Раунд двенадцатый
2 января 2016 г., 17:12
Этот Новый Год стал худшим из всех за всю небольшую жизнь Ариса. Новость поразила всех членов семьи: отец сорвался, накричал, наговорил гадостей вроде «принес в подоле, как шлюха», перестал разговаривать с сыном, а папа разругался с мужем из-за этого, но попытался поддержать сына, понимая, что теперь ему будет очень и очень непросто растить ребеночка одному. После двенадцати ночи папа повез Ариса в больницу, чтобы там провели все необходимые обследования и чтобы профессиональный врач дал совет: стоит оставлять ребенка или нет? Может быть, аборт у врача, знающего свое дело – единственный выход?
Домой омега вернулся заплаканный, понурый и молчаливый. Съел пару ложек оливье, закинулся соком и конфетами, а затем улегся спать, надеясь, что утро вечера мудренее и это правило подействует и с ним. В итоге – ничерта. На утро пришло осознание, что помимо всех его любовных тягот, проблем и самочувствия, на носу сессия, к которой нужно готовиться. Снова штрудировать учебники и конспекты… Он ведь совсем не в состоянии что-то запомнить. Рассеянный, что-то забывающий, с приступами тошноты и головной боли. Как тут, простите, учиться?
Но Арис сумел взять себя в руки и, заполучив вопросы к зачетам и экзаменам, принялся учить ответы на них. Грубо говоря, так и прошли все его каникулы, за исключением нескольких радостных моментов, которые все-таки имели место быть. Например, к нему часто приходил Робин, они вместе проводили время, ходили гулять, общались, смеялись, иногда с ним приходил и Винсент, который нет-нет, да принесет любимую вкусняшку Ариса – шоколад Риттерспорт. И омеги разделят ее на пополам, завалятся в гостиной, обмотаются одеялами и вместе уснут. Иногда они ходили в кино, где им доставал билеты Себастьян, устроившийся ненадолго барменом в кинотеатре. А еще было, что Робин, весь развеселый и довольный, тащил Ариса по магазинам, желая преобразовать его внешне, украсить и заставить снова поверить в себя. Это помогало отвлечься и развеяться, даже поднимало настроение.
Реакция, что Робина, что Винсента, который совершенно случайно услышал их разговор и пообещал сохранить секрет, на слова Ариса о беременности была поистине неописуемой. Немой шок, ужас в глазах, русый омега проронил пару слезинок, понимая, что ситуация очень плоха. Он не знал истинного отношения Дамиана к Арису, не знал, общаются ли они сейчас, не знал, как он отреагирует если узнает, ведь альфа способный, может и послать.
Единственное, что Робин знал о действиях и мыслях Дамиана, так это то, что тот терзается не меньше Ариса, что ему опротивели все разукрашенные омеги вокруг, и что он не может по какой-то причине перебороть себя и свою гордость, признав, что совершил глупую ошибку и что нужно будет правда постараться, чтобы ее исправить. Часть вины лежала и на самом Робби – он понял, что не надо было лезть в их отношения, оставлять наедине, надо было лишь мерно наблюдать за тем, как естественно развиваются события, а где-то подсказать советом, а не лезть непрошенными действиями и мутить карты. Он пообещал помогать Арису, поддерживать и быть рядом, пытаясь мягко и ненавязчиво отговорить от аборта. Роб считал, что нельзя убивать малыша, но осознавал, насколько трудно далось это решение самому Арису. Он ведь мягкий, нежный и заботливый, он – один из многих миллиардов омег, который тоже хотел бы себе настоящую семью, когда вырастет. Крепкую, любящую и дружную. Но, кажется, немножко не судьба.
С момента дня рождения омеги прошел целый, добрый месяц. За это время его боль отошла на задний план, а на первый встали учеба и… И его ребенок. Арис так долго медлил с абортом, так долго собирал деньги, что срок, позволяющий безопасно избавиться от малыша, остался давно позади. И теперь это слишком рискованно для его же собственного организма.
Новый Год и две недели каникул прошли совсем быстро. Уже завтра предстоит сдавать зачеты преподавателям, нервничать и старательно избегать встречи с Дамианом. Арису было даже как-то стыдно, что он тогда на него накричал. Но альфа заслужил. Заварил кашу, а решать, кажется, не хочет.
Один за другим, зачеты, сданные на «отлично» и «хорошо», остались позади. Два экзамена, на удивление, таких простых, вместе с ними. За это время Арис, конечно, намучался… Частые смены настроения, тошнота от некогда любимых запахов, большой аппетит и странные предпочтения в еде преследовали его все это время. Так же как и семейные проблемы… Отец все так же не разговаривал с ним, но иногда можно было заметить сочувствующие взгляды, полные раскаяния. Кажется, он хотел помириться. Впрочем, как и…
С Дамианом они не разговаривали всю сессию, лишь иногда встречаясь в столовой или коридоре. Полтора месяца молчания, глупых мыслей и неосуществленных попыток начать разговор первым, попытаться объясниться и привести мысли в порядок. Альфы, видимо, все поголовно схожие существа. Синеволосый часто, даже слишком часто буравил взглядом Ариса, проходил мимо, стараясь остаться незамеченным. Он не был сосредоточен ни на сессии, ни на родителях, которые ни о чем не знали, ни на друзьях, ни на игре… Такое чувство, что этот омега просто завладел его мыслями и стал объектом помешательства. И все об этом догадывались, и все знали почему, кроме самого Дамиана.
***
В начале второго семестра Арис отправился на плановое УЗИ в медицинский центр. Родители Робина посоветовали именно его, так как проблем с рождением их сына было предостаточно, а сейчас он живой, здоровый, с любимым человеком и друзьями. Омега лежал на кушетке, когда по его едва-едва округлившемуся животику водили чем-то склизким и холодным. Он лежал и смотрел в потолок, стараясь не смотреть на врача из-за какого-то чувства стыда перед собой, своими родителями, перед друзьями и даже Дамианом. Он забеременел. Носит под сердцем нежеланного его семьей, отцом ребенка, но при этом с каждым днем, что малыш находится внутри, Арис понимает, что это – его неотъемлемая теперь часть, и любит он эту часть с каждым днем все больше. - Поздравляю вас, - улыбчиво произнес врач и отдал омеге снимок, подавая одноразовые полотенца. - У вас здоровый и полноценный малыш, никаких патологий не выявлено, хоть и рано об этом говорить. - Я так рад, - он смотрит на это нечто непонятное, темное на фоне его живота, улыбается и кусает губы. - А когда можно будет узнать пол малыша? - Подождите совсем немного, мы узнаем. Да и я думаю, вы сами сумеете это почувствовать. Материнская интуиция. – Аппарат перестал работать, а врач поднялся и стянул перчатки. – Желаю вам счастливой жизни. - Спасибо, - слегка понуро ответил Арис и встал, поправляя свитер и надевая на себя пальто, гриффиндорский шарф и такую же шапку, а затем закидывая рюкзак на плечо и выходя из кабинета. Он шел по коридорам и с легкой полуулыбкой смотрел на снимок, мечтал, думал о чем-то хорошем. На секунду ему даже представилось, будто узнавший обо всем Дамиан поймет свою ошибку и вернется, просто по щелчку пальцев изменится. Но ведь это не так и вряд ли так и будет… Омега вышел из больницы, все так же держа в руках снимок, но задержался у небольшого ларька с горячими, маковыми булочками. Больно захотелось… Дождавшись своего заказа, он положил снимок на небольшой столик, поставил чашку горячего шоколада и надкусил, согреваясь этим и даже не замечая подходящей к нему синеволосой макушки. Дамиан в это время шел как раз в эту больницу, слегка задумчивый, уже привычно хмурый. Его мать обрадовала его на двадцать первом году жизни, что у него появится младший брат. А это надо ходить ей за таблетками, за рекомендациями врачей, возить ее, ведь беременным не стоит садится за руль… Если быть честным, он ошалел, увидев Ариса, спокойно поедающего булочку, прямо у входа в эту больницу. - Эм… Привет, - неловко начал альфа, подходя к омеге и смотря, как удивленно он поворачивается и смотрит. Да уж, давненько они не говорили… – Что ты здесь делаешь? Это, вроде как, клиника, специализирующаяся на беременности, родильное отделение… Сказать, что Арис растерялся, значит ничего не сказать. Дамиан, к слову, тоже был крайне шокирован. - А тебе какая разница? – хмуро произнес юноша, на что синеволосый слабо улыбнулся. Он точно знал, что когда Арис хмурится, то сдвигает брови к переносице и поджимает брови. Ему это казалось отчего-то очень милым и таким знакомым, будто бы прям родным. – Ты вот что тут делаешь? Твой ненаглядный Ян залетел? - Я не встречаюсь с Яном. Я ни с кем не встречаюсь, Арис, – поспешил заверить Дамиан, хмыкая и переводя взгляд на лежащий снимок. Внутри него все сжалось. – У меня беременна мать. А ты… Это твой снимок? - Нет, не мой, - тут же выпалил омега и прижал к себе результаты УЗИ вместе со снимком. - Это твой, – тяжело произнес Дамиан, побледнев и подойдя к юноше. Он положил ладонь на плечо и заглянул в глаза, затем снова опуская их на снимок. – Это… Неужели ты беремен, Арис? В его голосе явно слышался страх и растерянность, он не понимал, что нужно делать и говорить. И омега перед ним прекрасно это знал, как и знал то, что ребенок – нечто важное для альфы, что, к слову, удивительно. Дамиан любил детей и любил с ними возиться, несмотря на вечное свое ворчание и такой несносный характер. - Нет, не беремен. – Арису внезапно захотелось побольнее ударить его, заставить бояться и переживать, страдать так же, как и он. Просыпаться в холодном поту и терзать себя мыслями. – Это не ребенок, Дамиан, - его голос понизился и стал тише, омега опустил взгляд и горько улыбнулся, смотря на темное пятнышко на снимке. – Это лишь последствие. Как ты там говорил… Игры закончены, да? После игр не бывает детей, бывают последствия. И я пришел сюда, чтобы это последствие устранить. - Ты решил сделать аборт?! – повысил голос альфа, крепче сжимая плечи омеги. – Ты с ума сошел?! Почему ты мне не сказал?! Это касается не одного тебя, не будь эгоистом! - Ты всю свою жизнь был эгоистом! Из-за твоей эгоистичности, из-за гордости пострадал я! Так почему нельзя мне?! Ты выставил меня, после того, как пометил. Оставил свою чертову метку навсегда! Ты бы знал, как на меня люди смотрят… - в глазах Ариса блеснули ненавистные слезы. – Я решил сделать аборт. Да, да я решил! – и не смотря на то, что уже поздно, и что эти слова – практически чистейшая ложь, он продолжал говорить, смотря за тем, как меняется выражение лица Дамиана. - Это же… Это мой ребенок, ты не можешь его убить, Арис, - разбито произнес синеволосый, сглатывая образовавшийся комок в горле и смотря на темное пятнышко. - Я должен избавиться от последствий, должен убрать это чертово нежеланное пятно внутри меня. - Это не последствие, Арис, прошу тебя, - тихо произнес Дамиан, до которого медленно, но верно доходило осознание всей произошедшей с ними ситуации. - Не делай этого. Я же… Я же знаю, ты не такой. Ты бы никогда не стал убивать ребенка. - Это я раньше был не таким. А теперь посмотри на меня, Дамиан, - ответил Арис, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заплакать и не показать свою слабость. – Я почти не улыбаюсь и теперь мне мало что правда важно. Раньше я мечтал о любви, об искренней и настоящей. Я думал, я ее нашел. А потом… Все вышло совсем не так, как хотелось. - Обида, - начал Дамиан, - это обида на меня. Это не ты… Ты не сделаешь этого. - Посмотрим, - хмыкнул омега и поспешно отвернулся, незаметно смахивая пушистой варежкой холодные слезинки со щек. – Я пошел, Дамиан. Нам… Больше не о чем говорить. Он взял снимок и результаты, гордо забрал булочку и ушел по заснеженной аллее к остановке. Уже пора домой… Дамиан, как в воду опущенный, бледный и совершенно никакой, пошел в клинику и взял рекомендации, следом – в аптеку. Все действия происходили будто бы на автомате, он шел и делал, не думая ни о чем. В его голове крутилось лишь одно предложение «Арис носит моего ребенка, Арис хочет сделать аборт». И это не давало думать ни о чем другом. Альфа сел в машину, снял перчатки и отложил кулек с лекарствами на заднее сидение, опираясь локтями о руль и кладя на руки голову. Он закусил губу и, как бы это ни было стыдно, едва ли сдерживал слезы из-за того, что натворил. Тяжкий груз вины и ответственности слишком неожиданно опустился на его плечи, заковал, будто бы не давая дышать. Он осознал все, вспоминая моменты, как неловко крутился вокруг да около, пытаясь разными словами донести о своих чувствах, как они сидели у него и ели пиццу, как он впервые ощутил его запах, как держал за руку и повиновался детскому желанию, катая его на шее, как они пили вместе и едва ли не поцеловались, как он, узнав, что Ариса избил Ян, пошел разбираться, как они танцевали, как он нес полный бред, надеясь, что его хоть как-нибудь поймут, как Арис горько рассмеялся, когда говорил о паре. Он вспоминал, как Арис плакал, с каким видом покидал его дом, как кричал на него в столовой, вспоминал, как были по-настоящему чудесны и трогательны их поцелуи, искренне чувственные, а не такие, как с другими, как он стеснялся оказаться обнаженным, как стыдил себя за стоны полученного удовольствия… Дамиан вспоминал все и понимал, что в его жизни, за все чертовы двадцать лет, такого не было. Он никогда не влюблялся, как какой-то соседский мальчишка. В его жизни были одни отношения с омегами и ничего больше – секс без обязательств, встречи и объятия без чувств. А тут, впервые с ними встретившись, Дамиан растерялся и, желая сохранить образ крутого мачо и свою гордыню в целости, натворил дел… Его, несмотря на все недостатки, первый раз искренне полюбили, а он оскорбил чувства этого человека, унизил и предал. Прав был Робин, правы были Винсент и Себастьян. Он просто дурак. Не смог удержать Ариса, не смог спасти своего же ребенка. Дамиан потянулся к телефону, набрал номер Робина, как самого близкого друга Ариса. Мучительные гудки и… - Робби, привет, – дрожащим голосом произнес он. - Привет, - небольшая пауза, - ты что-то хотел? - Скажи мне, Робин, честно. Арис он... Беремен? Я видел его у клиники. Долгая минута молчания. Омега на том конце телефона думал, стоит ли рассказывать Дамиану. Вдруг снова вмешается и снова все станет куда хуже? Но, раз Дамиан спрашивает, значит есть основа для подозрений. Значит, можно рискнуть... - Да, - голос друга стал более жестким, - Беремен. От тебя. - Он решил делать аборт? - Да, он хотел этого. Ему трудно далось это решение. - Скажи. Скажи мне! Он сделает это или нет?! Он сказал, что избавится… Робин искренне удивился, услышав в голосе альфы неподдельное волнение и страх. - Нет, он… - шепнул омега, думая, стоит ли выдавать друга. – Он не собрал денег. И допустимый срок уже прошел. - Черт. Слава богу, - с души Дамиана будто камень упал. Все же, сырость он развел… Ему нужно исправить все. Нужно. - Одумался? - Вроде того, - он прокашлялся. - Полтора месяца прошло. Даже больше, учитывая то, что было раньше. Ты ублюдок, Дамиан. - Я знаю, - снова пауза, – Робин, помоги мне. Я хочу все исправить. Так не должно быть же, да? - Да. Что тебе нужно? Что ты запланировал, а? - Дай мне его адрес. - Наведаться хочешь? - Хочу. - Я поеду с тобой. Черт тебя знает, вдруг наворотишь опять дел, а мне потом расхлебывать… Ты не видел его эти полтора месяца. - Договорились, – тихо произнес Дамиан. – Спасибо, Робин. - Будешь должен, - омега повесил трубку. Теперь все в его руках.
