Приключения эльфанутого Инквизитора.

Я – дитя лесов и долов, а потому для многих не был бы удивительным тот факт, что одно только упоминание о Глубинных Тропах заставляет меня ежиться от неприязни. Привыкшему к бесконечному буйству зелени и ясному небу, мне было трудно принять понимание жизни под землей. Но если бы дело было лишь только в этом… На самом деле моя неприязнь имела куда более обоснованную причину – я страдаю клаустрофобией. Да только вот знать об этом моим компаньонам не стоило. Я же Инквизитор, мать его, я должен быть образцом силы и твердости. Вселять, так сказать, уверенность в народ и даровать всем надежду на спасение. Поэтому у меня нет права на слабость… Я должен. Но мое самоубеждение предательски трещит по швам, словно та же Завеса, когда мы приближаемся к обрыву с подъемником. Каких только Богов я не вспомнил, когда заходил на эту шаткую конструкцию и спускался вниз. Вообще стоило больших усилий, чтобы не рухнуть на колени и не вцепиться ногтями в доски, когда сие творение инженерии слегка дернулось и начало ползти вниз. Смотря вверх на отдаляющееся небо, и видя сгущающуюся со всех сторон тьму, я невольно начал чувствовать какую-то безнадежность и ужасное отчаяние, словно пришел конец всего сущего и мир начал погружаться во мрак. И зачем только я посмотрел вниз? В глазах отчего-то помутнело, а в теле возникла такая слабость, что я лишь каким-то чудом удержал равновесие, чтобы не рухнуть в бездну. Никогда раньше не замечал за собой боязни высоты, впрочем, скорее всего я так испугался и не высоты вовсе. Стоя на самых высоких скалах, обдуваемый ветром и оглушаемый птичьим гамом, я никогда не боялся смотреть вниз. Потому и приходило понимание, что сейчас я боюсь отнюдь не высоты, а темноты внизу этих каменных ущелий, что встречали нас столь неприветливым мраком и холодом. - То ли я такой нетерпеливый, то ли этот подъемник так медленно едет. – Неожиданно нарушает тишину Дориан. О, Создатель, если бы он только знал, как же я сейчас был ему чертовски благодарен. - Всяко лучше, чем ползти скрючившись на своих двоих. – Решив не отмалчиваться, отвечаю я, всеми силами цепляясь за эту возможность отвлечься от жутких ощущений, что столь настырно в меня вцепились. - Скучно тут. Флейты не хватает, что ли. – Незамедлительно отвечает Павус на мою реплику. Сам не замечаю, как мои губы трогает легкая улыбка, а в глазах появляется благодарная мечтательность просто за то, что этот невыносимо самолюбивый тевинтерец появился в моей жизни. Вот как это возможно? Еще мгновение назад я пребывал в панике, а теперь не мог отогнать от себя по-идиотски радостные мысли о том, что рядом есть Дориан. А что же сам тевинтерец? Он, как и всегда, прекрасно видит все мои эмоции, что не мудрено, ибо хоть как-то скрывать что-то от Павуса не выходит чисто физически. Вижу, как в ехидной, но вовсе не злой улыбке растягиваются его губы, а прищур хитрых серебряных глаз дополняет и без того идеальную картину. И, кажется, что не пройдет и минуты как он скажет привычное ему ехидство, но этого не происходит. Просто потому, что рядом с нами на подъемнике еще есть Солас и Блэкволл, а Дориан не любит, когда что-то личное слышат другие. И это я в нем неимоверно ценю. Ведь даже если он съехидничает о чем-то, что коснется моих чувств, то это должно обязательно прозвучать тет-а-тет. Только для меня и для него, любит же Павус, чтоб его, прекрасно-драматичные истории, как он сам говорит. Впрочем, ему и говорить-то не обязательно, ведь я вполне научился понимать его без слов. Идиллию прерывает легкая тряска, словно короткий, но несильный толчок в спину, что заставляет слабо пошатнуться. Данное означало только одно – мы прибыли в назначенное место. И вот перед нами уже виднеется «приветливый» проход в Глубинные Тропы.