Останови моё падение

***

      Утро, несмотря на вполне теплую погоду, выдалось пасмурным. Открыв глаза, Реджина посмотрела на небо, заволоченное тучами, в голове лишь мелькнула мысль о том, что снова будет дождь. Кажется, дождь стал неотъемлемой частью ее жизни, с того момента, как исчезла Эмма. От нее все так же не было вестей, а за окном все так же шел дождь. Она поднялась на кровати, сделав один глубокий вздох, чтобы разум не затуманился подступающими к глазам слезами. Взяв в руки мобильный, она набрала все тот же номер. Номер, который неустанно набирала последние две недели подряд… Но ответа по-прежнему не было. Она не знает, что произошло. Она не знает почему. Она не знает, что отвечать Генри на вопрос «Куда делась Эмма?», который она слышит каждый день. Она не знает. Ничего.       Увидев на экране мобильного до боли знакомый номер, Эмма сжала телефон, поборов желание принять вызов. Перед ней было бескрайнее море, волны которого плескались от сильного ветра. Попытавшись вдохнуть как можно глубже, она протянула руку, в которой все так же сжимала, непрекращающий звонить мобильник и отчаянно разжала ладонь. Послышался глухой всплеск воды. Она избавилась от искушения взять трубку, но избавилась ли от жажды услышать родной голос? Утопила телефон, но возможно ли утопить память, которая наизусть знает этот номер? Память утопить невозможно.       Поставив на стол два стакана апельсинового сока и две тарелки омлета, Реджина позвала Генри к завтраку. В последнее время, завтрак, обед и ужин проходили в полном безмолвии. Женщина смотрела перед собой, погружаясь лишь в свои мысли, а Генри не пытался как-то ее отвлечь, зная, что это безуспешно. — Доброе утро,- сказал Генри, спустившись к завтраку. — Доброе утро, дорогой,- через силу улыбнулась Реджина, присаживаясь за стол. Садясь напротив нее, Генри пристально смотрел на мать, пытаясь увидеть хоть какие-то эмоции на ее лице. Но их не было. С того момента, как Реджина впервые набрала номер Эммы и не услышала ответа, она не проявляла никаких чувств.       Проведя две недели в Бостоне, посещая химиотерапию ровно три раза в неделю, чтобы хоть как-то оттянуть время отмирания всех клеток в организме, Эмма не могла смириться с мыслью, что уехала не объяснившись. Уехала, бросив их, надине с мыслями, которые так мучают. Но она знала, что если бы рассказала все, как есть, то они мучились бы вместе с ней. Долго и болезненно. Оставив их, она спасла от неудержимой боли. Пусть уж лучше они ненавидят, чем оплакивают.       Уже две недели Реджина не появлялась на работе. Коллеги гадали, что случилось с мадам мэром. Предположения были самые разные: одни говорили, что она не выходит на работу, потому что доктор Вэйл запретил ей напрягаться, ибо произошло какое-то нарушение нервной системы, другие заметили отсутствие Эммы Свон и предполагали, что Мисс Миллс впала в депрессию, ведь она и шериф стали близки. Впрочем, кто-то явно был прав. Реджина сидела в кресле, в теплом свитере, который так нравится Эмме и укрывшись пледом. Она сидела с бокалом сидра в руках, делая глоток за глотком и вновь наполняя бокал. Она не знала, как заглушить все то, что происходит внутри и лишь вспоминала моменты, которые подарила ей жизнерадостная блондинка с серыми глазами и самой чистой улыбкой на свете. И зная, что от этих воспоминаний становится только хуже, она не могла ничего сделать. Это не депрессия. Это отчаяние.       Эмма сидела за столиком небольшого кафе, допивая чашку кофе. Кто-то дотронулся до ее плеча, заставляя невольно вздрогнуть. Она обернулась. Перед ней стояла неизвесная женщина, с темными волосами и изящной фигурой. На секунду Эмме показалось, что это Реджина. Вот она, стоит перед ней. Нашла ее. — Извините, я обозналась,- разочарованно сказала женщина, убрав руку. — Ничего,- улыбнулась Эмма. Брюнетка села за дальний столик, погрузившись в свои мысли, а Эмма допила кофе и вышла из кафе. Не хотелось возвращаться домой, оставаться в четырех стенах наедине с собственными мыслями. Целые дни она старалась проводить где-то, где есть люди. Старалась думать о погоде, оценивать прикид того или иного человека, рассматривать движущиеся по улицам автомобили. Старалась думать о чем угодно, чтобы отвлечься от мыслей о Сторибруке и его жителях. Вновь думая о чем-то не столь важном, Эмма услышала, как кто-то кого-то зовет и обернулась, чтобы убедиться, что зовут вовсе не ее. — Девушка! Подождите, пожалуйста!- обращение было именно к ней. Запыхавшись, к ней подбежала незнакомка из кафе. Эмма удивленно смотрела на брюнетку, не понимая, что происходит. — Извините, я покажусь странной, но Вы никуда не торопитесь? — Нет, чем-то могу помочь?- спросила Эмма. — Да, могли бы мы немного прогуляться? Это странно, но…- она говорила неуверенно, делая паузы. — Да, без проблем. Меня Эмма зовут, — сказала Свон и двинулась вперед, женщина пошла за ней. — Я Лэйси,- улыбнулась в ответ брюнетка.— Я впервые в Бостоне. — Проездом или жить?- поинтересовалась Эмма. — Проездом, думаю,- ответила Лэйси. — Почему так неуверенно?- спросила Эмма, посмотрев на собеседницу. — Приехала к подруге, собственно, вы с ней похожи, со спины по-крайней мере,- усмехнулась Лэйси.— Но она не отвечает на звонки и дома ее нет. В общем, приехала я не совсем вовремя,- грустно улыбнулась она. — Где будете жить это время?- спросила Эмма. — Сняла номер в гостиннице, неподалеку от центра. А Вы почему одна гуляете? Эмма задумалась. В этом городе, который она всегда называла домом, не осталось никого, кто был бы рядом. Никого, чтобы просто побродить по улицам, болтая о жизни. Совершенно никого. В голову снова постучали мысли о Сторибруке. Черт, ведь это и был ее дом. Место, где она чувствовала себя защищенной. Место, которое она любит. — Так вышло, что я оставила всех, с кем могла бы гулять, в другом городе,- сказала Эмма, выдохнув.— Так вышло... Брюнетка посмотрела на Эмму, которая пыталась сдержать слезы, вот-вот подступающие к глазам. Она оставила их. — Когда-то я оставила Эшли, уехав в Нью-Йорк, сейчас она переехала сюда. Я узнала адрес, телефон, но, кажется, поздно,- опустив голову, сказала Лэйси. — Никогда не поздно попросить прощения,- уверенно ответила Эмма. Она знала это. Знала, как никто другой. И любящий человек простит. Даже в сотый раз, он простит. Эмма повторяла это у себя в голове, надеясь, что Генри и Реджина простят ее.       Генри стоял возле двери спальни, которая была закрыта на замок и вслушивался в тихий плач матери. Сердце сжималось, когда он осознавал, как ей плохо. Ладони вспотели, он неуверенно постучался в дверь. — Мам... Открой. Слышишь? Да, она слышит, но вряд ли хочет, чтобы сын видел ее такой. Грудной рык вырвался наружу. Уткнувшись в подушку, она выдохнула. Так было каждую ночь. Разве что, Генри не приходил к ней. С момента, как... Пропала Эмма. Он не стучался к ней в спальню поздним вечером с просьбой открыть дверь. — Мам... Реджина поднялась с кровати, вытерев мокрое от слез лицо и подошла к двери. Около минуты она просто слушала томное дыхание сына, просящего открыть чертову дверь. — Генри...- женщина позволила мальчику войти в комнату, пряча заплаканное лицо. Он зашел. Эта светлая спальня так изменилась. Сейчас здесь царила лишь темнота. И пелена отчаяния густо застилала стены этой комнаты. Лишь тьма и отчаяние. — Хватит. Хватит изводить себя. Ты хочешь избавиться от этой боли, да, я понимаю, но, когда ты остаешься один на один с собой, ты причиняешь себе только больше боли. Ты даже не думаешь о том, каково мне, с головой окунувшись в себя и свои мысли. Ты не представляешь, каково это, каждый день идти в школу, зная, что ты возьмешь бутылку вина и будешь сидеть в комнате, вороша свою память. Каково возвращаться домой, зная, что всю ночь ты будешь плакать, надеясь, что я не услышу. Я потерял Эмму, не зная как и почему это произошло, но я не хочу потерять тебя. Они пристально смотрели друг на друга. Генри надеялся, что она поймет его, а Реджина просто вникала во все сказанное. Да, она понимает его.       — Так что, ты совсем одна в Бостоне?- спросила Лэйси. — Ну, судя по всему, можно считать и так,- ответила Эмма, слегка улыбнувшись. Женщина посмотрела на блондинку, не понимая, почему так вышло. Честно говоря, Эмма и сама с трудом это понимала. Стремилась к счастью, а в итоге– одиночество. — Не расскажешь, как так получилось? На минуту Эмма задумалась, стоит ли заводить эту тему. Слишком тяжело говорить об этом, но может быть, стоит выговориться? — Не будем вдаваться в подробности, просто... В общем, как бы трудно это не было осознавать, а именно сейчас почему-то труднее всего, но... У меня рак. Рак, звучит слишком страшно. Я привыкла называть это опухоль, как-то не так безнадежно звучит. Правда, в моей ситуации, это все-таки безнадежно. Мне пришлось покинуть город, который я люблю и людей, которых я люблю. Я не могла обрушить на них это, просто не могла... — Извини, но ты правда думаешь, что когда они узнают правду и... Извини, но это может быть слишком поздно... Ты серьезно думаешь, что это будет лучше, чем если бы ты сама обо всем рассказала?- прервала рассказ Лэйси. — Я... Я не знаю... Я просто не хочу причинять им боль, понимаешь? Я думала, что исчезнув причиню меньше страданий. Они забудут, остынут, я не знаю... И я думала, что так будет легче мне, но...- Эмма остановилась. — Но тебе ни сколько не легче, правда? — Да. Я просто не представляю, что они чувствуют сейчас. Точнее, я представляю, как она плачет, или игнорирует мир, как было раньше. Я представляю, как ей плохо, и она совсем одна,- она закрыла глаза.— Одна,- по щеке скатилась одинокая слеза. Каждый день, возвращаясь домой, она думала о том, какая реакция была у Реджины, когда она не ответила на звонок. Ни на один. Каждый день, считая дни, не было ни вечера, когда бы она не думала о ней и той боли, которую чувствует сейчас брюнетка с самыми шоколадными глазами и самой завораживающей улыбкой на свете. Улыбкой, которая пропала с ее лица.

***

Два протяжных звонка в дверь, заставили Реджину очнуться от раздумий. Она подошла к двери, повернув ключ. — Извини,- слегка улыбнувшись, сказала Эмма.— Я немного вспылила. Реджина стояла в недоумении оттого, что эта своенравная блондинка решила извиниться первой. Это было не в ее стиле. Пропустив женщину в дом, Реджина последовала за ней. — Серьезно, Свон!? Неужели ты сейчас просишь прощения у бесчувственной и эгоистичной стервы?- процитировала Реджина слова Эммы, брошенные в ее адрес. Эмма виновато опустила голову, боясь посмотреть в глаза брюнетки. — Черт, ну, извини, пожалуйста,- взмахнув ресницами, сказала она, посмотрев на Миллс, которая внимательно рассматривала женщину.— Я была ужасно зла... И пьяна. — Между прочим, именно в нетрезвом состоянии люди говорят то, что на самом деле думают...- намекнула Реджина, заставляя Эмму снова признать свою вину. Блондинка подошла к Реджине, поставив женщину в положение, из которого выбраться с трудом. Понимая, что за спиной стена, а на нее надвигается сероглазое недоразумение, Реджина невольно сглотнула, ожидая, что Эмма вновь выдаст что-нибудь извне непредсказуемое. Она смотрела на Миллс, затаив дыхание, ее взгляд метался между глазами и губами женщины. Эмма приблизилась навстречу губам Реджины, но та резко проскочила под рукой Свон. — Я не сказала, что принимаю извинения,- ехидно улыбнувшись, заметила Реджина.

***

      Эмма сидела с бокалом красного вина, которое и сравниться не могло с тем сидром, которым угощала ее Реджина всякий раз, когда она приходила к ней по вечерам. Допивая уже третий бокал, она пыталась уловить хотя бы одну знакомую нотку.       Реджина сидела у окна, за ее спиной стоял Генри и молча смотрел на темное небо. — Таких темных ночей не было давно,- сказала Реджина. — Осень...- шепотом ответил Генри. Реджина посмотрела на сына, переводя взгляд на календарь. Сентябрь. Два месяца без Эммы казались вечностью. Два чертовых месяца они даже не знают, где находится блондинка и все ли в порядке. Реджина злилась. Слезы, застывшие в груди, превращались в ненависть. Она не могла понять, почему человек, который вдруг стал так дорог, ушел? Ушел, не сказав ни слова.       Сидя в кабинете химиотерапии, Эмма смотрела на медсестру, которая приготавливала капельницу. — Много людей с таким диагнозом наблюдается у вас?- прервала вдруг молчание Эмма. Женщина посмотрела на блондинку. — Нет, не много,- сказала она. Оголив руку, Эмма легла на кушетку, наблюдая за тем, как женщина вводит иглу под кожу. Слегка поморщившись, блондинка закусила губу. За время довольно частых процедур, вены на руках Эммы "спрятались". Медсестра потерла кулаком локтевой сустав и вновь попыталась ввести иглу– на этот раз успешно. — На самом деле, это тяжело,- сказала вдруг женщина. — Что?- не понимая о чем идет речь, спросила Эмма. — Смотреть, как гаснут жизни людей. Эмма смотрела на женщину, замечая ее грустный взгляд. Она смотрела на нее и видела в этом взгляде Реджину. Такие глаза были у брюнетки, когда она думала, что все испортила, когда они ссорились. Черт, она во всех видит ее. — И я не понимаю, каково Вам... Как вы все живете, зная наверняка, что шансов просто нет?..- продолжила она. — Как Вас зовут?- спросила Эмма, проигнорировав вопрос. — Тамара. — Тамара... Знаешь, сначала тяжело, но потом просто свыкаешься с мыслью об этом, просто существуешь дальше. Ждешь...- сказала Эмма, закрыв глаза. Сложнее всего свыкнуться с этой мыслью. В смысле, как вообще можно смириться с тем, что покидаешь мир!? Жить дальше с этим сложно, именно поэтому термин "существование" подходит здесь больше. Человек существует и просто ждет своего часа. Своего часа. Это ужасно.       — Генри, мы опоздаем!- Реджина уже одетая стояла у двери, дожидаясь, когда парень соизволит выйти из комнаты. — Иду, иду! Он быстро схватил рюкзак и, как ветер, пронесся по лестнице. Слегка улыбнувшись друг другу, они вышли из дома, заперев дверь на ключ. — Генри, только прошу, давай договоримся, что не будем задерживаться на этой вечеринке допоздна,- это звучало, как просьба. Первоначально Реджина вообще была против этой идеи куда-либо идти, но Генри решительно настоял на этом. Мэри-Маргарет всегда устраивала грандиозные вечеринки, особенно касающиеся их с Дэвидом годовщин. Реджина спрашивала, что подарить им на 10 годовщину, но получив в ответ "Не сходи с ума, подарком будет, если ты выберешься из четырех стен", она выбирала подарок сама. Подъехав к дому Дэвида и Мэри, они вышли из машины. Миллс позвонила в дверь, ожидая ответа. Перед распахнутой дверью стояла, как всегда светящаяся улыбкой, Мэри-Маргарет, за ней к двери подошел и Дэвид. — Как мы рады, что вы все-таки пришли! Проходите скорее!- буквально подпрыгивая на месте, сказала Бланшар. — Это вам!- воскликнул Генри.— Выбирала мама, поэтому уверен, вам должно понравиться. Протянув в руки Мэри довольно большую коробку, покрытую серебряной оберткой, Генри улыбнулся. — Ну, Реджина, не стоило...- неловко протянула Мэри-Маргарет. — Ты серьезно думала, что я приду с пустыми руками?- удивилась Миллс. Женщина поставила коробку на стол и принялась аккуратно разворачивать фольгу. Открыв подарок, Мэри увидела круглое зеркало, рама которого была сделана, кажется, из нежно-розового олова. — У тебя всегда был потрясающий утонченный вкус!- восторженно сказала Бланшар, явно довольная подарком.       Пересекая пешеходный переход, Эмма увидела знакомый силуэт. Она ускорила шаг, догоняя женщину. — Лэйси! Брюнетка обернулась. Увидев Эмму, на ее лице появилась улыбка. Они не виделись несколько дней, уже даже не думая, что вновь пересекутся где-то. — Эмма! Здравствуй,- дружелюбно сказала Лэйси.— Не думала, что еще увидимся даже не обменявшись контактами. — Ох, точно, мне нужно купить телефон. Ты куда-то спешишь? Или я все же могу пригласить тебя на чашку кофе?- спросила Эмма. — Да, конечно,- ответила женщина. Они направились вдоль по тротуару, планируя зайти в салон связи, чтобы приобрести мобильник. Купив буквально самый первый телефон, который попался на глаза, женщины вышли на улицу, заметив, что в помещении было довольно жарко. — Думаю, у них проблемы с кондиционером,- предположила Эмма. Лэйси согласно кивнула. — Так, что там насчет кофе?- улыбнулась блондинка.       Как и планировалось, Реджина и Генри не стали надолго задерживаться, вернувшись домой уже к девяти вечера. Переодевшись в удобную домашнюю одежду, Реджина наполнила бокал вином. Посмотрев в окно, она задумалась. — Мам?- Генри коснулся плеча брюнетки, выводя ее из ступора. От неожиданности, Реджина вздрогнула, разжав ладонь, в которой держала бокал. Коснувшись пола, бокал укатился в сторону, оставляя на молочного цвета ковре красное пятно, растекающееся по ткани. — Черт,- резко сказала Реджина. — Извини, я не хотел напугать тебя, я сейчас уберу,- засуетился Генри. — Хей, да брось, это всего лишь ковер, ничего страшного,- успокоила его Реджина. Генри обнял мать, уткнувшись носом в ее плечо. Она не ожидала от него объятий, он редко обнимал ее. Погладив сына по голове, она прижала его к своей груди, вслушиваясь в глухую тишину спальни и тихое сердцебиение самого родного человека.       — Эшли была тебе не просто подругой, ведь да?- спросила Эмма, допивая чашку кофе. Лэйси изменилась в лице, будто бы сейчас узнали ее самую сокровенную тайну. — С чего ты взяла?- осторожно спросила она. — Ну не знаю, тебе слишком больно говорить о ней, о друзьях вспоминают не с такой болью,- попыталась объяснить свои догадки Эмма. Брюнетка сделала большой глоток, вспоминая Эшли, которая сейчас бы непременно рассмеялась над ее нелепостью. — Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго...- грустно сказала Лэйси. Все хорошее заканчивается. Это было так жизненно. Все заканчивается. Поэтому надо хвататься за каждое мгновение жизни. Потому что жизнь тоже заканчивается.

***

      — Я искренне советую лечь на госпитализацию,- сказал Джош.— И именно сейчас я прошу прислушаться к совету, потому что все идет стремительно быстро. Эмма смотрела на Бейна, внимательно слушая о том, как разрушается ее организм. Она приняла его слова, согласившись лечь в клинику. — Я могу попросить Вас о чем-то?- спросила Эмма. — Конечно. Она достала из сумки ручку и листок бумаги и написала десять до боли родных цифр. — Когда будет совсем плохо...- женщина сглотнула.— Позвоните по этому номеру и скажите, что... Скажите, что мое сердце принадлежит только ей.