Грань

Впервые о Саграннах Ричарду поведал еще отец. Тогда Дик еще не знал, что всю свою жизнь эр Эгмонт служил в Торке и никогда не бывал на восточной границе Талига. Все в его рассказе было почерпнуто их книг и уроков землеописания, но бархатистый отцовский голос и детское воображение творили чудеса. Как наяву Дик видел их, похожих на хребет задремавшего древнего чудовища, таящих неведомую угрозу. Реальность ничуть не уступала фантазиям. После набившей оскомину степи серые громады гор, увенчанные ледяными коронами, вызывали невольный восхищенный вдох. К ним тянуло с невероятной силой, словно блудного сына в оставленный многие годы назад отчий дом. Позади в предгорьях остался лагерь с большей частью армии: все предупреждения Алва проигнорировал и решил все же наведаться к барсам вместе с оруженосцем и дюжиной кэналлийцев. Никого из командиров он с собой взять не пожелал. Коннер пытался спорить. - Господин Прымперадор, как же так! Из ваших по-ихнему только барчук и понимает. Возьмите хоть меня с собой, чтобы, коли что случиться, толмачить кто-то мог! На взгляд Дика, это звучало разумно, но Первый маршал к доводам подчиненного не прислушался. После данного разговора, покачиваясь в седле, Ричард вновь предавался размышлениям о рецепте побед Кэналлийского Ворона. По всему выходило, что ему не нужны талантливые инициативные подчиненные, пристающие к его сиятельной персоне с вопросами и своими никому не нужными прожектами. Нужны винтики, вращающиеся на том месте, куда их поставили. Сам Дик тоже был одним из них… Дорога тонкой лентой вилась под копытами Крейга. Ричард ехал во главе колоны, как и подобает Каменному Вождю. На полкорпуса от него покачивался в седле Дейара. От него во многом зависело, как примет новоявленного пророка тан Ногура, потому именно он был сейчас рядом, а не Геджа, чье постоянное присутствие рядом стало уже привычным и комфортным. Уже больше часа скалы шептали, что за ними наблюдают. Пока без явной угрозы, но все могло измениться в один момент. От волнения совсем высохли губы и все сильнее крутило живот. Бириссец встречающий их во главе вооруженного эскорта был очень молод, даже юн. Он еще не успел вытянуться, лицо было по-детски нежным и округлым, но на голове красовалась шапка вьющихся серебристых волос, что делало его воином и полноправным мужчиной. Пока Дейара спешивался и обменивался с ним приветствиями, Дик обернулся, ища глазами эра Рокэ. Мальчишка явно не был таном Ногурой, дюжину лет женатым на дочери жреца. Если вместо тана Каменного Вождя выходит встречать его сын, значит не так уж тан верит в происходящее. Дейара вместе с юным барсом шагнул к Ричарду. - Дозволь, Вождь, представить тебе сына моей дочери Нариджу, - названный Нариджа поклонился. Дик промолчал, вглядываясь в лицо юноши, чем, похоже изрядно смутил его. Когда напряжение уже можно было резать ножом, он все же прохладно поинтересовался: - Отчего же, молодой Нариджа, ты не пришел сюда вместе со своим отцом? Сын вождя опустил взгляд и в растерянности повернулся к деду, который тут же пришел ему на помощь. - Не серчай. Тан Ногура еще до новолуния покинул Дарру. Наши гонцы с благой вестью его не застали. Ричард нахмурился. И так трещащий по швам план окончательно полетел к Леворукому. - Что ж, если вождь столь занят, я и мои люди его подождем. - Честью будет, если ты и твои люди примут мое гостеприимство, - тут же предложил Дейара. Других вариантов все равно не было, и Дик кивнул. К тому же, если они так чтут традиции, то наверняка сохранили и надорские законы гостеприимства. Если это так, то преломив хлеб за столом Дейары, все талигойцы получат защиту от хозяина и даже если с таном Ногурой что-то пойдет не так, их уже не отравят и не прирежут во сне. Столица племени умостилась между скал, как гнездо орла или кондора. Последняя часть пути шла по узкой крутой тропе. Отряду пришлось спешиться и вести коней в поводу. Мориски низко опускали головы и нервно косились в сторону обрыва. Крейг же и низкорослые лошади бириссцев были воплощением спокойствия и выдержки. Укреплений вокруг Дарры не было, лишь по дороге попались две небольшие заставы, годные скорее для наблюдения, чем для защиты. Горы и свирепая репутация оберегали барсов лучше любых рвов и пушек. Селение было обнесено лишь невысокой – в человеческий рост – стеной из огромных каменных блоков. Ворота распахнулись и Дик шагнул вперед, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не оглянуться. Вся небольшая площадь перед воротами оказалась запружена народом. Одни кутались в белый мех, на других были грубые куртки из плохо выделанной кожи, третьи же и вовсе были в каких-то обносках и напоминали олларианских нищих. Их было не меньше сотни, но все молчали, пронзая Ричарда тревожными взглядами. Толпа расступилась, пропуская вперед невысокую девушку в длинном темном платье. Она в пояс поклонилась Дику и протянула ему поднос, на котором были лепешка и круглая чарка. В голове молнией пронеслось воспоминание. Зимний излом. Отец в первый и последний раз взял его с собой в горное селение. Дик был еле живым после долгого пешего подъема и изо всех сил старался не кашлять и не шмыгать носом, но все равно заметил, как эра Эгмонта окружили местные женщины и как поднесли ему хлеб и вино. Что же именно он тогда сделал? Ричард отломил от лепешки кусочек и положил в рот. Тут же захотелось запить его: неведомая кухарка не пожалела соли. По мутной непрозрачной поверхности напитка пошла рябь – у девушки подрагивали руки. Обхватывая чарку пальцами, Дик не был до конца уверен в том, что делает. Он приблизил сосуд к губам, но в последний момент дернул рукой, проливая добрую половину его содержимого на землю, после чего уже допил остатки. Рот наполнился горечью, горло обожгло. С огромным трудом удалось сдержать гримасу отвращения: неведомое пойло по крепости явно превосходило касеру. Казалось, кровь зашумела в ушах от этой огненной воды, но нет – это отмерли бириссцы. Напряжение схлынуло, сменившись оживлением и любопытством. Значительно позже, после торжественных проводов до дома Дейары, в которых участвовала целая толпа местных, после представления всех домочадцев жреца и продолжительного обильного застолья, Геджа объяснил ему, в чем было дело. - Отведав лепешку, ты показал, что сотворен из плоти и крови. Ни соль, ни чеснок не заставили тебя переменить облик, а тень, что ты отбрасывал, была отчетливо видна всем присутствующим. Ты напоил скалы драгоценной чагосой, выказав уважение предкам и почтив Великого Барса, и даже смог испить ее сам, - Геджа не скрывал своего веселья. – Ее настаивают на грибе чаго и яйцах белой гюрзы. Больше шестнадцати лет настаивают, закапывая кувшины в землю. Только после обряда воины могут ее пить. От его слов все внутренности скрутились в комок, а к горлу подступила запоздалая тошнота. - Почему ты мне раньше не сказал? – прохрипел Дик, схватившись за горло. Ызаржий сын просто пожал плечами. Подавив накатившую панику, Ричард опустился на набитую травой подушку, бывшую в доме Дейары заменой диванам и креслам. Тело не спешило умирать, потому волнения о том, что именно он пару часов назад влил в себя, можно было отложить. - Тебе ведь тоже было любопытно, да? Посмотреть, как я буду выкручиваться? – барс молчал, не пытаясь отрицать, чем раздражал только сильнее. - Что с тобой сделают, если я умру? – интуиция подсказывала, что ничего хорошего. Барс не ответил. Ричард схватил его за плечо и притянул к себе, заставив не отводить взгляд. - Мы с тобой в одной упряжке, так что если хочешь остаться живым и вновь стать свободным, впредь предупреждай меня о подобных сюрпризах. Геджа прикрыл глаза и кивнул. Нарушая торжественную тишину, Дик невольно зевнул. День был долгий и он очень устал. - Я пойду, - Геджа уже поднялся на ноги и повернулся в сторону двери. - Останься здесь. Сомневаюсь, что Дейара устроил тебе ночлег получше, да и мне может что-то понадобиться. Это была неправда, точнее, полуправда. На самом деле Дику безумно не хотелось оставаться одному. Кажется, это понял и Геджа. - Ты мог бы позвать своего кровного. - Он не мой кровный, - видеть Ворона отчаянно не хотелось, а уже говорить с ним тем более. На пиру он затерялся среди своих кэналлийцев, словно ничего непредвиденного не случилось и все шло четко по плану. Дик лежал на топчане, бездумно смотря в низкий потолок. Рядом на полу на меховом покрывале крепко спал Геджа. Лучины были потушены: Дик видел лишь очертания его тела, слышал глубокое ровное дыхание. Как так получилось, что бывший враг вызывал у него больше доверия, чем собственный эр?