Я бы тебя любила

Жизнь не стоит на месте — все меняется. В тот май, когда мне, наконец, исполнилось восемнадцать, я поняла, что не смогу отпустить Пита, как бы он не пытался сбежать от меня. Приступы обострились весной, но к лету стало легче. Хеймитч говорил, что душевнобольным всегда становится хуже к весне и осени. Я же Пита таковым не считаю и ему запрещаю так думать о себе… Про тот срыв осенью мы умолчали. Совершеннолетие Пита выпало на первый день августа. Он был младше меня на два с половиной месяца, и я часто поддевала его этим фактом. Первое время парень скромно улыбался, но с приближением дня его рождения будто осмелел, шутил вместе со мной: говорил, что когда мне стукнет сорок, ему будет еще тридцать девять, а, значит, еще не известно, кто над кем будет смеяться. Я для себя усвоила только одно — он планировал быть со мной как минимум до этого времени. В тот жаркий день к нам на ужин пришел ментор. Он выпил как обычно больше нормы, громко смеялся и, уходя, сказал, что теперь мы можем пожениться официально, и никто не сможет нам возразить. Практически каждую ночь я делю кровать с Питом, но наши отношения не выходят за рамки приличия. В самые темные и тревожные ночи, когда сны владели нашим сознанием, обманывали наш разум, а затем выплевывали на сушу реальности, я позволяла себе коснуться таких желанных губ, но утром мы об этом никогда не вспоминали. После первой такой ночи смущение было допустимым, мои щёки краснели, а Пит прятал свой взгляд, но в последующие рассветы стыда уже не было. Кажется,будто прошло много лет с той ночи, когда Пит сделал меня женщиной, поэтому было смешно стыдиться поцелуев, которые приносили успокоение. Однажды ночью я проснулась от того, что мне приснилась горная река, шум бурного течения которой закладывал уши. По привычке я подалась вперед, чтобы обнять парня, но не уткнулась, как обычно, в спину Пита, а перевернулась на живот, оказавшись одна в постели. Шум воды в ванной комнате видимо меня и разбудил. — Пит? — я тихо шептала. Он никогда не бросал меня в три часа ночи, чтобы принять душ. — Все хорошо? Отсутствие ответа пугало, и я боязливо спустила ноги с кровати, но так и не нашла тапки. На удивление, дверь была приоткрыта, как будто парень спешил скрыться в душевой. Желание заглянуть внутрь толкало меня вперед, хотя разум и говорил не делать этого. — Все хорошо? — еще раз спросила я. Вода лилась потоком, видимо, заглушая мои слова. Тяжело вздохнув, я все же положила ладонь на ручку двери и толкнула ее. Матовые стенки кабинки скрывали от меня парня внутри, но я отчетливо видела, как он прижался к толстому стеклу, игнорируя ранее мои призывы откликнуться. Я не могла видеть всего, что происходило внутри, но тут моих ушей коснулся громкий, гортанный стон: не было никаких сомнений, что он принадлежал Питу. Хлюпающие звуки заставили меня тут же ретироваться. Пара шагов — и я уже снова пряталась в кровати, укрывшись одеялом с головой. Уснуть я больше не могла — мне казалось, что Пит услышал мои шаги, что меня поймали. Из головы никак не шло то, что я только что видела. Шлепанье его мокрых босых ног в ванной заставило меня крепко зажмуриться, и постараться дышать ровно. Через пару минут Пит скользнул под одеяло, коснувшись моего бедра случайно ладонью. Я вздрогнула, но в темноте Пит, кажется, этого не заметил. — Спи, — горячая ладонь легко коснулась моей щеки, мягко поглаживала кожу. — Я не потревожу твой сон. Никогда… Но я знала, что Пит уже потревожил не только мой сон, но и мою фантазию… Дождавшись, когда он уснет, я скользнула в ванную, где стоял сырой, тяжелый воздух и, кажется, впервые позволила себе мечтать о парне так, как ни о ком не мечтала… Он был тут меньше часа назад, я представляла, как Пит трогает себя этой губкой для тела, как пена скользит по его телу, смывая остатки желания. Я уже давно не была девочкой, и знала, как нужно снимать такое напряжение… Рассказать Питу о том, что я тогда подглядывала за ним в душе я не смела, но отчетливо понимала, что мы уже давно не дети. Рано или поздно мы вернемся к тому, с чего начались когда-то наши непростые отношения после революции…

***

— Ты прячешь карты в рукаве! — моя ярость не имела выхода, а потому я кричала на парня. — Раньше тебе так не везло! Карты полетели на другой край стола, а Пит звонко рассмеялся. — Дуракам везет, Китнисс, — он пытался поймать мою руку, чем еще сильнее выводил меня из себя. — Отстань! — я дернула плечом, ускользая. — Ты мухлюешь! — повторила я уже в десятый раз сегодня. Будь проклят старый Хеймитч, который нашел колоду потрепанных карт на чердаке, когда помогал нам поднимать туда старые вещи! Я не могу назвать себя азартным человеком, но в карты мы с Гейлом раньше часто играли, особенно, в дождливые осенние вечера, каким был и сегодняшний. — Не трогай! — Пит потянулся за колодой, чтобы раздать новую партию. — Я сама! И пусть он только попробует ещё раз выиграть! — Скучно играть на интерес, — Пит лениво зевнул. — И? — кажется, от злости я покраснела до макушки. — Я не буду играть на раздевание! — на ум почему-то пришёл пошлый фильм, который я случайно подглядела по телевизору, в одну из бессонных ночей. — Ты играла на раздевание? — улыбка мгновенно сошла с лица парня. — Ннет, — я отчего-то стала заикаться. — Но знаю, что вы парни любите в такое поиграть! — Я видел тебя голой, — Пит смущенно отвел глаза. Это замечание заставило меня покраснеть. Карты выпали из мои рук, а злость к парню только крепла. Если бы я согласилась играть на раздевание, он бы опять мухлевал? Неожиданно, даже для самой себя, мне захотелось задеть Пита, толкнуть его, да посильнее! Я даже представила, как смешно он завалится, прямо на пол, а я буду ликовать. — Получай! — одним движением я перемахнула через низкий кофейный столик, за которым мы играли, сидя на полу. Пит явно не ожидал этого, потому сразу же сдался. Удар в грудь — и он уже лежит подо мной, опешив. — Где ты их прячешь? — я шарила по его карманам, не стесняясь. — Нет, Китнисс! — Пит пытался вытащить мои руки их карманов домашних штанов. — Нет там ничего! Пит густо покраснел, а я, по инерции толкнув руку в кармане глубже, натолкнулась на его твердеющую эрекцию. Первые секунды я не могла сообразить, чего только что коснулась ладонью, пусть и через ткань, уже через мгновение одернула руку. Пит же, уловив момент, умудрился вывернуться подо мной так, что я оказалась припечатанной, как бабочка, к полу. Сильные руки держали мои запястья высоко над моей головой, а глаза изучали красное лицо. Пит сел прямо на меня, крепко стиснув своими ногами мои бедра. Грудь высоко вздымалась — дома я не носила бюстгальтер никогда. Широкая домашняя кофта задралась на животе, еле прикрывая грудь, и, кажется, теперь парень мог видеть коричневый сосок, который упирался прямо в его грудь. Пит отстранился, но не прошел мимо загорелой полоски кожи, что открылась его взору. — Китнисс, не шути так с парнями больше, — парень тяжело дышал. — Я ведь могу и отпор дать… Он перехватил мои запястья одной рукой, а вторую положил мне на живот, чуть ниже пупка. — А то, что будет? — я прекрасно знала ответ, но не смогла умолчать. Большим пальцем руки Пит проник под резинку домашних штанов, отчего все мое тело напряглось. Я при всем желании не могла этого видеть, как бы я не изворачивалась, но касание ладони Пита говорили за него. Парень наклонился прямо ко мне, не разрывая наших взглядов. — Ты знаешь, что будет, — дыхание Пита щекотало мои губы. И он поцеловал меня. Я не могла и не желала сопротивляться. Пит цеплялся за мои губы, как путник, который давно мечтал напиться студеной воды. Он не углублял поцелуй, он просто трогал языком мои губы, посасывая их. Подавшись вперед, я ухватилась за эти движения настолько, насколько могла. Дыхание парня обжигало меня, заставляло сердце стучать чаще. Я уже видела его таким однажды. Прежние ощущения вернулись ко мне, и я выдохнула протяжный стон прямо ему в губы. Пит дернулся, словно ужаленный. Я почувствовала, как ослабла его хватка, и мои руки свободно опустились вниз, в попытке удержать парня. Подняться быстро он не мог, поэтому я успела зацепиться за его футболку, не понимая, что произошло, почему он отступился от начатого. — Что случилось? — я села, ухватив его лицо ладонями. — Почему ты остановился? — Ты будешь жалеть, — Пит убрал мои ладони и, наконец, смог подняться. — Так нельзя, Китнисс… Я помню все, что сделал с тобой! — он уже удалялся по лестнице. — Спокойной ночи… Злость вперемешку с возбуждением заставляли меня глубоко дышать, но спокойствие не приходило. Я поняла, что сейчас расплачусь, а потому решила сбежать в ванную. Проходя мимо комнаты Пита я наткнулась только на запертую дверь, а, значит, меня тут сегодня не ждут… Слёзы душили, но я дошла до своей комнаты с гордо поднятой головой, а потому упала на кровать, так и не решившись подняться с нее до самого утра. Всю ночь я думала только о том, почему парень меня отвергает. То, что я ответила на его поцелуй, давало понять, что я совсем не против продолжения. Пит же подорвался, стоило мне только довериться ему. Я прекрасно помнила, что случилось той ночью, почти год назад, и так же помнила, как мое тело реагировало на него… Я пыталась найти причину такого со мной обращения, но сон все же сморил меня уже с первыми рассветными лучами. Через пару часов я услышала, как Пит выскользнул из своей комнаты, как прошуршал по коридору к лестнице. Дверца шкафа внизу хлопнула, а значит, он искал свою кофту и куда-то собирался. В такое тихое утро я без труда различила, как скрипнула дверь, а затем на меня обрушилась лавина паники, когда я подумала, куда мог пойти парень. Ноги сами несли меня к окну, а пальцы цеплялись за оконную раму. — Пит! — напуганные птицы метнулись вверх, а Пит уже был на выходе из Деревни. — Ты никуда не пойдешь! Парень остановился, но я боялась, что он сейчас продолжит свой путь. — Стой! Я сейчас выйду, — я не могла себя заставить бежать вслед, так как боялась, что он исчезнет, стоит мне отойти от окна. Я даже подумала спрыгнуть вниз — высота второго этажа меня не пугала. Но Пит, видимо, прочитав мои мысли, поднял руки вверх, заставляя меня остановиться. Нельзя было терять ни  секунды, поэтому я стремглав понеслась к лестнице, а там уже нащупала босыми ногами обувь. Не было времени одевать что-либо сверху, поэтому на улице я оказалась в одной мятой ночной рубашке и охотничьих ботинках. Пит шел мне на встречу, я же рванула к нему, боясь, что он пропадет. — Никуда ты не пойдешь! — я повисла на его руке, которой он пытался меня перехватить. — Возвращайся в дом! — я не узнала свой голос. — Сейчас же! Пит только цеплял меня своими широкими ладонями, уговаривая не кричать. Через его плечо я видела, как открылась дверь в бывшем доме Пита — сейчас там жила семья с четырьмя детьми. Маргарет я, по всей видимости, разбудила своими криками и сейчас она просто стояла на крыльце и с укоризной смотрела на меня. — Пойдем в дом, — Пит тащил меня к крыльцу, но я отчего-то теперь сопротивлялась. — Куда ты собрался? — меня было не остановить. — Я не пущу тебя! — я повисла на его шее. — Никуда я не собрался! — парень подхватил меня, опуская на крыльцо. — Ты простыть хочешь? — теперь он повышал голос. — Пойдем… Он крепко сжал мою ладонь, от чего слезы выступили у меня на глазах. В один миг я успокоилась. Он идет за мной, в наш дом, и я его больше никуда не выпущу отсюда. — Ты всех перебудила, — Пит повысил голос, как только дверь за нами закрылась. — Что за концерт, Китнисс? — он нервничал, а губы его тряслись от злости. — Я думала, что ты уйдешь, — голос мой дрожал. — Насовсем… Бросишь меня… Думала, попросишь поселить тебя с Хеймитчем, или вообще переедешь в город. От меня… Лицо Пита расслабилось, а взгляд стал добрее, когда он посмотрел на меня сейчас. — Разве бы я смог? — он притянул меня к себе. — Я договорился, что позавтракаю с мэром, и мы обсудим с ним строительство небольшой пекарни. Нашей пекарни… — Пит гладил мою холодную спину через ткань, согревая. — Придется ему позвонить и извиниться… Я понимала, что если Пит сейчас уйдет, он еще успеет к завтраку, но эгоистка Китнисс не хотела его отпускать. — А ты можешь позавтракать с ним завтра? — я подняла голову, но Пит не смотрел на меня, а изучал узоры на потолке. — Завтра, - он, наконец, опустил взгляд. — Ты не выспалась, — Пит уже вел меня к лестнице. — Пойдем, поспим, да? — он стянул с себя кофту, и в мгновение я снова ощутила приятное томление внизу живота. Преодолев один лестничный пролет, я поняла, что не могу потратить это утро на сон, даже в обнимку с ним. Именно здесь он тогда заставил меня гореть и желать его, как никого другого ранее. — Подожди, — я заставила Пита остановиться. — Вчера я прекрасно помнила, что случилось между нами в ту ночь, но я желала тебя не меньше, чем желаю сейчас. И я даже не уверена, что буду желать тебя так когда-то еще… Пит будто переваривал все сказанное. Он не прятал глаз, и я видела, как лучи играли с его ресницами, пропуская сквозь них свет. — Будешь. Желать… - Пит, наконец, решил что-то для себя. — И каждый раз будет казаться, что сильнее уже невозможно… Парень потянул меня за руку в комнату, но я в этот раз сама прижала его к стене, не давая уйти. Пальцы сами потянули за бляху ремня, а через мгновения я уже тянула вниз язычок на замке его джинсов. — Подожди… — Пит дышал между поцелуями. — Комната, Китнисс… Но я не могла ждать. Окно над самым потолком пропускало сюда свет, но все же делало это место волшебным. Не придумав ничего лучшего, я опустилась перед любимым на колени и потянула вниз штаны прямо с трусами. Член его мне казался огромным, но я осмелилась прикоснуться к нему языком. — Нет, Китнисс… — Пит явно боролся с собой. — Не сейчас… Парень протянул мне руки, заставляя подняться. Он зацепил края моей ночной рубашки, оголяя мое тело так же, как когда-то оголил передо мной свою душу. Его губы коснулись коричневого соска, а я думала о том, что на нем все еще футболка — не честно. Наконец, избавившись от одежды, Пит прижал меня к стенке, приподняв над собой. — Может, мы все же дойдем до кровати? — его шепот заставил меня открыть глаза. Я отрицательно покачала головой и притянула его еще ближе. Мои ноги обвили его бедра, от чего я оказалось такой открытой перед ним, такой уязвимой. Головка члена упиралась мне между ног, но Пит так и не рискнул толкнуться вперед. — Я хочу тебя, Пит… Толчок вперед заставил меня еще сильнее вжаться в стену. Я не чувствовала страха, хотя признаться, в первые секунды снова почувствовала ту боль, что заставила меня плакать. Пит коснулся губами моего плеча, как бы спрашивая — может ли он продолжить? Сил хватило только на то, чтобы склонить подбородок, соглашаясь. Размеренные, плавные движения быстро сменились резкими, горячими. Мои ноги сами скользнули вниз, и уже через мгновение я коснулась кончиками пальцев пола. Но Пит не отпускал меня, он подтягивал меня вверх толчками, отчего ощущения только усиливались. — Пит, — чужой, не мой голос прошептал его имя. Услышав себя будто со стороны, я вздрогнула — столько желания было в этом полувздохе, полустоне. — Я… — Пит задыхался, как и я. — Я люблю!.. — он дернулся вперед, заставляя меня снова всхлипнуть. — Тебя, Китнисс… Мое имя из его губ сорвалось с таким надрывом, что, казалось, не было сил больше держаться. — Люблю, — отозвалась я эхом. – Пит, пожалуйста.. — Да, — я до конца не понимала, что он хочет мне сказать. Неожиданно его член покинул меня, но тут же я почувствовала его пальцы прямо на том бугорке, о чувствительности которого я уже знала. Ощущение того, что меня касаются его пальцы там, заставило меня прогнуться в спине и шумно выдохнуть. Мир вокруг разлетелся на осколки, но через секунду я почувствовала, как прижимается член Пита к моему бедру, а еще, спустя мгновения, что-то теплое скользнуло вниз по моей ноге. Опустив глаза вниз, я увидела, какая красная была головка его члена, как Пит прижимается ко мне, трогая и себя тоже. — Пойдем… — он уже падал от бессилия. — Кровать… И я вспомнила, как звала его на кровать в ту ночь, но Пит не хотел ждать… Не мог терпеть. Теперь же я не нашла в себе силы пройти несколько метров, так горело все внутри меня. Пит не виноват, что девушка может испытывать боль в первый раз… Он не хотел обижать меня, не делал это намеренно… Он всего лишь хотел владеть мной, как я сейчас хотела его. И опять хочу… — Нужно поспать, — Пит заставил меня отвлечься от самоанализа. — Ты как? Он лежал рядом, абсолютно голый, но на его лице сверкала самая довольная улыбка. — Я? — я думала что ответить. — Как… Люблю тебя… Как-то… Парень улыбнулся, не сводя с меня взгляда. — После… — Даже после всего, что я с тобой только что сделала, — я засмеялась. Пит в мгновение стал серьезным. Он развернул меня в своих руках так, чтобы я оказалась лицом к нему. — Ты не должна думать, что та ночь была нормой, — кажется, ему передумалось спать. — Это было жестоко, даже если тебе понравилось. Я не думал, что в первый раз это случится так. Но я буду очень стараться, — он выделил последние слова. — Очень стараться, чтобы этого больше никогда не повторилось. Хорошо? — Да, — мой взгляд скользнул по его груди, спускаясь к животу. Я бы не смогла бросить его. Ни после того, что нам пришлось пережить… Что бы было, если бы Эффи не вытянула тогда наши имена на Жатве? Смог бы Пит подойти ко мне? Просто заговорить? Да. Я бы его любила? Да.