Я бы тебя любила

Впервые я увидела его в дни, когда первые снежинки кружились над Деревней победителей. Они цеплялись за редкие кусты, что остались после бомбежки Дистрикта: хоть деревню и не тронули планолеты, растения не выносили этого смрада, что стоял над Двенадцатым. Льдинки падали прямо в мою раскрытую ладонь, забивались за пазуху, от чего рубашка мгновенно становилась мокрой. В голове играла мелодия, которую постоянно крутили по радио когда-то: что-то о пошлой любви и предательстве. Это мешало мне сосредоточиться. Тишина стояла настолько оглушительная, что я услышала, как Пит проворачивает ключ в замке своего дома. Хотелось провалиться сквозь землю — я не видела его добрых полгода. А точнее — совсем не добрых. Я мечтала о том, что когда он вернется, я обязательно расскажу ему обо всем, что я чувствую, смогу признаться в своих чувствах и попрошу больше никогда меня не оставлять. На нем был старый свитер, серые штаны и огромные ботинки. Спиной я чувствовала приближение парня, видела, как тянулась его тень все ближе к крыльцу моего дома, стоило ему приблизиться на какие-то сантиметры. Сердце колотилось, как бешенное, когда я ощутила его дыхание совсем рядом — кажется, я слышала, как бьется и его сердце тоже. Плечо дернулось, когда холодные пальцы тронули меня ниже локтя. Пит не просил посмотреть на него, но ему не нравилось, что я не обращаю на него внимание — я буквально слышу, как бьются мысли в его голове. — Привет, — он разворачивает меня к себе. Хочется много чего сказать, но я могу только смотреть в его голубые глаза. Слова не идут, а потому я заглядываю за эту небесную радужку, пытаясь разглядеть там прежнего Пита. Парень не терпит такого наглого игнорирования: пальцы смыкаются на моей коже, оставляя больной щипок. Вскрикиваю, когда он тянет меня на себя, заставляя открыться ему. Губы жарко цепляются за его губы, не позволяя упасть нам обоим. Мы висим на волоске над пропастью, позволяем себе раствориться в этих ощущениях. — Привет, — повторяет он уже настойчиво. Ему не нравится то, что я не отвечаю, но и поделать парень тоже ничего не может. Закрываю глаза, снова притягивая его ближе. Мышцы расслабляются, позволяя мне стать такой хрупкой в его руках. Я не видела нашу первую встречу так… Хочется продлить это удовольствие. — Холодно, — говорю раньше, чем думаю о том, что он может не пойти за мной. Хлопаю дверью, оставляя его на крыльце. Озноб касается тела, заставляя меня глубоко дышать. Плечи подрагивают, обхватываю себя руками — это не от холода… Слышу, как громко Пит топает ботинками на пороге — он не знает, что ему делать. Ручка двери опускается вниз, а я уже убегаю по лестнице на второй этаж. Пит торопится, сбивает табурет на своем пути, но успевает к тому моменту, когда я пытаюсь захлопнуть дверь комнаты. — Впусти, — он толкает дверь, ставит ногу в дверном проеме, не позволяя мне закрыть ее. — Боюсь, — говорю правду. — Когда целовала, не боялась, — он усмехается, снова перехватывая мои пальцы. Свободной рукой он открывает дверь, я поддаюсь сразу же. Комната пустая, холодная, совсем нежилая — я и не живу тут. — Ты бы хоть камин протапливала, — выпад в мою сторону. — Я не мерзну, — разглядываю родинку, что спряталась на впадине ключицы. — Или не живешь тут? — он смотрит на мои губы. — Или не живу, — шифруюсь. Я мало провожу времени дома — охочусь. Пит тянет меня к себе за талию, позволяя и мне касаться его в ответ. Целую родинку, что разглядывала минутой ранее, касаясь нежной кожи на шее. Помню, в Туре Победителей, я часто разглядывала спящего парня, пока он не видел. Я помню каждую отметину на его теле, помню каждую родинку, что была доступна моему взгляду. — Китнисс… — Пит скользит ладонями по спине. — Когда ты вернулся? — выдыхаю ему в шею. — Ночью, — голос парня срывается. — Останешься? — поднимаю глаза, хотя и так знаю ответ.

****

В тот первый раз он не думал о моих чувствах, не думал о том, что я не хочу его, или о том, что мне больно… В этот вечер я уже попрощалась с парнем, когда он снова постучался через пятнадцать минут в мою дверь. — Нет, — я еще помнила, какой злостью сверкали его глаза в такие ночные визиты. — Это не приступ, Китнисс… — кажется, его голос был спокоен. — Тогда, зачем ты вернулся? Пит часто задерживался у меня вечерами, но на ночь не оставался. Хеймитч запретил ему появляться тут после одиннадцати в одиночку, а часы уже давно пробили полночь. Соблазн уснуть, наконец, спокойно в его объятиях взял верх, а потому я, скрещивая пальцы, открыла дверь. Лицо парня исказила гримаса не то боли, не то ужаса, когда он увидел меня. Пит грубо толкнул меня на пол, наваливаясь сверху. — Пиииит, — я ругала себя за такую доверчивость. — Тебе понравится, — он высоко задрал юбку на моем платье. — Тебе должно понравиться… Пальцы трогали мою кожу, больно надавливая там, где шрамы только-только стали затягиваться. — Я не хочу! — отбиваться было бессмысленно. На какое-то мгновение мне показалось, что парень услышал меня, но ладони его снова заскользили вдоль позвоночника, справляясь с пуговицами. — Пойдем наверх, — он будто не слышал меня. — Нет, Пит! — цепляюсь за его пальцы, освобождаясь. Парень разворачивает меня к себе, пытаясь увидеть в моем лице что-то одному ему известное. Его глаза были такие же голубые… Это не приступ, не наваждение. Меня хочет Пит Мелларк, а не тот переродок, которого сотворил Капитолий. Я никогда не чувствовала себя такой живой, необходимой, как сейчас. — Если ты так хочешь, — переплетаю наши пальцы, одергиваю юбку платья. Ступеньки скрипят, когда мы поднимаемся в мою комнату. Преодолев ступеньки, останавливаемся на уютной площадке между пролетами. Луна играет с его волосами, заставляя меня коснуться мягких кудрей. Закрываю глаза, предлагая всю себя ласкам парня. Пит нетерпелив, снова рвет пуговицы на спине, оголяя плечо. — Подожди, — пытаюсь остановить его. — Комната… Но он прижимает меня к стене, снова задирая подол. — Расстегни мой ремень, — парень шепчет на самое ухо, заставляя нежную кожу покрываться мурашками. Не соглашаюсь, когда Пит кладет мои ладони чуть ниже своего живота, заставляя меня расстегнуть этот чертов ремень. Пальцы трясутся, но я пытаюсь зацепиться за пряжку, высвобождая кожаную полоску из петель на его брюках. Свободной рукой Пит стягивает с себя штаны, оставаясь в одних трусах. Сжимаюсь в его руках — мне страшно. Я не хотела, чтобы это так случилось. Парень стягивает мое платье через голову. Он не останавливает взгляда на моем теле, он упорно пытается что-то разглядеть в моих глазах. Не хочу плакать, но слезы все же скапливаются в уголках глаз, когда Пит тянет меня к себе, подхватывая одной рукой под коленом. Я никогда не чувствовала себя такой уязвимой, такой доступной… Его длинные пальцы цепляют трусики, и уже через секунду я чувствую, как эта шелковая полоска скользит по моим ногам к полу. Пит подхватывает меня под коленками, заставляя обхватить ногами его пояс. Чувствую, как его член упирается прямо мне между ног, от чего страх еще сильнее охватывает меня. Спина сталкивается с прохладой стены, а парень вжимает меня еще сильнее, до боли. — Комната, — снова повторяю я, но он затыкает мне рот поцелуем. Касаюсь пальцами ног пола, когда Пит протяжно стонет где-то рядом с моим ухом, вызывая волну мурашек. Инстинктивно хватаю его за волосы, притягивая ближе. Он избавляется от своих трусов и уже готов войти в меня, но я упираюсь ладонями ему в грудь, отстраняясь. — Мне страшно, Пит… — прячу холодный нос на стыке его плеча и ключицы. Парень молчит, будто мстит мне за молчание, раздвигает мои ноги своим коленом, снова припечатывая к стене. Пытаюсь защищаться, когда он больно сдавливает мои запястья, заводит руки мне за спину, удерживая в одном захвате левой руки. — Тшшш, — он шепчет прямо на ухо, заставляя меня краснеть. — Это не больно, если захотеть… — Я не хочу, — пытаюсь оправдаться. — Врешь… Вскрикиваю, когда Пит касается меня там. Стон срывается с губ раньше, чем я могу его сдержать. Парень, видимо, принимает это как призыв к действию. Спина выгибается дугой, когда Пит одним резким движением проникает внутрь меня. Боль не затихает, сердце противно стучит о грудную клетку, заставляя меня плакать. Утыкаюсь мокрым лицом в грудь парню. Не сразу понимаю, что он остановился. — Продолжай, — хватаюсь за его плечи, имитируя движения вперед. — Давай! — кричу уже громче. Пит покидает мое тело, заставляя меня снова выдохнуть, сглатывая слезы. Оседаю в его руках, спускаясь по стене на пол. Жгучая боль между ног не дает успокоиться. Противно от себя самой, противен Пит. — Можешь продолжать! — я захлебываюсь собственными слезами. — Ты же так хочешь… Пит садится рядом, утыкаясь лицом в мои грязные колени. Он до боли сжимает меня в объятиях. Он не оправдывается, а значит — не жалеет. Пытаюсь выловить хоть каплю того волшебства, что обычно витает в этом месте, когда лунный свет играет с пылью. Сейчас он играет с его волосами. Рука снова тянется к мокрым прядям. — Ты все равно бы был первым, — выдавливаю из себя, сквозь слезы. — Наверное, я привыкну… Пит так и сидит, обхватив мои колени руками. Я тянусь к его ладони, вожу пальцем по грубой коже. Он дергается, но когда понимает, что это я, поднимает глаза. — Пойдем спать, — силюсь не заплакать. — Мне, наверное, лучше уйти, — он поднимается, тянет меня вверх. — Нет! — пугаюсь, что потеряю его теперь навсегда. — Останься… Я бы его полюбила. Я его уже давно люблю. Я знаю, что первым мог стать только он, знаю, что только с ним я задержусь здесь надолго.