Грань

Ставшая привычной за много дней степь сменилась холмами, поросшими низким кустарником. На горизонте уже замаячили пики Саграннских гор. Какой из них был той самой горой Бакна, к которой они столь опрометчиво стремились? Уже спустилась ночь, а Алвы все не было. Вот уже несколько часов как Дик распрощался с Геджей и ожидал монсеньора в шатре, но тот, как всегда, не торопился. В последние дни Первый маршал все время проводил со своими офицерами, а Дика словно перестал замечать. Позабыл и про саблю, и про уроки неприона. Похоже, решил держать оруженосца в строгости, как делал это с женщинами и королями. Ричард не понимал, чем именно мог его так прогневать. Освободившееся время Дик все больше стал проводить с барсами. Разумеется, они все еще держались насторожено - бойню в овраге так просто не вытравишь из памяти – но все равно Ричард продолжал приходить к ним, чтобы смотреть, слушать, запоминать. В памяти намертво отпечатались поездки с отцом по Надору, когда в очередной деревне эр Эгмонд окликал какого-нибудь крестьянина по имени и спрашивал того о свадьбе старшего сына или здоровье матушки. Эти мелочи не стоили ему практически ничего, но для людей он уже не был просто таном, скрывшимся за каменными стенами своего замка. Детали были важны. Их нельзя было упускать. В один из вечеров они с Геджей встретились у временного навеса для лошадей. Дик кормил Крейга мелкими кислыми яблоками, а бириссец заканчивал чистить копыта своей мохнатой низкорослой кобыле. Барс вопреки обыкновению сам завел разговор. - Будь осторожней с Дейарой. Он может как помочь тебе, так и погубить тебя и всех твоих людей. То, какие именно слова он выбрал для своего предостережения, несколько обескуражило Дика. - Он – жрец Великого Барса. Большой человек. Я понимаю. - Не понимаешь. Геджа поднялся с земли, отряхивая налипшую на колени солому. Выпрямившись в полный рост, он был чуть выше Дика, из-за чего прямой взгляд из-под густых бровей показался до обидного снисходительным. - Когда старый ирбис умирает, котята грызутся уже не за материнское молоко, - он неприятно усмехнулся и чем-то неуловимым напомнил герцога Алву. – Тан Ногура выжил и унаследовал людей своего отца во многом благодаря поддержке этого человека. Дочь Дейары уже много лет главная жена тана Ногуры. - Что же заставило такого важного человека пойти в набег вместе с простыми воинами? – озвучил Дик напрашивающийся вопрос. - Об этом нужно спрашивать не простого воина, - Геджа быстро собрал свои принадлежности и потрепал лошадь по голове. – В начале весны, когда стаял снег и открыл перевалы, в Дарру стали приходить люди от других танов. Спустя неделю тан Ногура возвестил о начале большого похода в низинные земли. Это все, что известно мне… После этого разговора Ричард в полной мере осознал, какой же дурной авантюрой был весь их план. Нужно было предупредить эра Рокэ, пока не стало поздно. Стоило бежать к Вейзелю, Савиньяку, Бонифацию, куда угодно, только вот с недавних пор за ним следили сотни глаз, и мечущийся по лагерю Каменный Вождь явно привлек бы ненужное внимание. Дик ждал в шатре и был не в силах совладать со своим волнением. Пробовал читать при свечах, но строчки прыгали перед глазами. Намотав на руку свои четки, он, наверное, в сотый раз перебирал бусины, рискуя порвать нить очередным нервным движением. Наконец полог шатра колыхнулся, пропуская Первого маршала Талига. Стоял он на ногах твердо, но Дика, уже достаточно хорошо узнавшего его, это не могло обмануть. Алва был мертвецки пьян. - А, юноша, не спите, - в свете жаровни его лицо казалось восковой маской. – Думал, что застану вас с вашим приобретением. - Ваш план необходимо пересмотреть, - на чужие остроты не было времени. Нужно было донести свою мысль до того, как эр Рокэ завалится спать. Губы Первого маршала сложились в насмешливую улыбку, глаза недобро сверкнули. - Вы, должно быть, забыли, герцог Окделл, кто здесь Проэмперадор, а кто оруженосец. Если я кланяюсь вам при наших седовласых друзьях и позволил вам приблизить одного из них к своей персоне, это еще не значит, что ваше мнение кого-то интересует. О, как же был зол этот красивый ядовитый человек! И вся эта злость без остатка принадлежала герцогу Окделлу, обреченному жеребенку, не раз облагодетельствованному и спасенному и потому бессловесному и скованному долгом. Дик закусил губу, пытаясь сдержать себя. Он бросился из шатра, но перед выходом замер, не оборачиваясь. - У бириссцев нет короля, и единого государства тоже нет! Вы смогли бы одурачить одного суеверного варварского вождя, но не шестнадцать! Не дожидаясь ответа, Ричард выскочил из шатра. Весь он словно целиком обратился клокочущим гневом. Конечно, зачем великому Кэналлийскому Ворону слушать какого-то оруженосца?! Он же сам все отлично знает! Неужели все его победы случайны, а удача осталась в прошлом?! Ведет армию на убой, сам не зная куда, и даже не пытается узнать! И он еще что-то говорил про Оскара и его капитанский мозги, а сам при этом не лучше! Когда все пойдет прахом, хватит ли духу взойти на эшафот?! Шум лагеря стих. Свет костров и факелов остался где-то вдалеке, а вокруг темнели стволы невысоких кривоватых деревьев. Рядом кричала какая-то птица: должно быть, на одной из веток было ее гнездо. Едва заметную тропинку освещал холодный лунный свет. Хрустнула ветка, и Ричард резко обернулся. Как по щелчку пальцев из земли взметнулись камни и шлейфом закружились вокруг. Сквозь эту неплотную завесу Дик заметил Геджу, повалившегося на землю и закрывающего руками голову. Что он здесь делал? Зачем пошел за ним? Усилием воли удалось совладать со своей стихией. Камни с недовольным ворчанием попадали, затерявшись в траве. Дик шагнул к бириссцу, внимательно разглядывая лицо, шею, кисти рук. Кажется, крови или синяков не было. Хорошо. Геджа наконец отважился посмотреть на него. Помимо страха, в его темных глазах мелькало что-то еще, что-то неуловимое. - А я уж успел позабыть, каким ты можешь быть, - его шепот в ночной тиши прозвучал как ружейный залп. Дик тоже невольно вспомнил ту их первую встречу в овраге, вспомнил свой страх и отчаянное желание выжить. Было похоже, только вот роли сменились. - Мы здесь одни, кругом никого. Я отнял у тебя твою честь, твою любовь. Ты мог бы прикончить меня и никто не узнал бы. - Не мог бы. Я хочу жить, - Геджа отвел взгляд, словно только что выдал постыдную тайну. – Я должен выжить. Дик скользнул взглядом по точеному профилю бириссца и впервые отметил его своеобразную красоту. У него не было волос и оттого линии скул и челюсти проступали еще резче. Его широкая грудь тяжело вздымалась, на щеках уже проступала щетина. Можно было повалить его на землю, оседлать бедра и тереться об него, как животное. Можно было кусать тонкие губы, слизывать пот с короткой загорелой шеи, задрать рубаху и пометить все это сильное жилистое тело. А можно было спустить штаны и взять у него в рот, чтобы он кричал, как та птица на дереве, чтобы и в лагере было слышно, как хорошо ему делает эр Каменный Вождь… - Пойдем в лагерь, - Дик поднялся на ноги и протянул ему руку. – Завтра рано вставать.