Эссе по биологии

      Было раннее-раннее утро. Такое, когда темень уже растворилась, а белизна нового дня ещё не расползлась по горизонту.       Женя Воронцов видел который по счёту сон, где он, великий волшебник, исследовал новые фантастические земли.       Однако путешествовать ему оставалось недолго. Стены библиотеки, где он открывал для себя тайну мироздания, начали стремительно рушиться под гнётом поистине адского звука. Никакая магия от него не спасала. Едва ли что-то могло противостоять будильнику.       Ещё оставаясь чародеем, парень пожелал источнику своего несчастья испытать страшные муки. Вернувшись же в свой мир через портал пробуждения, Женя на слух определил местонахождение часов и, после небольшой битвы, обезвредил их.       Облегченно вздохнул и протёр глаза. Он сидел на полу перед самой дверью и держал в руке инородный для его комнаты предмет, любезно принесённый сюда сестрой. Ей же, наверняка, и заведённый.       Парень взглянул на циферблат. Четыре тридцать. В такое время все нормальные люди спят. И хулиганка Настя в их числе.       А её брат нет.       Вернувшись в кровать, Женя долго лежал с закрытыми глазами. Сон не шёл. Это было одной из особенностей его организма. Стоило проснуться, едва ли он мог заснуть снова.       Помучавшись ещё немного и плюнув на это неблагодарное занятие, Воронцов поднялся за книгой.       Город досыпал последние самые сладкие часы перед пробуждением. Такие дорогие в условиях вечно спешащего современного мира.       В положенное время ритмичной мелодией зазвенел будильник на телефоне. Надо было вставать. Женя нехотя поднялся и отправился на утренние трудовые подвиги.       Поскольку волей-неволей он являлся самой ранней птичкой в семье, обычно приготовление завтрака для всех ложилось на него.       Быстро справившись со всеми делами, парень собрался и, прикрепив на холодильник листок с надписью «хорошего дня!», покинул квартиру.       Его ждало долгое путешествие к университету.       Утомившись поездкой в переполненном народом метро, Женя с радостью и облегчением вышел на улицу, вдыхая полной грудью приятный осенний воздух.       До места учёбы Воронцов решил прогуляться, благо время и погода позволяли. Он неторопливо шёл по улице, глядя на спешащих мимо прохожих, и улыбался. Не то им, не то себе, не то позолочённым природой деревьям – всему, и ничему конкретному.       Несмотря на променад, в институт парень пришёл заранее и вполне мог позволить себе побродить ещё. Но всё же, немного не рассчитав с погодой, он подмерз и поспешил греться внутрь.       На ходу снимая плащ, Воронцов отправился в раздевалку. Из-за временного отсутствия гардеробщицы, студенты вешали верхнюю одежду сами. Наверное, поэтому табличек «ничего не оставлять» стало больше.       Пока парень перекладывал всё содержимое карманов в рюкзак, в раздевалку пришёл ещё один студент. Женя не был знаком с ним лично, но прекрасно знал его имя. Однако на этом и ещё на кое-какой крайне общей информации, сведения об этом человеке у него заканчивались.       Как Воронцов не старался, а пополнить свои знания у него не получалось. Все, кого он знал, рассказывали мало и, в основном, случайно, а расспрашивать по понятным причинам Женя не хотел.       Приходилось довольствоваться своими собственными наблюдениями и выводами. Просто подойти и познакомиться было нельзя, несмотря на то, что проблем с подобным вообще парень не испытывал. Но тут был особый случай.       Воронцов незаметно, как ему казалось, смотрел на Лёню, но стоило тому посмотреть на него, он поспешил отвернуться и сделать вид, что они встретились взглядами случайно.       Спешно покидая раздевалку, Женя ещё чувствовал на себе чужой взгляд. Но, решив, что это любопытство и ничего более, он быстро успокоился. Вряд ли он мог чем-то заинтересовать Леонида, разве что… На всякий случай парень взглянул в зеркало. Да нет, всё опрятно, нечего сверхъестественного в одежде, к его причёски всё давно привыкли… Значит, всё в порядке – простой интерес к тому, кто находится рядом.       Женя облегчённо выдохнул и отправился на пары.

***

      После занятий он обычно немного гулял с другом, если у обоих была возможность. Шёл домой. Расправлялся с домашкой. А остаток дня тратил либо на собственные увлечения, либо на семейные. Ложился спать с мыслями о чём-то прекрасном, например, о том же Лёне… И просыпался утром довольный тем, что взошло солнце.       И совсем немного, на краю сознания, жалеющим, что пока ему доступно только два вида любви к людям: дружеская и семейная, - и, также в глубине души, желающим, обрести настоящую взаимную любовь.       Так, или примерно так, протекала Женина жизнь. Но, как часто бывало в его обожаемых книжках, один случай мог изменить всё.