Падаванство

— Что-то давно мы с тобой на конюшню не заглядывали, — заметил Квай-Гон, снимая ядовито-жёлтые хозяйственные перчатки и берясь за чистое полотенце. Процесс натирания вымытой посуды очень нравился мастеру-джедаю своей монотонностью, спокойствием и отсутствием неожиданностей, что так важно для любого, кто большую часть жизни провёл, уворачиваясь от бластерных зарядов и ведя сложные переговоры. — Не «мы с тобой», а вы, мастер, я там был только позавчера, — отозвался Оби-Ван. Его голос из другой части квартиры звучал глухо — за прикрытой дверью он тщетно пытался отдраить ванну, в которой наследил вляпавшийся в машинное масло во время очередной прогулки на шлейке Кексик. Вышеупомянутый кот лишь нагло вылизывал свою роскошную шерсть, забившись в любимый угол и настороженно поглядывая на хозяев. Убедившись, что трёпка ему пока не грозит, осмелевший представитель семейства кошачьих позволил себе бесшумно выползти из укрытия и, подкравшись, напасть на штанину Квай-Гона. Мастер-джедай, ощутимо подпрыгнув от неожиданности, едва не выронил салатницу. — А сегодня почему ты не там? У тебя разве не выходной? — удивился Джинн, подхватывая вяло сопротивляющегося взятию в плен Кексика и водворяя его на прежнее место. Шелест и скрежет металлической губки из ванной комнаты ненадолго стих, и падаван негромко ответил: — Да так… что-то погода сегодня не очень, да и не хочется. — Не хочется? — мгновенно вырос практически за его плечом наставник. Оби-Ван вздохнул. Ему предстоит многое объяснить… После продажи Апельсинки в замечательные и любящие руки (он видел множество голографий, где счастливая маленькая девочка брала на верхом рыжей кобыле небольшие барьеры или просто улыбалась в камеру, поглаживая свою лошадку) падаван продолжил занятия, хоть они и не приносили ему такого удовлетворения, как прежде. Его сажали то на одного коня, то на другого, в одну тренировку он оказывался на огромном высоченном мерине, в другую — на маленьком игривом пони. Наконец настал день, когда тренер отвёл его в сторону и заговорщицки прошептал: — Третий денник слева — там твой новый товарищ. Заинтригованный, Оби-Ван подошёл и заглянул внутрь сквозь решётку. Там деловито копошился в сене среднего роста вороной конь, время от времени пофыркивая и хрумкая пучками сухой травы. Табличка на двери гласила — Дымок, жеребец, тринадцать лет. Чуть ниже — написанное от руки предупреждение: «Руки не совать! Останетесь без пальцев!». — Выглядишь ты безобидно, — довольно беспечно отметил Кеноби и самонадеянно открыл дверь… чтобы встретиться лицом к лицу с осклабившимся хозяином денника, который успел развернуться и был готов защищать своё имущество до последнего клочка шерсти. — Эй, полегче, — возмутился Оби-Ван. В ответ совсем рядом с его рукой клацнули зубы, и Дымок угрожающе прижал уши. Падаван несколько растерялся: Апельсинка никогда не проявляла настоящей агрессии, разве что иногда раздражалась на новичков, и он совершенно не знал, как себя вести. Тем временем жеребец продолжал напирать, хищно щёлкая челюстями в опасной близости от ученика и красноречиво взрывая опилки передним копытом. Поспешно ретировавшись, Оби-Ван захлопнул дверь денника, не давая Дымку добраться до самого аппетитного, и перевёл дух. — Ах да, он не очень любит чужих, — любезно подсказал тренер, — но он скоро привыкнет, если ты будешь проводить с ним время! «Проводить с ним время» оказалось для падавана худшей пыткой. Он сорвал голос, заполучил огромные мозоли на руках, пытаясь удержать отчаянно ревущего и рвущегося на свободу Дымка в коридорах. Ему оттоптали ноги и несколько раз куснули за плечо, едва не оттяпав кусок одежды. В седле начинался ад — жеребец совершенно не интересовался своим всадником и его желаниями, поглядывая на окружающих лошадей в поисках развлечений и игнорируя попытки Оби-Вана управлять им. В общем-то, после такого идти к Дымку даже не хотелось. Даже кусочек морковки отдать ему было как-то… жалко. Но теперь Квай-Гон узнал обо всём этом и точно захочет вмешаться. — Он тоже живое существо и хочет ласки! — гнул своё наставник, поражённый во всём рассказе не столько безобразным воспитанием коня, сколько разочарованием Оби-Вана в нём. — Мастер, вам дай волю — вы даже ядовитой медузе диаметром в пять метров будете колыбельные петь, — кисло отозвался падаван, не бросая попыток оттереть ванну. — Одну неделю, — попросил Квай-Гон, — дай Дымку ещё одну неделю, и, если ты почувствуешь, что больше так не можешь, я поговорю с твоим тренером. Кеноби вздохнул. Что ж, возможно, попытка действительно того стоит…