Дорога домой

«Силы на пределе. Кровь бурлит от адреналина и эмоций. Осталось мало времени. Скоро все должно закончиться, он не может проиграть. Нет, этому никогда не бывать. Пас… Такой знакомый до боли пас через все поле летит в его сторону, мяч должен оказаться в его руках, но кто-то более проворный перехватывает его в воздухе. Пусть так, но он не позволит забить это очко, его рука твердо стоит напротив линии атаки соперника, он не пропустит его, это невозможно. Но сила, какая-то неведомая сила, убирает его с пути. И вот это все как будто происходит не с ним: он видит, как его рука отброшена, а мяч силами соперника попадает в корзину… Он опускается на площадку, в голове стоит шум, и он словно через толщу воды слышит роковой звук свистка…» В комнате послышалось тяжелое, частое дыхание. Аомине резко сел в кровати. Черт, снова этот ненавистный сон, темно-синие глаза тупо уставились в окно. Его память как будто издевается над ним. Отдышавшись, Дайки обводит взглядом небольшую комнату: на соседнем футоне тихо посапывает Сакурай, а значит, что он больше не на баскетбольной площадке. Дайки проводит рукой по лицу и вновь откидывается на подушку. С момента Зимнего Кубка прошло уже порядком много времени, а он никак не может забыть пережитых эмоций: это поражение (даже смешно, раньше это слово он упоминал редко, да и то, применительно только к соперникам, а теперь оно набило острейшую оскомину на языке, которая почему-то отдавала болью где-то слева в области грудной клетки) никак не отпускает его мысли, а по мере приближения Национального чемпионата так и вовсе снится почти каждый день. Хватит. Не повторится, такого больше не повторится. Глаза сами находят зеленые цифры электронных часов на тумбочке, которые оповещают, что время всего лишь 4:30. Еще целых два часа до подъема. Может попытаться вновь уснуть? Да нет, уже проходили — не получится. Лежать и заниматься самоедством как-то тоже не особо горит желание. Аомине поднялся с футона и тихо прошел в маленькую ванную. Из крана полились холодные струи, которые слегка обжигали кожу и одновременно бодрили. Посмотрев на собственное отражение, он в очередной раз отметил, что что-то не так с его взглядом. Так, хватит! Слишком много мыслей для раннего утра и для него самого, впрочем, тоже. Вернувшись в комнату, Дайки надел спортивные брюки и натянул теплую толстовку, тихо вышел из комнаты и спустился вниз по лестнице, ведущей на первый этаж. Обув кроссовки, вышел на улицу, вдыхая свежий воздух гористой местности. Было начало мая, Аомине, с горем пополам сдав свои экзамены, теперь являлся второкурсником академии Тоо. Вообще, после того турнира много что поменялось. Из школы выпустились Имаеши и Суса, и теперь их команда, как не хотелось бы этого признавать, но все же ослабла. Вся надежда легла на оставшийся костяк, включая его, Вакамацу и Сакурая. Правда, тренер хорошо постарался, и теперь у них в команде были подающие надежды первогодки, не Поколение Чудес, конечно, но толк в них был. Стали налаживаться отношения: оказалось, что нужно просто меньше пропускать тренировки. Нет, делать этого Дайки, конечно, не перестал, но появилось больше ответственности, и если его о чем-то очень просили, то он приходил и делал это. Вакамацу, по заветам Имаеши, стал к нему терпимей, хотя Дайки и не упускал возможности частенько позлить новоиспеченного капитана, но в то же время он иногда раздабривался до такой степени, чтобы показать ему пару своих хитрых приемов. С Сакураем они и вовсе стали хорошо общаться, и свое время в школе он проводил с ним и, конечно же, Сацуки. Но все-таки напряжение к началу Национального чемпионата нарастало. Сейчас баскетбольная команда академии Тоо находилась в тренировочном лагере, расположенном в горах. Каждый день проводились усиленные тренировки с утра до вечера: Харасава разработал для них специальную программу, чтобы повысить выносливость и ловкость игроков. И вот Аомине точно было нечем заняться, раз в такую предрассветную рань вместо того, чтобы спать, он отправился на пробежку по лесу. К счастью, тот начинался всего в ста метрах от небольшого здания тренировочного центра, а затем все выше поднимался на довольно высокую гору. Рассвет начинал потихоньку заниматься на востоке, освещая баскетболиста путь. Дайки бежал в быстром темпе вверх по тропинке, под ногами иногда хрустели небольшие ветки лиственниц, а грудь наполнял свежий хвойный воздух. Дайки надеялся, что мысли о пресловутом проигрыше выветрятся от физической нагрузки, но сюжеты Зимнего Кубка вновь и вновь всплывали в его голове. Сил терпеть это больше не было: он сорвался с места и побежал со всей скоростью, на которую только был способен, петляя между изогнутых веками стволов, иногда он подпрыгивал, чтобы достать до какой-нибудь особо высокой ветки, и продолжал свой путь дальше. И это подействовало, он, как дикая пантера, оказался в своей стихии: только природа и он, нет границ, нет пределов, только этот лес и он. После получаса такого стремительного бега Дайки сбросил скорость и стал двигаться уже в более низком темпе, чувствуя, как к ногам приливает сила и как растет мощь внутри него. Выбежав на опушку, он не увидел спортивного центра, подумав, что он добрался до другой стороны леса. Дайки осмотрелся вокруг и утомленный упал отдохнуть на мягкую траву. Сон сам настиг его, и Аомине уже вовсю сопел, находясь на лоне природы. Проснулся он от холода. Солнце спряталось за тучи и показываться не собиралось. А может, просто наступил вечер? Интересно, сколько времени? Жаль, Аомине не догадался взять с собой телефон, а то его, наверное, уже начали искать. Действительно, пора выбираться отсюда. Дайки пошел по той же тропинке, которая и привела его сюда, торопиться особо не хотелось, но голодный желудок и не самая теплая одежда для майского дня (или все же вечера?) давали повод поспешить. Прошло уже больше часа, а тропинка так и не заканчивалась, Аомине казалось, что он ходит кругами, эта ситуация начинала раздражать. Спортсмен не знал, что ему делать, тучи сгущались, а попасть под дождь не очень хотелось. Он все же решил попробовать вновь подняться наверх, чтобы осмотреться и понять, в какую сторону идти, пока совсем не стемнело. Сделав это, он заметил вдалеке какие-то здания, напоминавшие тренировочный лагерь. Добираться обратно, как оказалось, придется долго, но он знал направление, а это уже легче. По его расчетам он должен был добраться часа за два, а если бегом, то еще быстрее. Но не через два и даже не три часа он так и не увидел знакомого здания. Становилось страшно. Шел он уже гораздо медленнее, боясь сбиться с тропинки, но лес так и не кончался. Вдруг где-то вдалеке послышались человеческие голоса, и Аомине тут же устремился на спасительный звук. Вскоре он вышел из чащи, но то, что он увидел, сильно удивило его. Перед ним развернулся лагерь, состоящий из деревянных построек времен средневековой Японии, вокруг них поспешая ходили люди, одетые, как в лучших традициях фильмов про самураев, также рядом со своеобразной деревней жгли костры, и в воздухе витал дух воинственности. Несмотря на всю необычность обстановки, Аомине все же отправился навстречу людям, чтобы спросить их о том, как добраться обратно на свою тренировочную базу. Первой и основной его мыслью было, что здесь происходит реставрация какого-нибудь сражения времен Минамото, сейчас это было довольно популярно, а о самых крупных даже рассказывали в новостях. Он без особой опаски пошел к одному из «самураев», который показался ему самым представительным и стоял поодаль, раздавая какие-то указания. — Йо, вы здесь главный? Я хотел… — договорить ему не дали, около самурая стояли еще пара мужчин, одетых чуть менее богато, они направили на Дайки копья, которые держали в руках. — Эй, ребятки, полегче! — Да кто ты такой, что смеешь так разговаривать с господином? Склони свои колени и голову! — Нет, я все понимаю, вы в образе суровых самураев и все такое, но… А вот теперь один из мужчин достал меч и прислонил его к горлу Аомине. — А вот это уже не смешно, убери немедленно, — в голосе Дайки появились стальные нотки, это приключение его уже порядком достало, а тут еще заигравшиеся взрослые переходят все границы. — Господин, мне убить его? — вновь его перебил голос мужчины. Стало уже откровенно страшно. Аомине поднял взгляд на главного самурая. Тот лишь сделал какой-то жест рукой. Последнее, что помнил Дайки, это то, как на него замахнулся меч, а дальше лишь острая боль и черная пустота.