Моя и только моя...

Глава 11. Прошла неделя. Многое изменилось за это время. Например, Лео и Мерс стали очень хорошими друзьями. Она каждый день проводит в его обществе, забывая о всей боли, которая преследует её по ночам. Из-за этого она и спать-то толком не может. Во всех снах она видит только его. Руджеро уже выписали, и он теперь свободно ходит по отелю. Правда с костылями, но не суть. И вообще, ходит он теперь только с Канди. Он хочет показать блондинке, что его нисколечки не интересует, что она делает с Лео. Хотя сам, пока никто не видит, подсматривает за ними, а иногда и подслушивает. Его безумно бесит, что Мерседес предпочла какого-то парня с улицы ему. Самому Руджеро Паскарелли. И вот сейчас наши герои сидят в своих комнатах и думают друг о друге. Поддавшись минутному порыву, они потянулись к телефонам и набрали номера друг друга. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия» — Руджеро со злости кинул телефон об стену. «Опять со своим дружком болтает», — со злостью подумал он. Он поднялся с кровати и, взяв костыли, допрыгал до телефона. У того был разбит экран, но, в общем-то, работал нормально. Иногда заедал, но и это хорошо. Мерседес грустно положила свой телефон на кровать. Сердце обливалось кровью, когда она думала, что он сейчас лежит с Канделярией и заказывает ей цветы. «Он сейчас с ней, а не с тобой. И любит он её, а не тебя. Он всего лишь пользовался тобой, так что забудь», — твердило подсознание. Она встряхнула головой и снова взяла в руки телефон. На этот раз она звонила Лео. Он уже несколько дней хочет сказать ей что-то важное, но их всё время что-то отвлекает. То уборщица попросит покинуть номер, видите ли ей убираться надо, то Мерседес позвонит кто-то из каста и попросит срочно попросить, то брюнету позвонят. В общем, всё никак они не могут поговорить. — Привет, Лео. Ты не мог бы прийти ко мне? — с надеждой в голосе спросила она. Ей сейчас он просто необходим. Зияющая дыра на сердце только увеличивается. — Да, конечно. Я скоро буду, — произнёс он и скинул. Мерс облегчённо вздохнула и откинулась на подушку. В голове крутились самые разнообразные мысли, и они все как-то были связаны с Паскарелли. Мерседес глубоко вдохнула и вышла из своего номера. Главное не напороться на Руджеро. Главное не видеть его и не вспоминать о её любви и ненависти к нему. Но, видимо, удача была явно не на её стороне. Когда она зашла за угол, то столкнулась именно с брюнетом. Он немного пошатнулся, но всё равно остался стоять. Она грустно взглянула на него. Ей так не хватает его прикосновений, голоса, его самого. — Прости, я… Задумалась, — ответила Мерседес первое, что пришло в голову. Хотя это правда. Она думала. И думала о нём. О чём-либо другом она думать не могла. — Ничего. Ты куда спешишь? — он поймал её здоровой рукой за локоть и сам чуть не свалился. Но она вовремя подхватила его и дала опереться о своё плечо. Её как будто ударило током от его прикосновения. — Ой, прости. Да так. Лео жду, — она закрыла рот рукой. Зря она это сказала. Глаза Руджеро сразу потемнели при упоминании Вальдеса, а руки сжались в кулаке. — Я… — Мерседес! — она повернулась и заметила приближающегося Лео. На её лице сразу расцвела улыбка, что не укрылось от Руджа. Он вырвал свою руку из руки Мерседес и поспешил уйти. Видеть блондинку счастливую с другим для него было больно. Больно и невыносимо. Она должна быть с ним, а не с каким-то Лео. — Лео, как я рада тебя видеть, — тепло произнесла Мечи и обняла его. Руджеро остановился на месте, услышав эти слова. Он медленно приблизился к стене и выглянул из-за него. Перед глазами сразу появилась неприятная картина: она обнималась с черноволосым. Не с ним, а с левым парнем. Осознание этого факта, принесло ещё больше боли. — Мечи, я давно хотел сказать тебе… Я люблю тебя. Ты будешь моей девушкой? — эти слова словно ножом полоснули по сердце. В ответ была тишина, а выглядывать сейчас слишком опасно — могут заметить и тогда уж точно не отвертеться от ненужных вопросов. — Да! — крикнула девушка и кинулась Вальдесу на шею. Руджеро схватился за сердце, которое готово было разорваться от невыносимой боли. Он с силой сжал рубашку. Руджеро был готов просто вопить от боли, которую принесла блондинка одним своим словом. Он скатился по стенке, а по щеке одинокая слеза. Глаза стали медленно закрываться, а пульс замедляться…