Я бы тебя любила

Машина, которой Пит обычно взбивает тесто, шумит на первом этаже. Отрываю голову от подушки, приглаживая взлохмаченные волосы на затылке. Прикрываю глаза, вдыхая воздух несколько раз через ноздри. Утреннее весеннее солнце только восходит на горизонте, а значит, окна еще будто затянуты теми тучами, что никак не оставят дистрикт в покое уже которую неделю. Потягиваюсь, спускаю ноги с кровати, тут же попадая в тапки. Сумерки еще прячутся по углам коридора, когда я топаю вдоль стен, стараясь все же не шуметь. На ходу плету косу, собираю волосы. — Привет, — шепчу, хотя мы с Питом одни в доме. Он живет в соседней комнате, комнате, которая предназначалась когда-то для гостей. Занимать каждому из победителей целый дом кажется роскошью — некоторые вообще не имеют крыши над головой. Хеймитч настаивал, чтобы Пит жил с ним, но я настояла на том, что разницы никакой нет в том, с кем он будет жить. Ментор не знает о том, что произошло между мной и Питом полгода назад. Никто не знает… Мы и сами постарались забыть. — Доброе утро, — парень шепчет в ответ. — Разбудил? — он показывает на аппарат на столе. — Неа, — зачем-то вру я. — Много спать вредно, — добавляю. — Ты не спишь много, — Пит хмурится. — Хотя бы пару часов поспала? — он всегда об этом спрашивает. Разворачиваю к себе часы, что стоят на холодильнике — начало пятого. — Три часа, сорок минут, — отчитываюсь посмеиваясь. — А ты? — парня так же, как и меня мучают кошмары по ночам. — Три часа, тридцать минут, — он смеется, заставляя и меня улыбнуться. — Колыбельные никто не поет… Я вспоминаю о том, как пела когда-то, кажется, в прошлой жизни, колыбельные для Прим, и улыбка сразу же исчезает с моего лица. Я знаю, что Пит не хотел напоминать мне об этом, но не могу ничего с собой поделать. — Извини, — Пит оказывается рядом. — Все хорошо, — принимаю его ладонь. — Чай кипел? Парень морщит нос, качая головой. Значит, буду ждать, пока закипит. Я покорно иду за ним через кухню, так и не выпуская пальцев из ладони парня. Пит усаживает меня на стул, сам же снова встает напротив меня, загружая новую порцию теста. Постепенно он приходит в себя: я вижу, как он снова набирает прежнюю силу, мне нравится следить за тем, как он вымешивает тесто, прилагая все усилия для того, что выпечка была легкой и воздушной. Вены ниже локтя вздуваются всякий раз, когда Пит касается теста, прижимая его к столу. Мука, рассыпанная по столу, взлетает в воздух всякий раз, когда парень делает неосторожное движение. — Можешь поспать в гостиной, — он знает, что я буду спать спокойно, пока он рядом. Отрицательно мотаю головой — я выспалась. Булочки Пит выкатывает со знанием дела: быстро и умело. Каждую булочку он покрывает специальной глазурью, а некоторые посыпает сыром — это для меня. Чайник на плите заставляет меня оторваться от наблюдений, подскакиваю на месте. — Я сама, — не хочу отвлекать Пита от его занятия. Наполняю кружки кипятком, поворачиваюсь к столу, чтобы взять чайник с заваркой, мой взгляд цепляется за широкую спину парня. Вижу, как выпирают его лопатки под футболкой, как играют мышцы. Пит занят своим делом, но он застывает на месте, видимо, заметив, что я притихла. Мне до жути хочется обнять парня, но я даже не могу заставить себя двинуться с места. В первый же вечер нашего совместного проживания мы договорились, что игры больше не будет. Но ведь я не играю? Делаю несколько шагов вперед, буквально чувствую то напряжение, что исходит от парня. Знаю, что он не сможет меня сейчас остановить, так как его руки заняты, а потому смело касаюсь его широкой спины. Запускаю руки подмышки парню, обхватывая его грудь со спины. — Что ты делаешь? — Пит пробует обернуться, но я недовольно шикаю на него, не позволяя. — Я давно мечтала коснуться тебя, — сцепляю руки замком на его груди. — Коснуться так, как я хочу… Пит больше не предпринимает попыток посмотреть на меня, что удивляет, но я практически сразу нахожу причину этому: в коридоре, прямо напротив кухни, блестит огромное зеркало на стене. Я выглядываю из-под руки парня, могу любоваться нашим отражением так же отчетливо, как и он. Я вижу, как двигаются желваки на мощной челюсти парня, вижу, что он с трудом, но сдерживает себя в руках. Я помню, как Пит властно прижимал меня к себе в ту ночь, как трепетали его ресницы в первые секунды нашего единения. Прижимаюсь ухом к его спине, вслушиваясь в гулкое биение сердца: кажется, еще немного и оно пробьет грудь, окажется прямо в моих руках. — Я хочу, чтобы ты снова спал со мной, — произношу тихо, шепчу ему в футболку. — Китнисс, — мы уже не раз это обсуждали. — Ты не понимаешь… — Понимаю, — расцепляю руки, но так их и не убираю. — Мы ведь не пробовали… Я не могу спать нормально без тебя… Я злюсь на Пита, злюсь на себя… Я знаю, что как раньше не будет уже никогда, но так хочется… Мои ладони скользят вверх по его рукам, наконец, я обнимаю его за плечи. Пит отряхивает руки от муки, перехватывает мои пальцы. — Не могу, — он почти стонет. — Я не могу, Китнисс… Я никогда себе не прощу того, что сделал с тобой в ту ночь… Злость кипит во мне, бурлит так, что на секунду мне самой становится страшно. Сбрасываю его ладони с моих запястий. Срываюсь с места, забыв про чай и завтрак. Закрываю дверь на ключ, когда слышу тяжелые шаги в коридоре. — Может, мне правда лучше было пожить с Хеймитчем? — Пит стоит прямо за дверью. — Ну и уходи! — выкрикиваю с кровати. — Проваливай! Буди его там по ночам своими кошмарами! Я знаю, что Пит не уйдет, знаю, что уже через час я буду жалеть о сказанном, но сейчас я злюсь, как никогда ранее, мне хочется задеть Пита, сделать так, чтобы ему было еще больнее… Хотя, куда еще? Пит мнется за дверью, не решаясь постучаться или уйти. Я замечала, что, когда ему становится нестерпимо плохо, он просто будто застывает на месте, словно, что-то вспоминая. Так и сейчас, я будто вижу, как застыл его взгляд. Что происходит с ним в эти минуты? Он борется с начинающимся приступом, или же, наоборот, пытается отключить все чувства? — Хорошо, — мне даже кажется, что мне почудился его ответ. — Если ты так хочешь… Шаги удаляются, а я уже выбегаю за ним, хватая за локти. — Я пошутила, — цепляюсь за него. — Останься… — толкаю его к стене, не пуская дальше. — Пошутила… Пит часто кивает, будто соглашаясь, но я вижу боль в его глазах. — Не слушай меня… Ладно? — пытаюсь поймать его взгляд. — Никогда не слушай. Делай так, как сам хочешь. Я могу говорить много глупостей, ты же помнишь? Пит кивает уже осознанно, наконец, я ловлю его взгляд, он смотрит на меня с любопытством. — Я думал, это я у нас мастер по глупостям, — Пит отводит мои руки, высвобождаясь. — Булочки… Таймер на кухне срабатывает почти в эту же секунду… Да, булочки, Китнисс… Спешу за парнем, на стул так же забираюсь бесшумно, подтягиваю к себе кружку с еще горячим чаем. Раскаты грома за окном заставляют нас обоих подпрыгнуть. Пит выходит в прихожую, открывает дверь, впуская в дом сырой, весенний воздух. Мы уже делали так однажды: завтрак на крыльце дома. Пит настаивает, чтобы я надела теплый свитер, я же теряюсь, не могу вспомнить, в каком из шкафов у меня теплая одежда. Парень натягивает на меня свой свитер через голову, приглаживает выбившиеся из прически пряди. Чай не обжигает руки, но согревает желудок. Я украдкой поглядываю на профиль Пита, который так же как и я прислонился к косяку напротив. Наши ноги соприкасаются, заставляя меня покрываться мурашками всякий раз, когда я думаю об этом. Я разглядываю острые скулы парня, скольжу взглядом по его подбородку к шее, вниз. Пит не спеша поворачивает ко мне голову, встречаясь взглядом. — Что? — он улыбается. — Ничего, — я улыбаюсь в ответ. — Почему ты не спишь по ночам? — я знаю ответ, но, чтобы решить проблему, о ней нужно хотя бы поговорить. — Мне снится он, другой… — Пит снова отворачивается. — Будто он завладел мной, добрался до тебя… — Мне ничего не угрожает, — я толкаю его ступню носом домашних тапок. — Когда ты рядом, я в безопасности… Пит кивает, а через секунду я снова чувствую его взгляд. — Не слушай меня в другой раз, — я извиняюсь за произошедшее. — Ты ведь знаешь, что я не хочу, чтобы ты уходил… Никогда. — Когда-нибудь мне нужно будет уйти, — парень снова отворачивается. — Я не смогу быть вечно твоим…соседом… — Ты не сосед, — говорю уверенно, так, чтобы он понял. — Китнисс? — его голос неуверенный. — Как ты думаешь, — Пит усмехается, но я вижу, что эта веселость напускная. — Ты бы смогла меня полюбить? Ты бы меня любила? — вопрос дается ему с трудом. — Да, — отвечаю честно, я давно уже решила это для себя, еще тогда. Вижу, как дрожат его руки. Пит старательно прячет улыбку, а я в свою очередь тоже смеюсь, отворачиваясь. Тянусь к нему, перехватывая пальцы парня. Я никуда тебя не отпущу…

***

Дождь стучит по стеклу, отбивая свой неровный ритм. Молния озаряет мою комнату каждую минуту. Сон не идет, что является уже чем-то привычным. Я сказала Питу, что буду ждать его в комнате, если он захочет поговорить или просто быть рядом. Слышу, как парень ворочается в своей комнате — кровать противно скрипит, заставляя меня всякий раз вздрагивать. Больше всего на свете я мечтаю о его покое. Пит спит меньше меня, а я не могу похвастаться здоровым сном. Осознание ситуации приходит внезапно. Почему я не могу сама пойти к нему? Огонь в лампе еще теплится, я спускаю ноги с кровати, пряча улыбку. Огоньки за стеклом играют с моей тенью, растягивая ее в коридоре до невероятных размеров. Через уголок глаза я вижу, как пыль летает вокруг огня, словно мотыльки на крыльце вьются над лампой. Дверь в комнату парня открыта, так что я скольжу босыми ногами прямо к кровати. Лампу оставляю тут же на прикроватной тумбочке. Пит только поворачивает ко мне голову, но не сопротивляется. — Не прогонишь? — я ложусь рядом, не дожидаясь ответа. Переплетаю наши пальцы, прижимаю затылок к его груди. Пит будто хочет что-то спросить, я слышу, как тяжело он вздыхает. Трогаю уголок покрывала, натягиваю ткань и себе на ноги. Я чувствую прохладу протеза парня, но это заставляет меня прижаться к нему еще ближе — я будто хочу согреть его. — Ты меня любишь, — я уже знаю, что он спросит следующее. — Правда или ложь? — Правда, — я крепче сжимаю его ладонь. Парень вздыхает, но уже через мгновение я чувствую его ладонь на своей пояснице. Я хочу защитить тебя от всего, что когда-то тебе внушили в Капитолии; хочу петь тебе колыбельные, что принесут облегчение твоим снам; я подарю тебе звезды, которые приведут тебя ко мне всегда; я заберу твои сны, только бы ты спал без кошмаров; я буду отгонять ветра, что тревожат тебя по ночам; я буду ждать тебя всегда, что бы не случилось…