугой, но можно было догадаться, кто постарался. Дамиан. Его ведь, что бы о нем не думали, стороной душевные терзания не обошли. Совесть так и давила. Поругаться с лучшим другом из-за какого-то там напыщенного омеги… Причем, так сильно. Сколько они уже не общались нормально? А Арис? Что на деле он чувствовал к нему? Действительно ли хотел лишь перетянуть на свою сторону и заставить играть с собой или хотел привлечь его внимание, заинтересовать собой и понравиться? Просто ли так он голову терял, стоило только оказаться омеге чуть ближе позволенного, или в нем говорили еще не до конца атрофировавшиеся чувства? Пытаясь разобраться во всем этом, альфа запутался еще сильнее. И, отчего-то он решил, что именно праздник Ариса поставит все на свои места.

***

      Омега в нетерпении проснулся ранним-ранним утром. День обещал быть просто превосходным, а ночь – еще лучше. Окно было открытым, из-за чего в комнате было холодновато, а на подоконнике показалось немного белого снега. Под потолком летали пять разноцветных, круглых шариков, а на стене висело поздравление из лиловых, бумажных букв «С Днем Варенья!». Из года в год он просыпался и видел одно и то же…       Стоило встать и одеться, причем, самым нарядным, насколько для него это возможно, образом, как в комнату ввалился папа и отец с довольным-предовольным видом и небольшим пакетиком в руках. Душевное, теплое поздравление, открытки, коих собралось от всевозможных целая коллекция, и подарок. Что приготовил папа, который за это был ответственным, предугадать было нельзя. Как и сейчас… Внутри именинник обнаружил небольшой, новенький, белый плеер с большим запасом памяти, чем у прежнего, а еще – светло-голубое, нежное кружевное белье. Удивил, так удивил… И для кого же его носить?       После подарков, традиционного утреннего чая и тортика, родители не без страха и инструкций, отправили своего маленького, семнадцатилетнего сыночка праздновать. А тот, довольный подаренной свободой, выпорхнул из своего дома, навстречу, так сказать, приключениям. Первый пункт плана Робина был выполнен, а за ним тут же и второй. Автобус подошел к остановке быстро, и так же быстро, без пробок, довез до центра города, до центральной площади.       Арис, одевшийся в этот раз потеплее – зимняя парка, длинный, двухметровый, собственноручно связанный гриффиндорский шарф, шапка и перчатки – никого из знакомых лиц не заметил, а потому подошел к огромной, установленной в центре елке. Шары на ней были размером с его голову, а мишурой можно было, наверное, обернуть свой дом. У подножия елки стояли надувные Санта-Клаус и его сани, а еще много-много подарков, пустых, но красивых коробочек. Не отличившись особой серьезностью, омега забрался на большой, фиолетовый подарок, в два раза выше его самого, при помощи небольшого забора, воздвигнутого вокруг всей этой красоты.       - Ну, где же он, - бурчал мимо проходящий Винсент, покрепче сжимая ладонь своей пары и оглядываясь. – Робби, позвони ему.       - И почему я не сделал этого сразу? – они оба стояли чуть впереди того самого подарка и, какого было их удивление, когда знакомая мелодия раздалась буквально за ними, а следом – и заливистый, громкий смех.       - Приветик, - поздоровался омега и улыбнулся. - А я вас давно уже заметил. Вы одни?       - Спрыгивай давай, нам тебе еще подарки дарить!       - И как мертвому мне ты подаришь, ммм? Вот давай дождемся всех, я слезу…       - А сейчас ты не можешь, а?       - Не могу. Подтянуться смог, а обратно – руки не удержат, думаю. Страшно…       - Давай я тебя сниму? – предложил Винсент, на что получил яростное мотание головой.       - Чтобы я тебя раздавил, а потом утешал Робина? Ну, нет. Придут вот Себа, или, скажем, Дамиан, тогда слезу. Их не жалко, – Арис весело захихикал, а затем всмотрелся в толпу.       Первым пришел Дамиан, в черной толстовке и кожаной куртке, без шапки и с вечным хаосом на голове, а вторым – Себастьян, практически, как всегда, полураздетый, в футболке, свитере и застегнутом бомбере.       - И где этот оболтус? – хмыкнув, спросил Дамиан и стрельнул взглядом в Робина, который указал своим тоненьким пальцем вверх.       - Снимайте давайте его.       - С Богом! – внезапно крикнул Арис и спрыгнул вниз, буквально на спину Себастьяна, который стоял ближе. Альфа едва не упал, но, поддержав омегу за бедра, все же удержался, подбрасывая того повыше и усаживая поудобнее. – Скачи, мой верный конь!       - И тебе привет, - недовольно отозвался синеволосый, как-то ревностно посмотрев на бедра Ариса. – Так что, решили куда пойдем? Как я понял, у нас сугубо правильная туса.       - Даже не знаю, - протянул именинник и, тихо хихикая, слез с Себастьяна, который потирал плечи. - Все планировал Робин.       - Да, я планировал! – гордо отозвался омега и ткнул пальцем куда-то вправо. – Сначала мы идем в парк! Там привезли аттракционы, которых в нашем городе еще не было.       - Аттракционы зимой? – сомнительно спросил Себастьян.       - Именно.       - Я, кстати, их тоже видел. Это прекрасная идея! – восхитился Арис. - Я обожаю висеть вниз головой и визжать от страха!       Все засмеялись, понимая, о чем идет речь, а Дамиан как-то усмехнулся, видимо, снова коверкая все в голове. Все пятеро, весело переговариваясь, двинулись в сторону парка. И, действительно, там развернулся целый, новый, неизведанный зимний мир! Пройдя через арку из веток ели, они прошли по истоптанной дорожке к кассе, купили пять билетов и отправились на знаменитый «Тауэр». Всех усадили на сидения, а затем они взметнулись вверх, быстро раскручиваясь и снова опускаясь. Но, только компания сошла с аттракциона, как Себастьян остановил их перед кассой, объясняя все тем, что кататься просто так неинтересно. Он быстро сходил в ближайший супермаркет и вернулся с двумя бутылками. Виски и кола. Смешав их воедино, альфа установил правила: каждый, кому станет плохо после аттракциона, обязан будет сделать пять полных глотков.       Они обошли весь парк, покатались на всех аттракционах, даже детских. И это было интересно, потому что под конец они все были «немного» пьяны. У Робина и Ариса, а еще вдовесок и у самого Себастьяна были чертовски плохие вестибулярные аппараты, а потому шли и громко смеялись в основном они, переговариваясь и кривляясь. Имениннику купили большую корону, Робину – длинный меч. Им было настолько весело, что вскоре русый омега залез на плечи Винсента, а Арис не хотел отставать и, только это заметив, надулся и сказал:       - И я хочу высоко-высоко!       Себастьяну, не особо ответственному, это доверить было нельзя, а потому пред омегой преклонил колено Дамиан, что слегка отвернулся и как-то неловко произнес:       - Залазь давай, малолетняя пьянь.       - Я не намного младше тебя! – возмутился Арис, усаживаясь на плечи альфы и крепко того обнимая. – Ты такой теплый, как грелка…       Они впервые за относительно долгое время начали вновь более близко общаться и почему-то альфа был этому рад. Ему нравилось нести на шее этого веселого, подвыпившего омежонка, нравилось слышать его радостные возгласы и «Я хочу» - сегодня можно. Почему-то он не испытывал злости или негодования. Это было чрезмерно мило.       Следующим хотением был тир.       - Кони, выиграйте мне и Робин Гудику по панде! – воскликнул Арис, слезая с плеч Дамиана и держась за деревянную стойку.       Не особо меткие, конечно, попытки с десятой, но они сумели исполнить это желание. Хозяин тира настолько обогатился за их счет и обрадовался, что подарил третьего кролика. В итоге, Арису и Робину досталось по розовой панде, а Винсенту достался честно выигранный брутальный кролик.       Дальше руководил Робин, пожелавший покататься в настоящей карете. Благо, нынче это хорошо доступно. Себастьян, слегка отошедший, заплатил кучеру и бедным лодашкам на морозе небольшую сумму, объяснившись днем рождения, а затем усадил вовнутрь довольных и счастливых друзей. За это время они успели обменяться маленькими, утешительными призами за те десять неудачных попыток в тире, поговорить и обсудить, куда пойдут дальше.       А дальше – кинотеатр. Знаете, не стоит ходить на ужастики, еще и с алкоголем. Этот ужастик превратился в настоящую комедию, а задние ряды – в сцену для пародий. И весь зал полег перед остроумными шуточками Винсента. А после кинотеатра началось шоу капитана Блевонемо. Это когда от странного, крутящегося зрелища на экране сразу двоим омегам стало плохо, и они спешно побежали в туалет. А вышли довольные и красивые. Ничего не болит, не тошнит, удалось расчесаться и умыться. Жизнь прекрасна, можно продолжать.       На улицу уже давно опустились сумерки, пришла пора покушать. Робин планировал это еще с того дня, как узнал о дне рождении, а потому отвел своих друзей в свое самое любимое кафе. Там почти всегда темно, свет дают лишь слабые свечи, стоящие по периметру. В заведении играет приятная, тихая музыка, все столики стоят в отдалении друг от друга, а само построение похоже на большой лабиринт. Каждый столик стоял практически в изоляции от другого, и не спроста… Самое романтичное заведение города с немаленькой славой. Не просто так Робин всех сюда привел.       А еще там есть танцпол.       Завалившаяся толпа уселась за самый дальний столик, Винсент сразу же сделал заказ, а затем, подойдя к остальным, помог Робину раздеться. Они, как парочка, уселись у узкой стенки подальше, а Себастьян сел в конце широкой, следом за ним залез Арис, а закончил этот бутерброд Дамиан. Они грелись друг о друга, делились впечатлениями о сегодняшнем дне, и, наконец, дарили подарки. Робин преподнес совместный с Винсом подарок – хороший набор акварельных карандашей и специальную бумагу под них, Себастьян подарил скин (прим.автора – скин=образ) на любимого персонажа в игре, а Дамиан… А Дамиан ничего не подарил, но пообещал, что подарок предстанет потом. Сразу после принесли несколько больших, горячих пицц, бутылку неплохого вина и чай для тех, кто решит повременить с алкоголем. К чаю особо никто не притронулся, только Арис, когда его бокал опустел.       Внезапно заиграла прекрасная, нежная мелодия, а щечки Робина залились румянцем.       - Вииинс! А ты помнишь эту песню? Под нее мы впервые поцеловались…       - Конечно, - тихо усмехнулся альфа, кажется, понимая план своего омеги. - Не хочешь потанцевать?       - С радостью! – Винсент взял за руку Робина и хотел вывести его, но тот помедлил, пиная под столом задремавшего Себастьяна, мол, тебе бы тоже пора ретироваться. – Идем!       - А?.. – непонимающе спросил Себастьян, осмотревшись, а затем как-то недовольно, но кивнув. Не нравилась ему эта идея. – Да, ммм… Ребят, мне надо отойти позвонить.       Он поднялся и ушел, выходя из кафе. Робин и Винсент пошли танцевать, оставляя довольного Ариса, поедающего пиццу наедине с Дамианом, прекрасно понимающем, зачем ребята разошлись.       - С днем рождения, чудик, - тихо произнес альфа, закусив губу и посмотрев на пустующую тарелку из-под пиццы. Кто бы знал, что он, как мальчишка, будет бояться что-то сказать. – Желаю тебе всего самого хорошего. Ну, чтоб оценки отличные, чтоб в Лиге тащил и попал в Претендент (прим. Автора – претендент – ранг, причем, самый высокий).       - Спасибо, Дамиан, - едва ли не проурчал омега, нежно улыбнувшись и повернув к нему голову. - Это так трогательно с твоей стороны так распинаться передо мной…       - Я хочу дружить с тобой, – сказал Дамиан так, будто бы наврал сам себе. – Хочу, чтобы в грядущем году ты только похорошел, чтобы твои щечки стали еще милее и чтобы ты нашел свою пару. Настоящую. Чтобы, знаешь, - он слегка притих, понимая, что с его-то образом жизни у него самого так никогда не будет, – раз и на всю жизнь.       - Я-то свою пару нашел, - в ответ признался Арис, думая, поймет ли синеволосый или нет. Внезапно вспомнилась та ситуация у него дома и горло словно сдавили тиски, голос дрогнул. – Только пара еще не поняла, что она моя пара. Ей бы с другими пошастать, да повстречаться бы… Как бы я не старался, как бы себя не вел, не одевался или что-то еще, этой самой паре хотелось бы положить на меня, - омега рассмеялся, громко и горько, - толстый, знаешь, такой, хер. – Дамиану захотелось прервать его, возразить, что ему совсем не плевать и объяснить свои чувства, но на секунду в его сердце поселилось сомнение. А он ли эта пара вообще? И хоть в его мыслях произошла путаница, с каждой секундой альфа все больше понимал, что этот омега действительно ему нравится. И не так, как нравились другие. По-настоящему. – Так что, пошли просто потанцуем?       После предложения Ариса он опешил. В конце концов, кто тут должен приглашать? Но, видя состояние омеги, спорить Дамиан не стал, поднимаясь и подавая ему, отошедшему немного от действия алкоголя, руку. Именинник принял ее, и они пошли танцевать.       Встали чуть поодаль от Робина и Винсента. Арис, не смотря в глаза альфе, поднял руки и сцепил их сзади в замочек, ощущая, как впервые на его талию осознанно легли непривычно тяжелые ладони Дамиана.       Они посмотрели друг на друга не сразу, но стоило наладить зрительный контакт, как оба не смогли отвести глаз. Очарованный альфа смотрел на лицо юноши перед собой, ловил его затуманенный взгляд, легкую улыбку, румяные щеки и, если не кажется, даже слегка слезящиеся глаза. Он вспоминал все то, что делал или говорил, и понимал, сколько совершил ошибок.       - Прости меня, Арис, - прошептал Дамиан, осознавая всю свою бестолковость. – Я внезапно понял, что мне не хочется тебя обижать. Мне не хочется причинять тебе боль, как другим омегам. Мне не нравится, когда кто-то касается тебя, кто-то, кто вполне вероятно может тебя в себя влюбить. Мне нравится, когда ты пытаешься привлечь мое внимание, когда так невзначай оказываешься столь близко… - он позволил склониться себе ниже, прижимая омегу к себе и утыкаясь ему носом куда-то в шею. У обоих по коже прошлись мурашки, легкая, такая приятная дрожь. Яркие, слишком желанные запахи… Еще немного, и у омеги подкосятся ноги. Но его крепко держит его друг. – Ты пахнешь так, как никто… Это пугало меня. Знаешь, у меня был принцип не вестись на запахи. Но ты одним появлением вскружил мне голову…       Арис бы слушал и слушал его, но, черт возьми, еще немного, и он признается. Еще немного, и он заплачет. Неведомо отчего, то ли собственное счастье, то ли горькая печаль от того, что вряд ли это выльется в столь желанные отношения. Они вдвоем кружились по залу, одна мелодия сменилась второй, вторая третьей…       - Тихо, Дамиан. Прошу, не рви мне сердце. Я и так с ума схожу потихоньку. Ладно? Прошу тебя, - приглушенно шепчет юноша и жмурится. Еще одна песня проходит в молчании и раздумьях.       Затем, Дамиан решает перевернуть все с ног на голову, резко хватая Ариса за руку и выводя из кафе вон. Он свернул за угол и остановился у стены, прижимая к ней растерянного, опешившего омегу и уставляясь на него странным взглядом. Две? Три минуты? Неизвестно сколько проходит времени в этом напряженном молчании, но буквально в следующую секунду альфа делает шаг вперед, приподнимает румяное лицо омеги за подбородок и впивается в его губы так давно желанным, пылким поцелуем. По телу Ариса проходится дрожь, с губ срывается удивленный возглас, но больше ничего произнести Дамиан не дает, прижимая того к себе за талию и настойчиво, даже слишком, целуя. У обоих в голове каша, у обоих в голове черт знает что. Он сминает припухшие губы омеги, ласкает их, слегка прикусывая и желая получить ответ, но… Его нет. Дамиан настолько испугал его? Только он собрался отступить, как Арис хватается ладонями за толстовку альфы и тянет его к себе, неуверенно, робко отвечая на поцелуй. Его пальцы поползли еще выше и, спустя секунду, он стоял, приподнявшись на носочках и обвивая шею синеволосого, целовал его, снова и снова теряя рассудок.       - Я краду тебя, понял? – рыкнул Дамиан, плавно разорвав поцелуй и крепко-крепко прижав к себе продрогшее от холода тело омеги. - Я забираю тебя.       Арис согревался его теплом, обнимал, вдыхал его аромат и смотрел куда-то вдаль на падающий снег, думая о том, что, кажется, лучше и быть не может…       А у входа все так же стоял охреневший Себастьян, который решил никому не мешать.