Операция соблазн

Ээ, ну, по большей части глава вышла бессмысленной, но тут уж ничего поделать не могу. Переписывала её несколько раз, но все варианты были идиотскими и тяжёлыми, а я тексты переписываю до тех пор, пока они не начинают писаться легко. Но зато все наконец-то узнают, как выглядит мой главный герой, йееей))) Возрадуйтесь, дети мои))) Автор-сама раскрыл сей грандиозный секрет, ха-ха-ха! В судьбоносный день знакомства с родителями Марии я не сказать, чтобы волновался. Когда мне становилось ссыкотно я вспоминал про те 10 штук, что Маша обещала мне отдать лично в руки, и – вы не поверите! – чувство страха уходило и махало мне ручкой, пуская слезу и обещая вспоминать обо мне в те редкие моменты, когда на пляжах Боро-Боро будет плохая погода. Решив произвести на несчастных (я очень жалел тех людей, которые растили эту идиотку целых 23 года) родителей Маши впечатление, я умудрился натянуть на себя белые брюки и кремового цвета свитер с воротом под горло (он был таким обалденно-мягким, что каждый раз, зарываясь носом в уютный воротник, я чуть ли не мурлыкал от удовольствия). Белые туфли на ноги и белый простенький ободок на волосы, чтобы не лезли в лицо, и вот перед вами я – Вадим Плеснецкий собственной персоной. Я был особой очаровательной. По крайней мере, я справедливо считал себя настоящим красавчиком, пусть и не в понятии «брутальный мачо», что меня очень и очень печалило. Поверьте, все мужики хотят быть огромными накаченными и с ослепительно-белыми зубами «мачо», а те кто не хотят либо идиоты, либо геи. В моей внешности присутствовал только третий вариант, а в остальном мне приходилось мириться с жестокой действительностью и утешаться тем, что такие как я нравятся девушкам больше, чем такие как Арнольд Шварценеггер. Волосы у меня были светлыми. Не такими ярко-блондинистыми, какими хвастаются девушки из реклам шампуней или зубных паст – просто светло-русые, по цвету больше походящие на солому. Глаза – замечательного синего цвета с карими вкраплениями, наследство от мамы. Она всегда говорила, что этот цвет передавался по её линии первому ребёнку, так что тут мне сильно подфартило, потому что блондин с синими глазами – это не только эффектно, это ещё и стереотипно. Люди любят стереотипы, чтобы они там не говорили. Но вот зрение меня подкачало. По той же материнской линии передалась близорукость, небольшая (минус два это, поверьте, не так уж и страшно), но жутко портящая мне жизнь. Собственно, из-за неё я постоянно, практически не снимая, носил очки в чёрной тонкой оправе с идеально подходящими мне стёклами. Я помыслить не мог жизни без очков – когда я их одевал, вещи вдруг переставали плавать словно в тумане, девушки становились красивее, а я начинал улыбаться, как идиот. В общем, становился самим собой, как всегда. Фигура у меня худощавая. Я ленивый человек, как и большинство людей вообще, и с физкультурой не то, чтобы не дружил – у нас с ней был вооружённый нейтралитет. Я не занимаюсь физрой до тех пор, пока не решаю, что растолстел как свинья, или когда мне стукает в голову идея, что я хочу кубики на прессе, а физра не напоминает мне о себе большую часть времени и я радуюсь своей шикарной фигуре до тех пор, пока в очередной раз не схожу с Машей куда-нибудь в кафе за её счет. Роста я был невысокого. Выше Маши, конечно, но Маша – коротышка, в ней всего сто шестьдесят, а я возвышаюсь над ней всего-то на голову. Руки-ноги имелись, кисти были тонкими, пальцы обычными – ни длинными, как у пианистов, ни толстыми, как сосиски. Если же описывать лицо… хм… ну не знаю, не знаю. Нос есть, рот есть, глаза тоже на месте. Разве что нос с небольшой горбинкой, под глазом, правым, родинка небольшая, как и на щеке, да и губы правильной формы – не пухлые, но и не тонкие. Обыкновенные такие, по которым, однако, девушки сходят с ума, стоит мне улыбнуться. Ах, Оленька! Лишь ты одна не поддаёшься моему очарованию!!! Сколько улыбок я тебе подарил, сколько взглядов! А теперь, из-за этой идиотки Маши, мне придётся снова подбивать к тебе клинья… От мыслей об Оленьке мне, как всегда, снесло крышу. Ну вот очарован я ей, хоть ты тресни! Люблю её очаровательные губки, её огромные сись… ээ, я хотел сказать глаза, да-да, люблю её огромные глаза! А её крепкая упругая задница!?.. Поняв, что закосить под святую невинность у меня получается как-то дерьмово, я уныло вздохнул, оттянул пальцем пушистый и мягкий ворот свитера, и кисло взглянул на собственное отражение. Отражение ответило мне тем же, хотя, чувствую, его так и подмывало показать мне фак. Помахав на прощание ручкой зеркалу, я в последний раз глянул на часы, душераздирающе вздохнул и в очередной раз звякнул на сотовый Марии Валентиновны. - Ты там скоро ваще? – уточнил я в очередной раз, и уже ожидал услышать в ответ «да мне тут осталось только накраситься!!!» и рявкнуть в ответ «так давай рещще уже!!!», как вдруг Мария сказала, что всё, пора, и я, от неожиданности икнув, повесил трубку. Пора идти, да. Через час я познакомлюсь с родителями Марии. Ох, чувствую я, что сильно ещё об этой встрече пожалею, но десять тысяч… В итоге жадность победила – как всегда, и в очередной раз уныло вздохнув, я поплёлся из дома на выход. Вперёд, к приключениям! Вперёд к моей новой фальшивой девушке!!!...