Пару слов о возмездии

Если Поппи ничего не напутала и не домыслила недослушанное, то стоило снова ждать Альбуса в гости. В свете сложившегося положения это радовало больше, чем пугало – компания директора могла бы хоть ненадолго развеять остро ощущаемое одиночество. Это отнюдь не означало, что Северус стал относиться к Альбусу более доверительно и лучше его понимал, но поговорить с кем-то дольше половины минуты становилось необходимостью. В отличие от всех остальных, Снейп никогда бы не сказал, что у Дамблдора полно достоинств, но совершенно отсутствуют недостатки. Как и все люди, отличающиеся выдающимся умом, Альбус был немного тщеславен и совсем чуть-чуть позволял себе считать, что он знает и видит немного больше остальных. В большинстве случаев это оправдывалось, но сложившаяся на данный момент ситуация к этому большинству не относилась, как и не относилась другая, за которую сам же Альбус себя хаял последними словами. Дамблдор так и не смог забыть тот день, когда он, ослеплённый ужасной трагедией – смертью девочки в туалете, не разобрался в свершившихся событиях и позволил осудить Хагрида вместо настоящего преступника, и переживал до сих пор. Одному студенту он позволил сломать жизнь, а второму – внушить мысль о собственной гениальности и безнаказанности, которую тот, став Лордом Волан-де-Мортом, позднее демонстрировал направо и налево. Почему Альбус не видел в сложившихся обстоятельствах сходства между некоторыми поступками погибшего Тёмного Лорда и Гарри, Снейп не имел ни малейшего понятия. Может, как обычно, старался замечать в людях лучшее. А может быть, он просто не смог правильно оценить ситуацию, вымаливая у Поттера прощение не словами, а попустительством. Впрочем, так он поступал и раньше, позволив себе забыть, что Гарри – уже не тот ребёнок, что удовлетворял свою жажду приключений и подростковое бунтарство ночными прогулками по Хогвартсу после отбоя. И как бы Снейп не переубеждал Альбуса в чудовищности его педагогической ошибки, Дамблдор, казалось, его просто не слышал. А с появлением Альбуса на пороге комнаты начнётся новый виток противостояния Северуса и всезнающего директора. Как накаркал. Едва за окном повечерело и на ультрамариновом полотне небес зажглись первые, ещё тусклые звёзды, Северус услышал добродушные приветствия и подтрунивания, произнесенные голосом Дамблдора. Альбус левитировал перед собой поднос, сервированный для файф-о-клок, хотя часы показывали совсем иное время. Две чайные пары, молочник и сахарница, а также два куска лимонного торта со свечками в воздушном креме ютились на тусклом старинном серебре. Свечи – одна красная, вторая зелёная – горели тёплыми огоньками в полумраке сумерек. Северус улыбнулся: – Мне со Слизеринской… свечой, Альбус! Дамблдор засмеялся. Поднос задрожал, звякнула ложечка, но чай как был, так и остался в фарфоровых чашках со смутным рисунком на крутых боках. – Можешь мне не верить, Северус, но я выбирал куски не по цвету свечей! – Это всё… ваше подсознание! – и они снова рассмеялись. Тем не менее кусок торта с зелёной свечой Альбус протянул Снейпу. Лимонный торт был всё таким же вкусным и в меру сладким, как и во времена учёбы Северуса. Стать приторным ему не давала приятная цитрусовая свежесть. Так, как в Хогвартсе, этот торт не готовили нигде – а за свою жизнь Снейп перепробовал не один десяток лимонных тортов и капкейков, вот только все они оказались лишь жалким подражанием настоящему кулинарному искусству. – Странно это говорить, но мне кажется, ты стал лучше выглядеть… – Дамблдор глянул с улыбкой на Снейпа, сдвинув очки-половинки на кончик носа. – А мне кажется… вы меня лучше знаете… и подкуп с помощью сладкого… напрасный труд… Дамблдор отмахнулся: – Подкуп? Тортом? Я похож на… напомни мне имя… маггловский дед, что по дымоходам лазает?.. – Батюшка Рождество (Father Christmas)?.. – Вот-вот! Он самый! – Альбус, может, и не подозревал, но он действительно походил на маггловского духа Рождества. Особенно когда крем с торта обильно осел на и так почти белых усах и бороде, придавая им вид припорошенных снегом. Будто Дамблдор вместо воздуха выдыхал вьюгу и метель. Единственное различие между вымышленным персонажем и Альбусом, как казалось Снейпу – существенное, было в телосложении директора: худоба Дамблдора хоть и была бы полезнее при протискивании в дымоход, но для духа, довольного жизнью, как-то не подходила. Довольные духи должны быть, как Слизнорт – живот появляется раньше носа. – Нет, Северус, это просто торт и чай, – мягко ответил Альбус, снова ковыряя свою порцию. – А зачем они – прости, я не в состоянии сегодня придумывать причины и поводы. – Сегодня какой-то особый… день? – Возможно, для кого-то… я, увы, в эту категорию не вхожу. Мне покоя не видать. Вот, думаю, отстроим Хогвартс и пойду-ка я в отставку. Куплю домик в посёлке подальше от Хогсмида. Лучше рядом с какой-нибудь аномальной зоной, чтобы аппарировать нельзя было. Почитаю наконец те книги, которые сто лет откладывал на потом. Заведу себе умную преданную зверушку и буду жить для себя… пить чай, а не коктейль с успокоительным, дышать свежим воздухом и ходить на речку купаться… – Для этого ещё нужно… отстроить Хогвартс… – напомнил Северус, облизывая ложку с обеих сторон. – Ты прав, – покачал головой директор. – А вот тебя здесь никто не держит. Лесной воздух будет тебе полезен. Избавишься от болезненного цвета лица, загоришь, подышишь свежим воздухом… – Это вряд ли... хотя если моя койка… будет стоять у самого окна… может, и порадую… – Прости, что вынужден упорствовать, – Альбус отставил в сторону недоеденный торт. – Понимаю, что тебе эта тема неприятна… – Отчего же?.. ничего неприятного… не вижу… и даже скажу больше… я готов дать Обет… но… у меня есть условие… – Я тебя внимательно слушаю, – Дамблдор воспрял духом. Скорее всего, он думал, что придётся прибегать к шантажу и посулам, чего не очень-то и любил, хотя пользовался часто, а тут – практически добровольное сотрудничество. – Я хочу… ответный Непреложный Обет… Вы оставите нас… с мистером Поттером… в покое… и не станете вмешиваться… в мои педагогические… методы. – Понимаю, что ты хочешь, как лучше, но не делаешь ли ты ошибку? Гарри – общительный ребёнок. Каково ему будет почти в полной изоляции? – Альбус, при чём… тут общение? Я не запираю… его в тюрьме!.. Я прошу… не вмешиваться… мне кажется… что вам есть… о ком переживать?.. А в результате… вы делаете вид… что не доверяете мне… совсем… или это раньше… был вид?.. – Как ты мог такое подумать? – от выдоха, полного возмущения, кусок воздушного крема отпал от ложечки и плюхнулся прямо на лазоревую мантию Дамблдора. Альбус поддел его кончиком пальца и сунул в рот. – Уж кому-кому, а тебе я доверяю полностью! Снейп скептически приподнял бровь. – И можешь так на меня не смотреть – я не из тех, кто думает одно, а говорит другое! – Это правда… – ответил Северус. – Вы из тех… кто знает много… но говорит мало… даже новости я… узнаю от других… – Ты о Нарциссе Малфой? – Дамблдор вздохнул и снова взялся за торт. – Ты знаешь, я ею немного восхищаюсь. Люциусу надо было бы поучиться у своей жены искусству манипуляции людьми. Я уже вторую ночь не сплю – речь придумываю для Совета Попечителей после её блестящего выступления и перечня рационализаторских предложений. На первый взгляд, она говорит разумные вещи: Хогвартс полупустой, и на больных и проклятых места хватит… – Да уж… по территории школы… будут слоняться… неизвестные личности… обеспечить в таком… режиме безопасность… учеников невозможно… – Это я уже написал, – Дамблдор всё-таки отставил десерт в сторону, извлёк из кармана длинный свиток пергамента, который, по-видимому, содержал его будущую речь. – Пришлось привести примеры. Прости, Северус, я тут о тебе и Ремусе написал… – Не страшно… мне уже всё равно… а Люпину не повредит… тем более… я бы ещё о Блэке… рассказал… а также вспомнил… Исчезательный Шкаф… – Нет, последнее исключено – Драко Малфой должен предстать перед судом… – вскинулся Альбус, но тут же сник. – Да, а рычаг давления на его мать был бы идеальным… – О дурном примере… ранних беременностей?.. – Написал. И о неконтролируемом распространении эпидемий – тоже. – О неизлечимых?.. о первой трансформации… верфольфа? – Нет, этого не писал. Подожди… Я черкну пару слов… – Альбус наморщил лоб и заскрипел пером, извлечённым из недр карманов его мантии вместе с чернильницей. – Мне кажется… тебе лучше закончить… со мной и… заняться своей речью… – Иногда я готов признать, что ты бываешь гораздо практичнее меня, – Альбус шутливо погрозил пальцем и, по-старчески покряхтывая, поднялся с кровати. Через минуту он вернулся с мадам Помфри, лицо которой демонстрировало ужас, испытываемый ею. – Поппи, я прошу тебя скрепить два Непреложных Обета. Прости, Северус, но ты первый. Поклянись, что никогда не притронешься к мальчику с сексуальной подоплёкой. – Звучит по-детски… и весьма расплывчато… я сто раз смогу… обойти такой Обет… – усмехнулся Снейп, чуть-чуть поморщившись от хватки руки Дамблдора – пусть Альбус и выглядел дряхлым, но Северус не сел бы с ним соревноваться в армреслинге. – Если ты можешь сформулировать чётче… – Я… Северус Тобиас Снейп… клянусь, что не стану… заниматься никаким сексом… с Гарри Джеймсом Поттером… в любой точке… магической Британии… – Свидетельствую! – гаркнула Помфри. – Почему именно Британия? – недоуменно поднял брови Дамблдор. – А вы думаете… что в таком виде… я смогу её покинуть? – несмотря на скептическое выражение лица, Северус ликовал. Как и любой другой слизеринец, он любил, когда у него в запасе оставался ещё хотя бы один путь отхода. – Ваша очередь. – Я, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, клянусь не вмешиваться в педагогические методы Северуса Тобиаса Снейпа и посещать их дом только в случае крайней необходимости, включающей болезнь, уродство, пропажу или смерть, случившиеся в доме! – Свидетельствую! – гаркнула Поппи во второй раз. – Разумные ограничения… – просипел Снейп. – А можно мне… ещё кусочек торта?..