Приключения эльфанутого Инквизитора.

Дориан Павус — тевинтерский маг. Он обладает каким-то особым очарованием и невольно заставляет собой любоваться. Я заметил его привлекательность еще при первой встрече, когда мы столкнулись в Редклифе. И, с тех самых пор у меня не было еще ни одного дня, в котором я не подумал бы об этой тевинтерской ехидне. Полагаю, не стоит объяснять, что у долийцев преобладают исключительно стандартные отношения? А потому подобного рода влечение к мужчине было для меня дикостью и заставляло сомневаться в адекватности собственной ушастой головы. Мне ведь уже все уши прожужжали о будущей жене и наследниках. А тут, на те вам, пришел конец всем традициям и пониманиям стандартов в моем бледном лице. «Булькну в элевый омут.» — Пришла в голову идиотская мысль. — «И буду плавать там топориком с полным погружением, пока снова не начнут нравиться женщины». Именно с такого рода мыслями я сверлил взглядом землю, когда впервые возвращался с совместного задания с Дорианом. То, что со мной помимо тевинтерца были еще Кассандра и Блэкволл, меня, кажется, вообще не колышило. Время нынче было далеко не мирное, а потому ничего удивительного в том, что на нас напали, не было. Кажется, люди уже в конец отчаялись и одичали, если решились напасть на четверых отлично вооруженных путников. Мы раскидали бы разбойников, как котят, если бы в самом начале я не сплоховал. Вместо того, чтобы сосредоточиться на враге я все свое внимание устремил к Павусу и соизволил замереть подобного каменному изваянию. Тевинтерец колдовал со знанием дела, и выходило это у него не только устрашающе, но и чертовски эффектно. И сейчас его можно было увидеть во всей красе. Дориан всегда излишне капризен и прихотлив. На словах. Сейчас на деле можно увидеть как избалованный тевинтерский «принц», не ведая страха и сомнений, несется грудью на амбразуру, и уж явно не страшась попортить свою идеально уложенную прическу, а заодно обзавестись парочкой дырок от стрел в туловище. Реагирую прежде, чем успеваю толком понять, что случилось. Зоркий долийский взгляд, с детства отточенный на охоте в лесу, безошибочно улавливает летящие стрелы, а потому тело инстинктивно дергается и в следующее же мгновение вокруг тевинтерца вспыхивает барьер, который вовремя прерывает возможную встречу стрел с целью, не позволяя превратить спину Дориана в подушечку для иголок. Но… — Себя бы так защищал, Инквизитор! — Слышу твердый голос Кассандры и, отвлекаясь от Дориана, вижу, как мечница стоит передо мной, закрывая нас своим щитом, и не позволяя разбойникам перестрелять нас как уток. Но, это еще не все, чувствую что-то странное и опускаю взгляд. Так, это расплывающееся по одежде на боку багряное пятно не предвещает ничего хорошего. — Фен’Харел вас всех подери… — Срывается с губ шипение, а рука рефлекторно начинает зажимать кровоточащую рану в боку. Стрела прошла вскользь, но этого хватило, чтобы рана была не маленькой. Впрочем, плевать! И хуже бывало! Утешаю себя этим и крепче сжимаю посох правой рукой, размах и удар о землю, после чего с набалдашника посоха срываются молнии, что ударяют по разбойникам и рикошетом начинают отскакивать от одного к другому. Боль, оцепенение и все тело заходится в конвульсивной тряске, вот, что можно почувствовать, если в тебя маг шарахнет данным заклинанием. Знаю по себе, ибо однажды мне уже не повезло столкнуться с этим опытом. И пусть эффект не так уж долог, но этого хватает, чтобы Блэкволл и Дориан успели прикончить оставшихся. Искательница же все еще не отходит от меня, по-прежнему работая живым щитом на пути к возможной опасности, и только когда последний враг падает наземь бездыханный от пущенной тевинтерцом молнии, Кассандра, наконец, поворачивается ко мне. — Можно узнать, о чем ты только думал, когда встал посреди боя как вкопанный? — Её голос, как и всегда, подчеркнуто строгий, но в глазах виднеется беспокойство. Быть может Искательница порой излишне сурова в своих взглядах на жизнь, но она стала мне хорошим другом. — О прекрасном я думал… — Бурчу в ответ, словно провинившийся ребенок. Да и вся эта картина, и выглядела так, словно мать отчитывает нашкодившего сынишку. — О прекрасном? Ну, стало быть обо мне. — Доносится до слуха до боли родной голос. Перевожу взгляд на подоспевшего к нам Павуса и криво усмехаюсь. Обычно я бы выдал едкое замечание. Обычно. Но только не в этом случае. Как бы тевинтерец не бахвалился, а у меня никогда не получалось и рта открыть, чтобы как-то кольнуть его. Пожалуй, просто потому, что даже это мне в нем нравилось… Тааак, мысли опять едут не в ту сторону. Нет, ну в самом-то деле, что со мной такое? Я тут кровью истекаю, а вместо лечения думаю об одном шикарном брюнете с пронзительными серыми глазами. Стоп. Шикарном? Чего, мать твою?! — Митал’анаст… — Тихо вздыхаю своим мыслям и устало опускаюсь на землю, буквально съезжая по скале, на которую любезно привалился. — Не двигайся. — Слышу тихий шепот и невольно открываю глаза. Дориан всего в парах сантиметров от меня. Убрал мою руку, дабы удобнее было исцелять рану. Но, я словно и не чувствовал процесса исцеления, а на боль даже не обратил внимания с тех пор, как почувствовал теплое прикосновение к своей коже. Мне всегда казалось, что кожа у Дориана будет очень нежной. А какой еще она могла быть у избалованного тевинтерского «принца»? Что ж, в догадках я таки не ошибся. Но, что гораздо важнее, сейчас я замечаю в его глазах то, что не заметил еще мгновение назад по невнимательности — волнение. Сильное и совершенно не прикрытое, сейчас, волнение. Смотрит мне прямо в глаза. Кажется, он даже не старается сейчас скрыть того факта, что волнуется за меня. Просто потому, что сейчас мы лишь вдвоем, а Кассандра и Блэкволл находятся поодаль и следят за обстановкой вокруг. — Заботься о себе получше, Инквизитор. — Нарушает тишину Павус, а его взгляд и серьезный тон дают отчетливо понять, что сейчас тевинтерец и вовсе не намерен шутить. А заодно это дает понять, что он, несомненно, видел, как самозабвенно я кинулся защищать его и прозевал собственную защиту, но и по этому поводу он не собирался ерничать. Во всяком случае, сейчас.