Дом меньше трех

Начало акта. Мэддисон: Усачев, не молчи, блять * Мэд оглядывается в поисках хоть чего-то, что могло бы выбить дверь. Но тамбур пуст, а времени в обрез. Он бы давно выломал дверь тамбура, выбравшись на свободу, но в таком случае вряд ли что-то может спасти Руслана. Он наваливается со всей силой. Дверь бойлерной приоткрывается на два сантиметра и тут же захлопывается. Мэддисон: Руслан! Отойди от котла! Усачев занят тем, что мирится на полу с неизбежным, подтягивает колени и роняет на них голову, в ожидании конца. Еще немного и все рванет. И останется от него, блогера, организатора видфеста и просто няшки сплошное ничего. Усачев: Да какая разница, где я? Мэд вытирает пот со лба, и смотрит через стекло. Усачев: Илья. Выбирайся без меня. Телефон я в спальне оставил, там все пароли в записной книжке. И от канала, и от контакта. Можешь все себе забрать. И аймак тоже. Плойку только Мише отдай. У тебя-то есть уже. Стрелка на счетчике падает еще на одно деление. Руслан жует губу. Умирать не хочется. Он столько еще не сделал, столько планов не осуществил. Мэддисон садится, затылком чувствует, что дверь нагрелась. Мэддисон: Усачев, блять, ты щас серьезно? Сложно представить еще более бабское поведение. Но ты с каждым разом удивляешь. Усачев: Заткнись, я тут душу тебе изливаю, а он опять шутит. И почему последний, с кем я разговариваю перед смертью - это ты? Мэддисон: Тут уже без вариантов, прости конечно. Мэддисон: Усачев. Твоя смерть… Это одна из твоих несмешных шуток. Усачев: ты сам говорил, что я шутить не умею. Мэддисон бьет по двери и трет переносицу. Мэддисон: Я говорил, что у тебя свой юмор. Женский Усачев: ты хотя бы раз в жизни можешь отключить мудака, а Илья? Жалость к самому себе подкатывает к горлу. Мало того, что он умирает в таком месте, так еще Мэддисон снаружи продолжает глумиться. А он, как придурок на него ведется. Усачев скулит: Илья... я не хочу умирать... Мэддисон: Я облажался, Усачев. Как всегда, впрочем. Ничего хорошего, кроме такого дерьма, в принципе, и не могло случиться. За мной прямо дорожка из говна тянется. И вот всегда мне было интересно. Зачем ты идешь за мной. Усачев *немного улыбается*: это уж точно. Вот говном полить, ты всегда первый. Мэддисон: Я не умею говорить ободряющие речи, НО ТЫ ПРЯМО СЕЙЧАС ПОДНИМЕШЬ БЛЯТЬ СВОЮ ФАМИЛЬНУЮ ЗАДНИЦУ И ПОМОЖЕШЬ МНЕ ОТКРЫТЬ ЭТУ ДВЕРЬ. ТЫ ПОНЯЛ? Руслан даже вздрагивает от такого голоса. Нет, раньше он часто слышал, как Илья психовал и исходил на говно, но сейчас он явно побил все рекорды Усачев: это все бессмысленно...Кричи, не кричи, а все уже потеряно. Мэддисон: Усачев, я найду тебя в аду и буду хуесосить там. Да, блять, если хочешь сдохнуть самым отсосным видеоблогером – твой выбор. Или ты типа такой штуки хочешь провернуть, как Цой, который стал знаменитым после того, как умер? Так вот, Усачев. У тебя таланта поменьше чем у Виктора будет. Никто не запомнит хипстера в лосинах… Усачев: Я не отсосный. С этим ты немного опоздал. У меня почти миллион подписчиков. Даже больше чем у тебя. Мэддисон: …разве что какая-нибудь жируха. Да, конечно миллион. Которых ты насосал. Усачев: Я тут умираю, между прочим! А ты опять несешь какую-то чушь! Неужели нет ни одного слова утешения умирающему! Ты скотина, Мэддисон, бессердечная! "Насосал"? Вот тут волны негодования переливают через край, подавляя панику и страх за свою жизнь. Усачев поднимается и тыкает пальцем в стекло. Усачев: Я РАБОТАЛ над собой, над контентом и над каналом! 5 гребаных лет! И ни тебе, ленивая жирная жопа, говорить мне что-то! Только и умеешь что пиво сосать и ныть, что жизнь полное говно! ТЫ был ЛУЧШИМ! И все просрал из-за своей лени! Жирный Мэддисон! Мэддисон: Кажется, у кого-то атрофировавшиеся органы дали о себе знать? Или это типа фантомных чувств в неимеющихся яйцах? Мэддисон: Да, бля Усачев. Уж про чьих, а про твоих подписчиков и про контент, блять, все все знают. Мэддисон: ВСЕ мы знаем, кто на тебя подписан. Мэддисон делает изящный жест "минета", который видно даже через толстое стекло. У каждой шутки есть предел. Но Мэддисон эти пределы игнорировал. В глазах Усачева темнеет от переполнявшей ярости. Ему было уже плевать на гребаный котел, пусть хоть полыхнет как в Хиросиме. Главное сейчас - достать зарвавшегося и опустившегося Короля, решившего, что все ему дозволено. Он дергает дверь со всей силы, но та только жалобно скрипит, подогревая в Руслане злость. Мэддисон со всей силы наваливается на ручку. На этот раз дверь приоткрывается больше. Илья на той стороне хитро улыбается, видя как Усачев адски баттхертит и дергает дверь. Нужно только одновременно навалиться. Что потом сделает с ним Руслан, неважно, главное - вытащить ссыкливого педика наружу. Мэддисон делает еще одно усилие, когда разъяренный тянет с той стороны. Скрипят и ломаются автоматические задвижки, державшие дверь на весу. Та неожиданно щелкает и открывается Руслана отбрасывает вглубь комнаты, он делает пару шагов и чуть не ударяется о тот самый пресловутый котел. Мысль о том, что он спасен даже не посещает его голову. Он размахивается для удара. Илья перехватывает руку Усачева, что ни говори, а реакции у Мэда побыстрее. Илья быстро блокирует вторую руку и дергает к себе блогера. Тот все еще собирается покалечить обзорщика. Мэд произносит "Тшшш", и все также улыбаясь, целует Усачева. Конец акта.