Приключения эльфанутого Инквизитора.

Провести рождество вместе с возлюбленным? Звучит фантастически. Настолько, что Дориан до сих пор не может в это поверить до конца. Просто потому, что… Когда такое было? Ответ прост и вместе с тем уничтожающе печален – никогда. Никогда Дориану Павусу не доводилось встречать рождество с тем, кто любил бы его и принимал в полной мере. Даже его собственная семья не отличалась подобным отношением, а тут такое. - Дориан, - раздается смешок со спины и Павус, задумавшийся о своем, невольно вздрогнул, позволяя синему шарику с большой снежинкой спикировать вниз на встречу с полом. – Воу! Извини, я не хотел тебя напугать. - Я уже говорил, что у тебя талант подкрадываться незамеченным, дорогой мой? – Брюнет едва ли может сдержать довольную усмешку, когда повернув голову, видит, как его ненаглядный и крайне довольный собой молодой человек вертит в руках цветастое убранство, которое успел поймать по быстроте реакции. - Говорил-говорил, но ты мне лучше ответь вот на что: как долго ты собираешься суетиться, хозяюшка? – Морохир протягивает руку вперед, поднимаясь на носочки и опираясь свободной рукой о плечо Павуса, дабы водрузить украшение на цель в виде елки, до которой шарик не добрался ранее. - Ммм… - мужчина молчит, загипнотизировано наблюдая за тем, как ловкими движениями Лавеллан цепляет незамысловатый крючок на елочные колючки. – У тебя потрясающе ловкие пальчики, дорогуша. Дориан перехватывает ладонь парня за пальцы, ненавязчиво притягивая к себе и одаривая легким поцелуем чуть сбитые, но уже заживающие костяшки. Раскрывает ладонь возлюбленного в своей и любуется длинными, тонкими пальцами, которым только и предназначено, что бегать по клавишам рояля, но никак не участвовать в мордоворотах. Собственные пальцы невольно начинают поглаживать чужие и чувствительная кожа пальцев Павуса, позволяющая почувствовать малейшие детали, настолько разница с шероховатыми, чуть загрубевшими и кое-где мозолистыми пальцами беловолосого, что самому Дориану хочется мурлыкать от такого контраста. Сам же Морохир искренне не понимает такого пристрастия любимого к своим рукам, но не может ему отказать, просто потому, что сам всякий раз блаженно млеет, когда может ощутить нежную кожу Дориана, такую ухоженную и сногсшибательную, что дать ему волю и он бы битые часы проводил позволяя Павусу на все лады себя поглаживать. - Мне иногда искренне кажется, что ты начал со мной встречаться только из-за моих пальцев, - беловолосый тщетно пытается скрыть улыбку за тихим недовольным фырканьем, а затем прижимается щекой к плечу Дориана и прикрывает глаза. – Дориан? - М? – Павуса снова словно выдергивает из транса и он быстро моргает, словно стараясь прогнать напавшее на него наваждение задумчивости. В этом, к слову, ему очень хорошо помогает свободная рука Морохира, который спустив её с плеча мужчины, обнял Дориана за талию. - Все хорошо. Я с тобой, ты же знаешь. – Лавеллан не спрашивает, но утверждает и ему так хочется верить, что Дориан почти не в силах этому противиться. - Знаю, аматус, знаю… - Брюнет поочередно целует каждый палец на бледной руке и невольно улыбается, когда слышит сдавленное «пффф», ощущая, как Морохир буквально зарывается лицом в его рубашку на спине от смущения. – Кстати, почему ты смеялся? - Что? – Парень слегка отстраняется и удивленно моргает. - Когда ты окликнул меня в первый раз, ты явно смеялся. - Дориан поворачивает голову и вопрошающе глядит на возлюбленного, который озадаченно моргает еще пару раз, а затем весело улыбается. - Ну, сам полюбуйся. – С неохотой оторвав свою ладонь от руки возлюбленного, Лавеллан устраивает обе руки на талии брюнета, а затем ненавязчиво тянет его назад, заставляя отступить на пару шагов, чтобы иметь возможность окинуть елку взглядом. Главный предмет рождества, к слову, выглядел так, словно во всех магазинах города случился большой «бум» и несчастную ель осыпало всевозможными убранствами. За обилием мишуры, шариков и гирлянд едва ли в некоторых местах с трудом проглядывали елочные ветви. - Каффас… - Выдыхает брюнет, сжимая переносицу пальцами и хмуря лоб. Морохир мимолетно закатывает глаза и с трудом давит в себе тяжелый вздох. Ему больше всего хочется, чтобы этот невероятный, столь прекрасный и главное - его любимый мужчина, был счастлив, но вместо этого он целый вечер, с момента возвращения домой, видит Павуса задумчивым и даже нервным. - Пирог! – Вдруг восклицает брюнет и Лавеллан едва ли не подскакивает, а затем наблюдает за тем, как Дориан, стремясь развить сверхсветовую скорость, устремляется бегом на кухню. - Пирог? – Спрашивает Морохир скорее себя, чем возлюбленного, которого уже след простыл, и идет следом. Вытаскивая из духовки слишком уж темный пирог, Дориан решает, что сейчас самое время вспомнить все нелестные слова своего родного языка. - Ты… Взялся готовить? – Удивленно спрашивает Морохир стоящий в проходе и в искреннем недоумении таращащийся на брюнета, который стоял уперевшись руками в стол и недовольно гипнотизировал получившийся результат своего кулинарного творчества. Взгляд же, которым его одарил обладатель серых глаз и подчеркнуто вскинутая бровь заставили Лавеллана осознать всю глубину глупости собственного вопроса. - То есть, с чего вдруг ты решил готовить? – Миролюбиво помахав руками, парень приблизился к столу, взглянув поближе на старания своего ненаглядного, а затем на него самого. - Я хотел… Забудь. – Отмахивается Павус, комкая полотенце и швыряя его на стол, а затем быстрым шагом удаляясь с кухни. Это было их первое совместное рождество и Дориан из кожи вон лез стараясь сделать так, чтобы все было идеально. И все бы было, если бы он не решил, что порадовать своего парня пирогом, которые он так любит, собственного приготовления – это хорошая идея. А еще если бы он заранее украсил квартиру, а не делал это в последний момент, в результате чего квартира из-за количества рождественской тематики выглядела скорее как проклятая деревня Санта Клауса. А еще он должен был подать заявку на еду из лучших ресторанов города эдак за несколько дней, а лучше недель, но явно не тогда, когда у них заказов уже под завязку и доставка оставляет желать лучшего. А еще!.. - Между прочим, очень вкусно. Меряющий шагами комнату брюнет замирает и, вскинув голову, замечает, что тот, кто умудрился так переполошить его душевное равновесие еще с первой встречи, сейчас спокойненько уплетает кусок подгоревшего пирога. Причем делает это с таким искренним аппетитом, что даже высокая температура выпечки не способствует её дальнейшему сохранению на более долгий срок. - Что? Я проголодался, а пирог действительно очень вкусный, – замечая удивленный взгляд серых глаз, начинает оправдываться беловолосый, попутно облизывая пальцы и оставляя тарелку на кофейном столике подле дивана. – Ты даже яблоки добавить не забыл. Морохир улыбается, просто от того, что Дориан помнил такую, казалось бы, мелочь. Парень уже и сам-то не помнил, когда он там говорил, что любит пироги с яблоками, но то, что это помнил Павус, уже говорило для Морохира о многом. - Перестань так говорить, ни то я обижусь. – Усмехается Дориан, отчетливо ощущая, что просто не может оторвать взгляда от любимого лица. Под гипнотическим взглядом этих серебряных глаз Лавеллан отнюдь не впервые застывает восковой фигурой, словно находится в качестве экспоната в музее мадам Тюссо, вот прямо как сейчас. Хочет подойти и прикоснуться, но что-то приковывает к месту и заставляет неотрывно смотреть. Боги, где найти силы, чтобы просто оторвать ступни от пола и сделать шаг вперед? Ведь расстояния так ничтожно мало. - У тебя крошки на лице… - в тишине квартиры шепот Дориана кажется громким и в тоже время очень тихим, таким обволакивающим и родным, что остатки сознания поспешно эвакуируются из беловолосой головы на прощание помахав вязаными шарфиками из оленьей упряжки. – Дай мне. Останавливает до того, как Морохир успевает даже подумать о том, чтобы поднять руку и стряхнуть пресловутые крошки. Поспешно подошедший Павус мягко очерчивает большими пальцами линии скул и челюсти, заставляя приподнять голову и смотреть себе в глаза. Проводит кончиком языка возле нижней губы, почти задевает, но тут же прекращает и так дразняще щурит свои невозможно серебристые глаза, что у Морохира, в прямом смысле слова, перехватывает дыхание. - Наше первое рождество. Я хотел, чтобы все было идеально, аматус… - признается шепотом мужчина и опускает глаза, выглядя так, словно он спустил в трубу саму суть праздника и их совместного счастья, - Но… - Все уже идеально, венан. – Морохир чувствует, как последняя толика терпения покидает его в присутствии этого мужчины. Слишком желанен, слишком любим, слишком идеален, все слишком и в тоже время все так правильно, что от счастья становится больно дышать. Лавеллан на голову ниже, а потому ему приходится вцепиться в ворот идеально выглаженной шелковой рубашки и с силой дернуть вниз. Именно дернуть, а не потянуть, как бы намекая, на намеки, кажется, терпения тоже не осталось. Поэтому он решает прямо показать насколько ему хорошо, когда он впивается требовательным поцелуем в эти мягкие и чуть полноватые губы. Жадно сминает, покусывает нижнюю губу и дышит так рвано, что, кажется, вот-вот задохнется от переизбытка эмоций. - Я руки о штаны вытер, если что. – Шепчет Морохир, когда кислорода остается всего на один вздох и ему приходится-таки оторваться от зацеловывания любимых губ. - Что? – Дориан, все еще пытающийся привести в порядок дыхание после такого марафона с поцелуями, абсолютно ошарашенно смотрит на возлюбленного, который невинно хлопает своими длинными ресницами. - Я же пирог ел, вдруг ты испугаешься, что я тебе рубашку испортил. Павусу требуется некоторое время на осознание, спустя которое мужчина заходится в таком гомерическом приступе смеха, что в уголках глаз у него выступают слезы, а сам он уже в скором времени начинает хвататься за живот. - И чего ты смеешься? Это твоя любимая рубашка, между прочим! Ну, или одна «из». Смеется Дориан настолько заразительно, что и сам Морохир следует его примеру, но из чисто природной вредности делает вид, что начинает дуться. Впрочем, обиженно дуть щеки не слишком-то получается, когда ты срываешься на смех через каждые три секунды и в скором времени беловолосый плюет на эту затею. Дориан же, упав на диван и все еще пытаясь отдышаться, схватил стоящего неподалеку парня и утянул к себе на колени. Последний, к слову, особо сопротивляться-то и не стремился, а потому лишь удобней примостился на коленках своего мужчины, обнимая его за шею. - Праздник или нет, все время, что я провожу с тобой - бесценно для меня. – Шепчет Морохир, утыкаясь лбом в лоб брюнета и пристально вглядываясь в его глаза. Дориан лишь улыбается, прикрывая глаза, прижимая ближе к себе своего прямолинейного, как танк, парня и думая о том, что все возможно впервые. Даже если он привык себя каждый год убеждать в обратном. Возможно же хоть какое-то чудо на рождество? И одно конкретное чудо сейчас сидит у него на коленях и смотрит с такой любовью и нежностью, что Павус вновь задается вопросом, чем же он заслужил подобный подарок.