Потерянная душа

Простите, дорогие мои, что так нагло забросила все свои работы - ЕГЭ не давало ни минуты на расслабление. Я ещё пока не полностью отстрелялась, но хоть чуть-чуть времени свободного появилось. Постараюсь больше так не пропадать... _____________________________________________________ В салоне машины уже который час раздавалось быстрое щебетание подростка, который продержавшись с начала поездки каких-то пятнадцать минут в полной тишине, прерываемой лишь тихим урчанием мотора, залился соловьем обо всём и ни о чём, начиная разговор с обсуждения погоды и заканчивая собственной теорией возникновения жизни на Земле. Дерек не делал попыток прикрыть этот нескончаемый поток слов, который порой не имел за собой никакого смысла, понимая, что болтовня – это способ волчонка расслабиться и перестать нервничать, поэтому он лишь в пол уха слушал его, иногда даже вступая с подростком в дискуссии, когда затронутая Стайлзом тема казалась оборотню интересной. Они уже около четырёх часов, не останавливаясь ехали по полупустым дорогам, и, по словам Стайлза, гордо восседающего за рулём семейного автомобиля Хейлов, оставалось им ещё где-то часа два. «Шевроле Камаро. Всем бы такой «семейный автомобиль»!» - пронеслось в голове волчонка, когда, узнавшая о неожиданном путешествии брата и Стайлза, Лора предложила им прокатиться с ветерком на их машине, от которой Стилински пришёл в неописуемый восторг. И вот сейчас подросток сидел за рулём этой красавицы, невольно вспоминая свой горячо любимый голубой джип, который тарахтел, как дряхлая старушка, но не раз спасал шкуру своего любопытного и чрезмерно подвижного хозяина. Стайлз вспомнил, как они с отцом вместе поехали в небольшой авто салон, и несмотря на то, что там были и более эффектные автомобили, Стайлз с первого взгляда влюбился в тот несуразный, немного потрёпанный джип, который, после покупки, был окутан безграничной заботой и нежностью младшего Стилински, словно был его родным ребёнком. Хейл с интересом заядлого искусствоведа, не отрывая взгляда, смотрел на подростка, словно на картину, удивляясь, как волчонку удается одновременно говорить со скоростью сто-а-то-и-больше слов в минуту и что-то серьёзно обдумывать. А в том, что в голове у мальчишки засели какие-то очень тяжёлые мысли, Дерек даже не сомневался: брови волчонка то и дело сходились на переносице, даже в то время, когда он рассказывал о каком-то забавном видео про летающую кошку, которое очень давно смотрел в интернете. Оборотень ещё на полпути понял, куда именно они едут, и не сказать, что он был так уж удивлён, скорее беспокоился за Стайлза. Оборотень прекрасно понимал, как сильно это нужно Стилински, но не был полностью уверен, что тот готов на этот шаг, ведь вернуться в то место, где провёл всю свою сознательную жизнь, вернуться туда, где погибли все, кто был тебе дорог, забрав с собой большую часть твоей души и сердца, оставляя после себя пустоту и убивающее изнутри горе, не так-то просто. Но и запретить Стайлзу возвращаться в Бейкон-Хилз он не мог, молодому оборотню оставалось только быть рядом и в трудную минуту участливо положить руку на обманчиво хрупкое плечо мальчишки, чуть ощутимо сжимая пальцы, подбадривая. За своими мыслями и монотонным трёпом Стилински Хейл и не заметил, как их чёрная Шевроле Камаро, повинуясь желанию волчонка, пересекла границу города, заезжая на родную для мальчишеского сердца землю, и свернула в сторону леса. Спустя минут десять Стайлз остановил машину у самого входа в густой лес и, чуть нервничая, улыбнувшись, повернулся к Дереку лицом. - Пройдёмся? – неожиданно лаконично спросил Стилински. Хейл кивнул, в знак согласия, и они, оставив машину одиноко стоять у кромки леса, скрылись в тени высоких деревьев. Стайлз шёл всё дальше и дальше. И, когда Дереку, идущему следом, уже показалось, что уйди они ещё хоть немного глубже, то и так уже самые стойкие лучи полуденного солнца потеряют всякую надежду пробраться сквозь густые шапки деревьев и осветить их путь, впереди них появилась небольшая поляна, резко обрывающаяся на середине. Стилински подошёл к самому краю обрыва, с которого можно было увидеть весь город. Хейл, последовав примеру волчонка, так же встал в шаге от пропасти, зорким взглядом найдя то, ради чего они приехали: дом семьи Стилински. Ни разу не бывав в этих местах раньше, Дерек мог с уверенностью сказать, что именно этот дом месяцы назад забрал с собой самых дорогих Стайлзу людей. Дом семьи Стилински стоял тёмным пятном в окружении других ярких, пышущих жизнью домов. Его деревянные стены потемнели, потрескались, своими широкими дырами непроизвольно заставляя людей проводить аналогию с сыром, крыша местами обвалилась, а от крыльца не осталось и следа: огонь поглотил его, превратив в пепел. Но, несмотря на ужасающий и уж точно непригодный для жилья вид, никто не спешил ломать дом и строить на его месте новый на продажу, не потому что людям просто не хватало времени или не доходили руки, нет. Этот дом, уже не такой как прежде, всё ещё хранил в себе воспоминания, историю семьи Стилински, которую никто не хотел разрушать. Можно было бы на месте сожжённого дома построить новый, совершенно идентичный, но он бы был уже не тем местом, где Стэфани Стилински пекла свои фирменные пироги с черешней и угощала ими всю улицу; где Джон каждое утро собирался на работу, надевал форму и шёл к людям, готовый помогать им и защищать их; где гиперактивный подросток с самого детства докучал соседям своей нескончаемой энергией. Все эти воспоминания хранили именно эти прогнившие, сожжённые стены. На месте исчезнувшего крыльца люди оставляли цветы, без слов обещая помнить людей, которые жили в этом городе и которые сделали для его жителей многое. Хейл с трудом смог оторвать взгляд от дома и взглянул на Стайлза, который с момента их прихода к обрыву не произнёс ни слова. - Что произошло? – тихо спросил он. Стилински перевёл расплывчатый взгляд с того, что осталось от его родного дома на Дерека, но резко встряхнув головой, он смог вернуть картинке чёткость. Стайлз понимал, что Хейл спрашивает это не из-за любопытства, а потому, что ему и правда важно, важно то, что произошло, потому что он хочет помочь ему, Стайлзу, пережить это. А разговор, как бы не верил до этого в это волчонок, был способен притупить боль. - В тот вечер я хотел рассказать отцу и Мелиссе о том, кем стал, - начал свой рассказ волчонок, устремив взгляд своих больших шоколадных глаз далеко за горизонт.