Дом меньше трех

/Хованский и Черников/ Никита стоял в гостиной, пытаясь найти взглядом Юру, но Хованский куда-то смотался. Пришлось отправиться на его поиски. Черников: Хованский, блядь, ты где? Из спальни доносилось громкое бормотание про динозавров, и кудрявая пропажа обнаружилась в спальне, на кровати. Черников услышал громкое бормотанье: Этот человек невозможен, он шепеляв и умеет громко бормотать. Хованский лежал и страдал. Хованский: О. Никита. Где же ты был, Никита, когда мной пол вытирали, а, Никита? Черников, услышав последнюю реплику Юры, взмахнул руками и на повышенных тонах заговорил: Да, чувак, меня рядом не было. Но зато, когда пол вытирают мной, ты вот всегда рядом. А знаешь почему, Юр? Потому что чаще всего пол мною вытираешь ты. Хованский: Я не помню, чтобы я тебя пиздил. Или особо сильно унижал. Ты приходишь постоянно ко мне, бухаешь мое пиво, ешь мою еду. Да я бы всех остальных отпиздил бы да выгнал нахуй. *Серьезно смотрит на Никиту, надеясь, что сейчас они замнут свою ссору и пойдут делать дела, как и всегда было до этого*. Черников слушает молча и недовольно Хованского, который, кажется, действительно верит в то, что говорит: Чувак, я знаком с тобой очень давно, и то, как ты общаешься со мной… ну, это не особо-то меняется. Да, мы бухаем, но, блядь, не надо мне говорить что-то про еду и пиво. Серьезно, мы сейчас не видео про хлебные палочки снимаем. Ник, кажется, хочет сказать ещё очень многое, но... понимает, что Юра - это Юра. У него не так много друзей, ему трудно нормально общаться с людьми, не матерясь через слово. Мхатовская пауза становится слишком паузой даже для МХАТа. Черников понижает голос и продолжает: Юра, я звал тебя накрывать на стол. Я не ебу, приготовили ли эти юмористы хоть что-нибудь, и мне насрать на то, что там делает Ларин. Просто давай сделаем всю эту хуйню и не будем вообще на них смотреть, раз уж тебя так бомбит с них. Хованский долго смотрит на Черникова, понимая, что снова победил, но решает, что заявить об этом будет слишком: Бля, ладно, пойдем. *резко меняет тон и голос* А потом порубимся в НХЛ? Да? Никита? Порубимся? Никита кивнул и улыбнулся. Теперь осталось только накрыть на стол - самая тяжелая часть, на самом-то деле. Хованский в охуеть каком приподнятом настроение вышел из спальни, бодро направляясь к длинному столу, засучив несуществующие рукава футболки, на ходу кивая Никите. Работали парни быстро и слажено, двигаясь по кухне, перемигиваясь и угорая на двоих о каких-то своих, известных только им двоим, приколах, иногда просто ржали глядя друг другу в глаза и давали сигналы молча, без слов, слова часто были лишними: «Посмотри на долбоебов справа». Черников: Спун сказал мне, ну, пока мы в плойку играли, что *пытается изобразить тонкий голосок и смотреть, хлопая ресницами* «Миша готовит просто охуенно». Юра посмотрел на Никиту, поржал над шутеечкой про геев, и кивнул, продолжая свое занятие. Спустя пару минут, когда они закончили, Черников довольно потянулся, подняв руки, и с облегчением вздохнул. Он крикнул в динамик: Хей, мы всё сделали, теперь отъебись от нас. Хованский закончил и хлопнул по столу: Это было проще, чем я думал. Черников с улыбкой посмотрел на Юру и побрел в опустевшую гостиную: Ну что, идем играть, труженик. Хованский: Я тебя нагну, Никита! Никита сел на мягкий диван и расслабился. К такой жизни можно было привыкнуть - это почти не отличалось от реальности: слушать Юру, играть с Юрой в приставку, бухать с Юрой:«Бля, может, эта хуевая ситуация будет полезна для Юры... для всех нас? - помотал головой, будто прогонял все мысли - Сейчас у нас, во всяком случае, все заебись». Конец акта.