Останови моё падение

Got to open my eyes to everything Without a thought without a voice without a soul Don’t let me die here There must be something more Bring me to life*

***

Реджина сидела в офисе, перебирая стопку, как ей казалось, совсем бесполезных бумаг. Вздрогнув от внезапного стука в дверь, она подняла голову, смотря перед собой. В кабинет заглянула Руби, неловко улыбаясь. Девушка неуверенно направилась к столу Реджины, неся в руках какие-то бумаги. — Реджина, тут пришло назначение Грэма на должность шерифа,- тихо сказала Руби, будто бы ожидая какую-то катастрофу после того, как скажет об этом, и положила на стол бумаги. Реджина посмотрела сначала на стоящую перед ней девушку, затем бросила недоверчивый взгляд на документы, лежащие перед ней. На секунду захотелось разрыдаться и выбежать вон из этого офиса, не подписывая ничего, ведь Эмма вернется. Но вернувшись в реальность и вспомнив, что блондинки нет в городе уже четвертый месяц, Реджина взяла ручку и поставила свою подпись. Руби с сожалением смотрела, как дрожит рука Миллс, но не сказала ни слова больше, лишь тепло улыбнувшись женщине. Все знали, что Реджина находится не в лучшем состоянии, чтобы загружать ее тяжелыми мыслями. Миллс положила ручку и выдохнула. Каждый день, она говорила себе, что отпустит, но с каждым днем удерживала сильнее. Она знала, что нужно отпустить, но не могла. Не могла перечеркнуть все, что связывало ее с Эммой. И сейчас она жалела, что их вообще что-то связывало.

***

Реджина готовила ужин и напевала слова давно забытой песни, которую вдруг услышала на радиоволне. Разрезав куриную грудку и ловко обваливая обе половинки в муке, она вздрогнула, когда услышала настойчивый звонок в дверь. Стены дома наполнил настойчивый стук каблуков, решительно направляющейся к входной двери мэра. Открыв дверь, лицо Реджины резко изменилось: приподняв в удивлении правую бровь, она сжала губы, после чего натянула ослепительную улыбку. — Мисс Свон!? Чем могу Вам помочь? Взгляд Эммы говорил за неё. Она была зла. Нет, она была в ярости. Блондинка, ничего не отвечая, решительно направилась в дом, захлопнув за собой дверь. — Что, черт возьми, происходит, Свон!?- ничего не понимая, воскликнула Реджина. Эмма резко развернулась, бросив на Миллс пугающий взгляд. — Это я тебя должна спросить, что происходит. И почему, вдруг, Генри не хочет общаться со мной!? К школе меня не подпускают, из номера выселили, у Мэри-Маргарет резко появились "непредвиденные обстоятельства", почему этот город так боится тебя!? Реджина с недоумением смотрела на негодующую блондинку, не понимая, как у нее вообще хватило смелости вломиться в дом мэра. — Смените тон, Мисс Свон, и попрошу мне не "тыкать". Этот город находится полностью в моем подчинении, и все делают то, что пожелаю я. — Не слишком ли высоко ты себя ставишь, Реджина!? Надев себе на голову эту корону и подняв голову, ты не видишь никого и ничего, кроме самой себя. И что самое главное, ты даже не пытаешься измениться. Ради Генри, ради его блага. Все потому что тебе от этого не будет выгоды. Придет время, и ты останешься одна. Со своей разбитой короной. Эмма подошла к двери, снова посмотрев на Миллс. Лицо брюнетки, казалось, изменилось всего за несколько секунд. Маска слетела, и перед Свон стояла женщина, которую не знал никто. Которую не знала даже сама Реджина. — Ты сможешь, Реджина,- сказала Эмма и закрыла за собой дверь.

***

Она пообещала Генри отказаться от алкоголя. Она пообещала себе. На самом деле, это было что-то вроде сделки. Реджина должна была соглашаться на все идеи со стороны её друзей, какими бы безумными они не были. Генри сказал, что это должно помочь. Его идеей было для начала отказаться от этого одиночества, но Реджина приняла только мысль об алкоголе. Для начала. Ей просто надо было с чего-то начать, с чего-то малого. Открыв ноутбук, Реджина взглянула на загоревшийся экран. На нее смотрели три широко улыбающихся лица: Эмма, Генри и она. Фото было сделано на Дне Рождения Генри на их новый фотоаппарат. Это было первое фото, сделанное на него. Миллс открыла папку "R&E" и пролистав от начала до конца содержимого папки, щелкнула "Удалить все объекты". Это был второй шаг для начала. Включив проигрыватель, заиграла до боли знакомая мелодия.

Let the sky fall. When it crumbles We will stand tall, And face it all together. At Skyfall.**

Нажав на пульт, музыка затихла. — И с каких пор любая песня напоминает о тебе, Свон!? Все песни о любви стали о тебе. Она затаила молчание, глубоко вдохнув. — С каких пор все напоминает о тебе!? Убирайся вон из моей головы! Убирайся из моей жизни! Убирайся...- Реджина бросила пульт от проигрывателя в рамку, стоявшую на журнальном столе. По стеклу пробежала трещина, разделив двух улыбающихся на изображении женщин, рамка пошатнулась и с грохотом упала на стол. Брюнетка закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Медленно выдыхая, она подошла к столу, взяв в руки разбившуюся рамку с фотографией. Взглянув на фото еще раз, она убрала его в ящик с документами, отправив рамку в мусорное ведро. — Мам! Ты дома?- Реджина услышала звук закрывшейся двери. Еще раз сделав несколько глубоких вдохов и выдохнув, она вышла из спальни. — Все в порядке?- спросил Генри, увидев спускающуюся по лестнице Реджину. Она натянула широкую улыбку. Это стало нормальным явлением. — Все хорошо. Руби и Мэри-Маргарет пригласили меня на девичник, в связи с помолвкой Руби. Думаю, тебе понравится эта идея, да?- спросила Реджина, взяв пальто Генри и повесив его на вешалку. —Конечно, по-моему, прекрасная идея!- воскликнул Генри.— И... Я рад, что ты стараешься отвлечься,- сказал Генри, взяв мать за руку. Это было важно. Его поддержка сейчас была необходима, как никогда. Генри– единственный человек, который остался сейчас. С ней. Рядом. Она притянула Генри, крепко обняв его за плечи, уткнувшись носом в его волосы. По ее щеке покатилась слеза. Генри прижался к груди Реджины, вслушиваясь в беспокойное сердцебиение. Они стояли так минуты три. Молча. Эти объятия были единственным спасением для обоих. Объятия– всегда спасение.

***

— Руби? Привет. Извини, но я не смогу прийти, мы с Генри хотим выбраться из города на пару дней,- уверенно говорила Реджина в трубку. Руби посмотрела на Мэри-Маргарет: — Она не придет. Сказала, что у них с Генри планы на выходные. — Остается надеяться, что так и есть. И она не будет снова сидеть дома в одиночестве и глушить боль. Руби опустила голову, понимая, о чем говорит Маргарет. Никто никогда не видел Реджину в таком подавленном состоянии. Она умела скрывать свои эмоции и чувства. И как надо сломать такого человека, как Миллс, чтобы она потеряла эту силу, живущую в ней? Никто не знал, что произошло между Реджиной и Эммой, и почему Свон так внезапно исчезла из города. Не знал никто, кроме самой Эммы.       — Генри, я поехала!- предупредила Реджина, накидывая пальто. — Хорошо вам провести время,- улыбнулся Генри, выглядывая из гостиной. Она закрыла за собой дверь и выдохнула. Ложь была единственным выходом сейчас. Сегодня ровно год и шесть месяцев с тех пор, как в ее жизни появилась Эмма. И будь она сейчас рядом, они сидели бы и пили их любимый яблочный сидр, или просто любовались закатом, обсуждая, как все изменилось за этот год, но все произошло иначе. Неизвестно, в какой именно момент все пошло "не по сценарию". И вот сейчас она сидит в машине в полном одиночестве, с желанием сбежать отсюда. Повернув ключ зажигания, Реджина тронулась с места. Она точно знала, куда едет.       Генри заглянул в спальню Реджины, дверь которой была приоткрыта, окинув взглядом мрачные стены. Комната, в которой до сих пор царил порядок, превратилась в полнейший хаос. В их доме никогда не было беспорядка, сейчас изменилось и это. Генри зашел внутрь, подойдя к столу, он увидел в открытом ящике совместную фотографию мамы и Эммы. Взяв изображение в руки и перевернув его, он увидел дату, когда было сделано фото. В памяти промелькнул этот день.

***

— Мама будет ждать нас дома,- улыбнулся Генри, запрыгивая в машину. — О, парень, я в этом не сомневаюсь, но сначала мы заедем и купим продукты, иначе кто-то останется без ужина,- подмигнула в ответ Эмма. Генри согласно кивнул. В супермаркете они были относительно недолго. Эмме пришлось звонить Реджине три раза, чтобы уточнить, какой точно сорт спагетти нужно купить, четвертый раз звонил Генри, ибо терпение Миллс было на исходе. — В школе все интересуются, почему ты и мама проводите так много времени вместе. — Да? И что же ты отвечаешь на это? — Потому что любящие люди всегда стремятся проводить друг с другом каждую минуту,- спокойно сказал Генри. Они проводили вместе каждое мгновение, даже когда не могли видеть друг друга несколько дней. Они были друг с другом. Они никогда не произносили этого, но они любили. — Потому что мы– семья,- ответила Эмма.

***

Реджина сидела у колодца, который "исполняет желания", погрузившись в свои мысли. Она смотрела глубоко в темноту, пытаясь найти хотя бы отблески своего отражения, но не видела ничего, кроме кромешной темноты. Казалось, совсем недавно она загадала желание, испив воды из этой кружки, которую взяла в руки. Она загадывала не это. Она не хотела снова остаться одна, снова разбиться. Так почему это происходит? — Неужели, нельзя просто быть счастливой!?- вырвались слова в пустоту.— Неужели, я о многом прошу!? Я просто хочу быть счастливой. И в этих словах было столько отчаяния, столько боли, что они отражались эхом в окружающей ее пустоте.

***

Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Напряжение, повисшее где-то в воздухе, не давало расслабиться ни на минуту, глаза обеих светились каким-то безумным светом, отражая огонь. — Знаете что, Мисс Свон!? Убирайтесь подальше из этого города и постарайтесь не возвращаться сюда никогда,- гнев Реджины вырывался наружу каждый раз, когда Эмма подходила так близко. Она не боялась приблизиться к ней, проникая за стены той защиты, которую воздвигла Миллс за столь долгое время. Она не боялась сузить ее личное пространство. Она не боялась ее резкости, давления, невыносимо обжигающего до глубины души взгляда. Она не боялась ее. — Не знаю, зачем тебе все это, но ты даже не догадываешься, на что я способна, Реджина,- загадочно ответила Эмма.

***

— Знаешь что, Эмма!? Убирай...- она сбавила тон голоса. Внутри все сжалось. Как бы не хотела, она не могла выбросить ее из своей жизни. — Ты так нужна мне. Ты так мне нужна. "Пусть она вернется домой,"- загадала желание Реджина и сделала большой глоток воды.

***

— Доброе утро,- улыбнулась Реджина. — Ты же была не у Руби,- сказал Генри.— Куда ты ездила? Реджина растерялась, не ожидая, что Генри может что-то заподозрить. Она смотрела на него в упор, не зная, что ответить. Она убегала от любых обсуждений ее внутреннего состояния с сыном. Сейчас же она даже не знала, куда бежать. — Я хотела побыть одна. — Ты обещала, обещала не замыкаться, ты обещала не лгать мне,- в его голосе звучала обида. Генри злился не потому что она соврала, и не потому что она не пошла к Руби на девичник. Он просто хочет, чтобы она не убивала себя своими же мыслями. Он знал, что они причиняют ей столько боли, он пытался, но не мог ей помочь.       В спальне уже несколько минут звонил мобильный, но никто не обращал внимания на раздражающий стены звук. — Я стараюсь, Генри, я правда стараюсь, но это не так просто. Это совсем непросто,- дрожащим голосом говорила Реджина, глядя в глаза сына. Генри промолчал, оставив мать наедине с собой. Она молча поднялась в спальню, присаживаясь на кровать. В голове не было ни единой связной мысли, все было запутанно, все было крайне сложно. Резкий телефонный звонок вновь раздался по дому, нарушая тишину. Миллс подошла к столу, взяв мобильник в руки и взглянув на экран, отображающий незнакомый номер. Сердце, почему-то болезненно дрогнуло, учащая свой ритм. Она приняла вызов, вслушиваясь в шорохи на том конце провода. — Добрый день, Мисс Миллс?- послышался ровный мужской голос. — Да,- кивнула в ответ Реджина. — Джош Бейн, доктор Массачусетской общей больницы Бостона и лечащий врач Эммы Свон. Последние слова зазвучали отголоском в голове Миллс. Она не понимала, о чем говорит этот человек. Какая больница? Какой врач? Что происходит? — Что? Что произошло?- не понимая, спросила Реджина. — Эмма Свон сейчас в критическом состоянии, ее организм полностью отвергает препараты, которые мы используем, она не в силах бороться. И, я думаю, ей необходимо, чтобы в это время рядом был родной человек. Она говорила, что Вы– близкий для нее человек. И единственное, что она просила передать Вам– это то, что ее сердце принадлежит только Вам. Прошу прощения за такой внезапный звонок, но я должен был сообщить. Реджина медленно присела на пол, крепко сжимая в руке телефон. Она не могла собрать воедино все мысли, всю информацию, обрушившеюся на нее в этот момент. Она думала, что уже потеряла ее, но все было совсем иначе. В этот самый миг она прокляла себя за мысль о том, что Эмма отказалась от нее. Нет, она бы никогда не бросила ее просто так. — К вечеру, я приеду к вечеру,- выдохнула Реджина. Она положила телефон рядом с собой, прижимая колени к груди. Ее плечи содрогались от внутреннего плача. По щекам катились крупные слезы, она сломалась. Окончательно. Пытаясь хоть как-то успокоить себя, она встала на ноги, понимая, что сейчас важна каждая секунда, понимая, что она должна быть с ней. Взяв ключи от машины, Реджина взяла пальто и закрыла за собой дверь. Она завела машину, посмотрев в зеркало заднего вида и приложив к горячим щекам ладони.

If you're scared I'm on my way Did you run away, did you run away, I don't need to know If you ran away, if you ran away, come back home Just come home.***

***

Всю дорогу она думала о том, какой увидит Эмму. Что было странным, она действительно боялась увидеть ее, изменившуюся до неузнаваемости.       Заехав на территорию больницы, Реджина не решалась выйти из машины. Ей было тяжело, ей было страшно. Она смотрела в пустоту и видела угасающие глаза Эммы. Она знала, что нужно быть готовой к тому, что сейчас Эмма– не та жизнерадостная блондинка, которую знала Миллс. Она знала это. Выйдя из автомобиля, Реджина направилась к дверям больницы. Поднимаясь по ступенькам, она понимала, что пути назад нет. Приближаясь к приемной регистратуре, она думала, что еще немного, и сердце вырвется из груди. — Здравствуйте, я Реджина Миллс. Доктор Бейн звонил мне, тут лежит моя...- внезапно она замолчала. Слова застыли комом в горле, не зная, как вырваться наружу. — Моя девушка. Женщина в регистратуре посмотрела какие-то списки. Это были списки числившихся госпитализированных пациентов? Или списки безнадежно больных? — Имя пациента?- спросила женщина. — Эмма,- мягко произнесла Реджина,— Эмма Свон. Женщина сделала звонок, по-видимому, Доктору Бейну и пригласила Реджину пройти за ней. Все внутри болезненно сжималось, волнение съедало целиком. Они поднялись на четвертый этаж и шли по коридору. Подойдя к палате, женщина посмотрела на Миллс. — Будьте готовы к тому, что она другая,- прошептала она. Реджина понимала, о чем идет речь. Она повернула ручку двери, заходя в палату. Стены были в теплом розовом цвете, вокруг было так светло и тихо, на секунду показалось, будто она попала в рай. Идеальную тишину нарушал лишь кроткий звук монитора. Реджина посмотрела на кровать, которую обволакивали трубки и провода, и лишь едва заметное из-под этих проводов тело. Она медленно подошла к койке, боясь взглянуть на нее. Подняв глаза, она увидела бесцветное лицо, впалые скулы, и ярко выраженные синяки под по-прежнему блестящими глазами Эммы. Это была все та же Эмма, немного увядшая, но все такая же невероятная. Даже несмотря на все видимые изменения, ее глаза– они все так же светились. В ее глазах была та жизнь, которую она помнила. — Она может не узнать Вас,- предупредила женщина, которая стояла у входа в палату. Реджина не обратила на нее никакого внимания, она просто смотрела на Эмму, пытаясь понять, в сознании ли она вообще. Она взяла ее ладонь в свою, проведя подушечками пальцев по выраженным костяшкам пальцев Эммы. Эмма перевела взгляд на Реджину, чуть повернув голову. В ее глазах застыли слезы. Они, буквально, застелили ее взгляд. Она едва сжала руку Реджины. Ее пожатие было очень слабым, но это было настолько сильно, насколько она могла. — Р-Ред...- Эмма тяжело выдохнула в кислородную маску. — Ш-ш-ш...- успокоила ее Реджина.— Я здесь, видишь, я с тобой. И по ее щекам вновь потекли слезы, которые она была не в силах остановить. Поднеся к лицу руку Эммы, она коснулась губами тыльной стороны ее ладони и провела ею по щеке, прижимаясь ближе. Эмма чувствовала ее бархатную кожу, она чувствовала ее прикосновения, она снова почувствовала что-то приятное, а не пожирающую изнутри боль. Казалось, даже боли не было в этот момент. — Я не злюсь на тебя. Я ни капли на тебя не злюсь, слышишь? Ты хотела, как лучше для меня и Генри. Я знаю, знаю,- ее голос был тихим, но она знала, что Эмма слышит ее.— Ты сильная, ты невероятно сильная, Эмма. И ты даже не представляешь, какой путь ты прошла. Эмма закрыла глаза и ее щеки были такими же мокрыми от слез. Она видела все. Вот, ей четыре года и она попадает в детский дом. Ей шесть и ее впервые удочеряют. Ей десять и она снова в стенах детского дома. Ей шестнадцать– это период первой любви. Восемнадцать. Они с Нилом сбегают в Таллахасси. Двадцать. Она попадает в колонию. Двадцать один– в ее жизни появляется Генри. Вот двадцать восемь. И она оказывается в Сторибруке. Первая встреча с Реджиной. Первый бокал яблочного сидра. Первый ужин в доме Миллс. Их первый поцелуй со вкусом сидра. Первая ночь. Их первая ссора. Поездка в Бостон. Танец под луной. Их сломанное будущее. Эмма прикладывает усилие, чтобы снова открыть глаза и посмотреть на Реджину. Все стало мутным и смешанным. Она не могла сфокусировать взгляд на ней. Попытавшись не потерять руки Миллс, Эмма погладила пальцем ее ладонь и сделала глубокий вдох. — Чувствуешь?- любое слово причиняло невыносимую боль.— Я рядом. Реджина склонилась над Эммой. Она всматривалась в ее лицо, запоминая каждую неровность, каждую морщинку, запоминая все ее черты. И хоть она точно знала, что никогда не забудет это лицо, что узнает его во всех мирах, во всех параллельных Вселенных, она хотела запомнить ее со всей точностью. Она понимала то, что ничего невозможно предотвратить и что сейчас– то самое мгновение, тот час. И она была здесь, рядом с ней и держала ее руку– это все, что было нужно. — Я тебя люблю. Я так тебя люблю.

Выдох.

Breathe into me and make me real Bring me to life.****