Пару слов о возмездии

Ни на следующий день, ни через день Поттер даже не казал носа. Северусу не хотелось думать, что он обидел и так не обласканного судьбой ребёнка, но понимал – всему должна быть мера. И в строгости, и в поощрении. Даже любовь, как он помнил из воспоминаний Поттера на примере его кузена, может принимать устрашающее обличье, если её чересчур много и она слепа. Своими руками создать нового Волан-де-Морта было бы слишком легко – экзотическая внешность и магическая мощь у Гарри уже были. Осталось не так уже и много… Снейп, чтобы не поддаваться ненужной панике – разум говорил, что если бы что-то с мальчиком случилось, Альбус или Поппи уже были бы у него в палате – сконцентрировался на деле по своим силам. Выбор был невелик: лежать, плюя в потолок, и умирать от тоски или же отбросить жалость к себе и встать на ноги. Пусть и голова не на плечах, но, в конце концов, он не слеп, при своей магической силе и в трезвой памяти. Конечно, было бы лучше, если бы рядом была мадам Помфри, но она, забежав на минутку утром, чтобы накормить своего нерядового пациента, поведала, что только отстроенная башня Хогвартса внезапно рухнула, погребя под своими обломками полтора десятка магов. Больничное Крыло снова оказалось переполненным, словно одних раненых в Последней Битве было мало на её рано поседевшую голову. Из госпиталя снова прислали помощников – отличных квалифицированных целителей. Но главная загвоздка была не в кадрах, а в нехватке ходовых зелий вроде Костероста и Обеззараживающего. На лице мадам Помфри было сожаление. Северус стискивал челюсти, чтобы не сказать ничего лишнего, но понимал, что будь он здоров, его помощь пришлась бы как раз к месту. Сожаления – сожалениями, но лежать и вязнуть в жутких воспоминаниях, как путник, угодивший в болото, было куда хуже, чем попробовать исправить своё незавидное положение. Северус, стискивая палочку до побелевших костяшек, медленно и без рывков левитировал полочку с собственной головой. Его тело, приученное за эти дни просто лежать, тянуло вниз, будто оно было высечено из камня. Снейп жалел, что в своё время полностью отказался от метлы и полётов – даже небольшой встряски хватило бы, чтобы нарушить и так не выдающуюся координацию движений. А для него – это приговор. Может быть, даже смертельный. Пот лил ручьями. И по носатому лицу, и по спине, намертво склеивал волосы с рубашкой в подмышках. Если бы Северус мог, он бы давно расстался и с рубашкой, и с ненавистным сюртуком, и даже брюки бы скинул. Магия – магией, но валяться в постели в одежде, что предназначена для улицы… непорядок. И вроде бы что такого – сам бы мог взмахнуть палочкой и сменить официальный наряд на уютную фланелевую пижамку, но он сомневался, что его колдовство, ещё неуверенное, долго продержится, а просить Поппи о таком одолжении – это отобрать у кого-то страждущего шанс на скорое выздоровление. Мадам Помфри грохотала за стенкой склянками, в комнате уже отчётливо ощущался душок мертвечины, а Северус, деревянно шагая вдоль коротенькой стены, тяжело отдувался и молил сам себя дойти до смятой постели. Рука, незанятая волшебной палочкой, крепкой хваткой цеплялась в подворачивающиеся под неё опоры: в изножье Люциусовой койки, в гладко оштукатуренную стену, в дверную ручку. Шаги отзывались в груди противным ёканьем. Но мало было просто встать и пойти, ориентируясь на единственное в комнате окно, ещё предстояло вернуться обратно. Обратный путь выжал последние крохи сил – поджилки на ногах мелко подрагивали, а рука, которой он хватался, быстро теряла цепкость и уже не держала, а соскальзывала, предупреждая хозяина о скором финале. Может, и надо было присесть на кровать какого-то из товарищей по несчастью, но Северус сомневался, что сможет подняться хотя бы через час или два. А лежать в обнимку – из-за узости коек по-другому бы и не вышло – с таким же уродцем, да ещё и почти мёртвым из-за сильнейших сонных чар и зелий, скорее было изощрённой пыткой, чем передышкой перед обратной дорогой к родной постели. Тем больше оказалась радость, когда последний шаг был пройден. И можно было рухнуть на упругий матрас, забывая обо всех бедах и поздравляя себя с маленькой, но такой нужной победой. Наконец Северус смог вытереть мокрое лицо, вынуть изо рта кончики своенравных прядей и избавиться от насыщенного запаха пота. Последним взмахом палочки распахнув окно, Снейп закрыл глаза и незаметно для себя уснул под задорные трели птиц и весёлый гомон детей, доносящиеся со двора. В прежние времена он бы не поверил, что можно уснуть, упираясь одной ногой в пол и свесив руку с кровати. И при этом не видеть дурных снов и не испытывать ровным счётом никаких неудобств. Разбудила его Помфри. Усталая, словно вся припорошенная пылью, она притащила обед и села рядом, дожидаясь, когда Северус его съест. Снейп с удовольствием потянулся и вдруг нахмурился. Ему на мгновение показалось, что в комнате что-то не так. Но ширмы, кровати и окно оставались прежними. Фыркнув на своё излишне разгулявшееся воображение, он принялся за еду. Поппи разгоняла больничную тишину неспешной беседой, а вернее – монологом, расписывая неприятности своего утра. А Снейп улыбался, наслаждаясь отменно приготовленной отбивной. Невзирая на полнейшее внешнее спокойствие, Северус переживал. Не только за Гарри, по сути – мальчишку, возомнившего себя вершителем человеческих судеб, а и за Альбуса, при всех своих недостатках остававшимся наставником и каким-никаким родным человеком. А главное, из-за чего внутри всё стыло и переворачивалось злобным чудищем – что могут натворить эти двое, если их оставить разбираться со своими порывами одних. Нет, Северус мог найти выход, если вдруг захотел бы бросить опостылевшую Родину: уговорить Гарри, заключить с ним сделку. Да, в конце концов, убрать эту невозможную полочку, прилепив голову накрепко к порезанной шее, а вытянувшиеся сосуды замаскировать под горб, но это означало и день и ночь мучиться и думать, совершенно дурея от невозможности спокойно уснуть, как они тут. К сожалению или счастью – Снейп ещё не разобрался – его совесть пока тоже не почила сном праведника. Зудела и напоминала о взятых на себя обязательствах. «Ты, Северус, в ответе за того, кому спас жизнь!» – вещала она, кладя руку на рукоять сабли, висящей на её бедре, и в воображении Снейпа на шее хрупкой девушки по имени Совесть, одетой в белые панталоны, развевался широкой лентой шёлковый шарф фантастической расцветки. «В ответе…» – согласился Северус, вздыхая, будто чемодан для поездки в тёплые страны уже стоял давно собранным под кроватью, а ныне долгожданная поездка срывается из-за кого-то случайного. – «Куда же я денусь…» И всё-таки спрашивать о Поттере Снейп не стал – ему казалось, что эти мысли написаны на лбу, и Поппи, сгорбившаяся, как старуха, в ногах койки, прочтёт их без труда. Прав был Дамблдор, говоря, что Северус стыдится в себе не алчности и похоти, как все люди, а человечности и сострадания. Но Помфри, никогда не обладавшая даже посылом к ментальным наукам, будто бы почувствовала тревогу Снейпа, а может, ей и самой не терпелось с кем-то поделиться. – Знаешь, Северус, мне кажется, что эта проклятая война никогда не закончится… устала я… раньше воевали против Пожирателей и Того-Кого-Нельзя-Называть, а теперь воюем с Министерством и Попечительским Советом. Я думала, Люциус Малфой – скряга и прохвост, но его женушка, возглавившая Совет после исчезновения мужа, переходит все границы. Представляешь, она заявила, что столько пустых помещений – это сущее расточительство и предложила часть Хогвартса переоборудовать под госпиталь, чтобы не тратить деньги на постройку нового. Альбус, конечно, ещё сражается с ней, но из-за пронырливости этой блондинистой су... негодяйки он уже уговорил Гарри в самые короткие сроки переехать в лесной домик. – Альбус сбрендил?.. – если бы Снейп мог, он, несомненно, вскочил и принялся бы мерить крохотное помещение шагами, а так – ему оставалось лишь сжимать и разжимать кулаки. – Я сказала ему почти то же самое, – Поппи потёрла лоб. – Но этот старый маразматик уже заручился поддержкой Гарри. И, если бы я знала Альбуса не первое десятилетие, я бы сказала, что он намеренно загоняет мальчика в амплуа очередного Тёмного Лорда. – Как? – прохрипел Снейп. Ему внезапно показалось, что потолок комнаты будто бы надвигается на него, скаля в голодной гримасе незажжённые свечи люстры. – Он дал понять Гарри, что вскорости его жертв нельзя будет усыплять… – И?.. – Северус старался унять дрожь в руках. Поднос на его животе, который Помфри так и не убрала, мелодично звенел столовыми приборами. – Мне очень жаль, Северус, но, похоже, что мальчику доставляют удовольствие чужие страдания… – Прости, Поппи, но я… не верю! Гарри излишне… эмоционален, пока ещё… немного нестабилен, но садист?.. Не верю! Снейп сглотнул загустевшую слюну. «Неужели опоздал?» – А верить и не нужно, Северус, – в глазах Помфри стояли слёзы. – Ты это всё увидишь сам. Переезд будет то ли завтра, то ли через пару дней, но точно до пятничной проверки Советом Попечителей. – Вот и проверим. А пока… позволь мне… тебе не поверить… я убеждён в светлой… сущности Поттера!..