Пару слов о возмездии

Гарри легко сбежал по лестнице, когда первый приступ головокружения отбросил его к стене. В голове помутилось. Он опёрся на стену, переживая не самые приятные ощущения, когда чудится, что ноги буквально подкашиваются, а перед взором будто непроглядная пелена из плавно плывущих чёрных пятен, похожих на чернильные кляксы на девственно-чистом пергаменте. «Девственно-чистым тебе уже быть не светит…» – Гарри стиснул зубы, запрокидывая голову и упираясь затылком в стену. Но, как и обычно, приступ был кратковременным – вместо черноты через несколько минут снова стали видны ступени и резные дубовые перила, а противная дрожь в коленях исчезла. Гарри достал из кармана клочок пергамента и растерянно его разглядывал. Он боялся, что его вновь приобретённая внешность, пусть и иллюзорная, но не снимаемая никакими отменяющими заклинаниями, исчезнет, стоит крови Снейпа перестать снабжать его организм магической составляющей. Что это за компонент – ни мадам Помфри, ни директор Дамблдор ответить так и не смогли, поэтому Поттер скрупулёзно записывал, когда принимал кровь Северуса втайне от всех. Из записей следовало, что интервал неумолимо сокращался. Вообще, многое из того, что происходило, было для Гарри непонятным. Почему у крови Снейпа такой изумительный вкус, хотя его собственная и пахнет, и ощущается обычной? Почему вслед за тем, как жажда – всегда неявная, но раздражающая – исчезает после пары глотков живительной жидкости прямо из вены, всё тело наполняют странные желания, слегка напоминающие те, которые возникали под влиянием запретных снов? И почему Северус так противился любой мелочи вроде прикосновения к его ладони или невинного поцелуя в щеку, если это исходило от Гарри, в то время как Дамблдор спокойно держал его за руку – мальчик, притворившись спящим, видел это сквозь незакрытую дверь. Говорило ли это о том, что Северусу ближе Дамблдор и их ученически-наставническая связь – в другую Гарри не верил из-за возраста директора – чем Поттер, предлагающий себя без остатка? Но у Дамблдора было ещё одно достоинство, которым Гарри уже не обладал – он был человеком. В глазах Поттера одно это перечёркивало и его молодость, и симпатичность его “людского” облика. Понятное дело, Гарри солгал, выбегая из комнаты Северуса – никакой Альбус Дамблдор не ждал его помощи. Директор только что доставил трёх остальных мучеников в комнаты, расположенные в отдалении от их со Снейпом убежищ, и исчез в камине, на прощание похлопав Гарри по плечу. Обустройством пациентов занималась мадам Помфри. Идти к ней не хотелось. Кто и что бы ни говорил и ни думал, а любоваться деяниями своей магии Поттер не мог. Бессонными ночами всматриваясь в луну, заглядывающую в окно в окружении тонких серебристых облачков, Гарри думал. То ли соседство Снейпа – на редкость хладнокровного типа – так влияло на него, то ли привычная обстановка и окружение, то ли постепенно затухающие под влиянием мудрёного зелья воспоминания о плене, но желание сделать больно любому, кто спросит о самочувствии, исчезало, а отвращение к себе от осознания того, что он натворил, только росло. Мысли на эту тему напоминали диалоги между ангелом и демоном, которые, как говорили магглы, сидели на двух его плечах и шептали в уши. Странно, но Гарри мог поклясться, что видел их, крошечных и похожих на миниатюрных сказочных фей. «Зачем было резать магией горло Люциусу Малфою?» – спрашивал ангел. Лунный свет серебрил тонкие, почти невесомые перья его крыльев, и нимб горел светлячком. «Ему стоило помолчать, даже если он смог узнать, где найти Гарри. Ведь его собственный сын такого же возраста – разве отдал бы он сына на растерзание своему повелителю-монстру?» – демон болтал ногами и равнодушно чистил ногти пикообразным кончиком своего хвоста, но речь его была полна притаившейся боли и ярости. Гарри даже видел воочию – он мог в этом поклясться – что крошечное существо вспыхивало красным фитильком от переполнявших его эмоций. «Но ведь его сын мог заменить Гарри в развлечениях Тёмного Лорда?» – настаивал ангел, заламывая тонкие пальчики. «Но в развлечениях Волан-де-Морта он себя не заменял!» – полыхал угольком злой демон, и Гарри кивал, в глубине души понимая, что даже из-за тех сведений, которые принёс Малфой своему хозяину, не случилось бы ничего страшного, если бы он, Гарри Поттер, как обычно, не пропустил просьбу Дамблдора мимо ушей и не вышел за пределы зачарованного контура. «А МакНейр? Ты же понимаешь, что он умирает?» – не сдавался ангел. Гарри казалось, что у ангела лицо мадам Помфри. Или же её сына, если такой когда-либо существовал. «Разве он этого не заслужил? Напомнить его заслуги?» – едко отвечал демон, складывая козлиные ножки одну на другую. «Но убить? Ты хочешь запятнать свои руки в крови?» «С такой внешностью, даже будь тысячу раз меценатом и праведником – все будут видеть лишь ужасного монстра!» – и Гарри снова соглашался с демоном, загоняя муки совести в самый тёмный угол собственной души. «А Северус?» – распалялся ангел. «Не надо о Северусе», – шептал Гарри в темноту, слово в слово повторяя ответ собственного демона. – «Оставь Северуса в покое!». «Оставили бы вы все Северуса в покое!» – Гарри скрипнул зубами и, передумав спускаться вниз, пошёл к мадам Помфри.