Моя и только моя...

POV Мерседес Он вышел из меня и лёг рядом. И так каждую пятницу. Он приходит, раздевает меня и все три с половиной часа мучает своей близостью. Как бы я не хотела, он все равно остается с Канделярией. У них довольно-таки теплые отношения, но… Они скорее дружеские, чем романтичные. Они могут целоваться, обниматься, но они никогда не полюбят друг друга так, как я люблю Руджеро. Он не понимает этого, хотя скорее не хочет понимать. Мы пара только в сериале, а в реальной жизни мы… Даже не знаю, как это назвать. Мы всего лишь спим вместе. Он жестоко имеет меня, в то время как я получаю неописуемое удовольствие. — Мерседес, не забывай, что это всего лишь секс. Ничего больше, — холодно произнес он и стал одеваться. К горлу подступил ком, а глаза стало неприятно щипать. — Я не слышу твоего ответа. Ты поняла? — Да, — прошептала я. Он не такой, как в сериале. Он не добрый Федерико, который поможет в трудную минуту. Он грубый эгоист. Но почему-то такой он именно со мной. Со всеми остальными он добренький и миленький паренёк, который уже успел стать знаменитым на пол мира. — Вот и хорошо. Я придумал кое-что новенькое, так что пощады не жди… До следующей пятницы, Мерседес, — криво улыбнувшись, он вышел из номера, оставив меня одну со своими мыслями. И почему я каждый раз впускаю его в свой номер, позволяю вытворять со мной всякие разные вещи? Почему я не могу просто взять и выставить его? «Потому что любишь», — прошептало подсознание. Мда, вообще супер. Подсознание, ты окончательно хочешь добить меня? Я встала с кровати и пошла в ванную. Мне надо смыть с себя прикосновения его рук. По другому я не усну. Я все время буду чувствовать то, как он прикасался ко мне, проводил рукой от шеи до бедра. Я никогда этого не забуду. Это будет выше моих сил. *********** — Мерседес, а ну живо на площадку! Снимаем сцену, где к Людмиле в комнату заходит Федерико и просит ее открыться, — прокричал Хорхе Ниско. Я буквально подскочила на месте. Допив свой сок, я быстро побежала на съёмочную площадку, где меня ждал Руджеро. При виде последнего меня передёрнуло, и воспоминания прошлой пятницы навалились на меня с новой силой. «В дверь постучали. Людмила в это время лежала на кровати, крепко обняв подушку. Не дождавшись ответа, Федерико заглядывает в комнату, обводя оную обеспокоенным взглядом. — Можно? — тяжело вздохнув, спрашивает итальянец. — Нет, — резко отвечает Людмила, даже не подняв голову. — Людмила, прошу, не надо капризничать. Я знаю, тебе плохо… — войдя в комнату, проговорил брюнет. Блондинка приняла сидячее положение и старалась смотреть на всё, кроме предмета своих воздыханий. — Нет, я в порядке. Поверь, — отвечает она. Людми встает с кровати, скрещивая свои руки на груди. — Но ты же поссорилась со своей мамой! Я слышал, — отвечает он. Блондинка не может сдержать грустного вздоха. — Да, но только я со своей мамой ссорюсь постоянно, — отвечает она и смотрит ему в лицо. — Почему такой интерес? Что-то случилось? — Ольга рассказала, что ты оказалась запертой и… » Я сорвалась со своего места и побежала в поисках туалета. Похоже, скоро вся еда, которую я съела, окажется не внутри меня. Добежав до туалета, я быстро закрыла дверь и присела около туалета. Такое ощущение, что меня выворачивает изнутри. Всё тело обдало болью, но я не закричала. Я уже научилась терпеть боль, ведь я ее испытаю каждый день, видя, как Канди обнимает Руджа. Это зрелище доставляет боли не меньше, чем если бы меня переехал поезд. — Мерседес, с тобой всё в порядке? Мерседес, открой! — слышалось из — за двери. Я медленно встала и пошла к раковине, чтобы умыться. Дальше где-то с минуту слышалось молчание, и я услышала такой любимый голос. — Мерседес, открой, пожалуйста, — я не могла просто отказать и поэтому открыла дверь. В комнату вошел Руджеро, быстро окинув меня оценивающим взглядом. — Где все? — тихо спросила я. Он облокотился о стену и стал с интересом разглядывать меня. — Ушли. Я сказал, что разберусь с тобой, — только и произнес он. Я осела на пол, схватившись за живот. Сильная боль пронзила его. Я скрючилась пополам, заметив, что Паскарелли удосужился сдвинуться. Когда боль наконец-таки утихла, я вновь почувствовала его руки на своих. — Что ты сегодня ела? — злобным тоном спросил он. Ком опять подступил к горлу, не давая мне ничего сказать. — Молчишь, да? Я спрашивать третий раз не буду: что ты ела на завтрак? — Ничего, — прошептала я. Слёзы медленно стекали по моим щекам, падая в конечном итоге на пол. — Что? Ты ничего не ела? Ты хочешь себе анарексию заработать? — кричал он. Вот сейчас я готова была застрелиться, лишь бы не слышать в его голосе нотки злости и пренебрежения. — Я… — Сейчас идёшь есть! И я с тобой. Буду контролировать весь этот процесс, — проговорил Руджеро. Хоть он и наорал на меня сейчас, но, тем не менее, мне было хорошо. И голову занимала одна лишь мысль: «Он заботится обо мне…» ___________________________________ Надеюсь, вам понравится)