Эссе по биологии

      Женя был крайне доволен собой. Вчера он не зря обошёл все ближайшие продуктовые. В одном всё-таки было то, что он искал. О, эти шоколадки! На деле, даже не смотря на хороший вкус, они ничем существенно не отличались от остальных, кроме одного. Внутри упаковки был магнитик с надписью «счастье – это...». Как раз то, что нужно.       — Ты поступаешь неправильно, — голосом мудрого наставника произнёс Илья, но, видя, что его не совсем понимают, поспешил пояснить нерадивому ученику, — ты порождаешь в своем друге чувство ревности и зависти.       — Блин, вот почему ты мне не даришь шоколадки?! — не выдержав недоуменного Женькиного взгляда, воскликнул он своим нормальным голосом. — Ладно одну. Целых пять! Я боюсь, у твоего Лёни кое-что слипнется. И знаешь, мне совершенно не будет его жалко.       Женя рассмеялся:       — Прости, прости, дорогой, я обязательно исправлюсь, — клятвенно заверил он, положив руку на сердце.       — Смотри у меня. Я не скромный, могу и напомнить.       — Сейчас проверим, какой ты «не скромный». Попроси Свету передать мой подарок, только не говори, что он от меня.       — Ты что! Как я могу привлекать девушку к твоим махинациям? Я же джентльмен.       — Ну, пожалуйста.       — Нет.       — Пингвина вредного ответ. Я прошу попросить Свету не из-за вредности, а потому, что она согласиться сохранить тайну. А если ты попросишь кого-нибудь другого, то он скажет, что это ты. А если это ты, то Лёня догадается, что это я.       — А в чём проблема? Смысл тогда дарить что-то, если он может ещё и не понять, что это ты? Вдруг решит, что это от кого-то другого... или другой.       — Уточнение было лишним.       — Зато, может, натолкнёт тебя на правильные мысли.       — Да. Например?       — Например, пока ты боишься к нему подойти, кто-то другой или другая, может спокойно это сделать, и тогда у этого человека, а не у тебя, будет больше шансов, получить то, что для тебя очень важно. Причём, на заметку, «что» – это ещё ничего. «Что» и пережить можно, а вот «кого» сложнее.       — А...       — И ещё, пока ты не успел сказать какой-нибудь «успешный» контраргумент: в данный момент я хочу подчеркнуть не столько «другая», сколько «другой». Представь только, что пока ты мучаешь себя глупостями, как я не подхожу Лёне, какой-нибудь пацан без самокритики спокойно с ним, пардон, замутит. Вот тогда будешь корить себя, покемона розового.       — Но Света...       — Причём здесь Света?       — А при том, что я не собираюсь с тобой спросить. Ты прав. Но как же Света? А если вот пока ты друзьям своим нерешительным советы раздаёшь, кто-нибудь другой или другая...       — Заткнись, пожалуйста.       — А реально, прикинь «другая». И ты, прынц на белом троллейбусе: «Светлана, позвольте пригласить вас, моя леди, совершить прекрасное путешествие»... А можно и в метро по кольцевой... А она, прикрываясь веером: «Простите, лорд Илья, но, боюсь, моя девушка это не одобрит».       — Вот смешно, юморист вообще.       — Да ладно тебе! Обиделся что ли?       — Я с тобой не разговариваю.       — Да-да-да, иди ещё куратору пожалуйся. Я, кстати, тоже пойду, но всё-таки Света мне поможет. Леди Светлана не оставит меня в беде, в отличие от друга, Лорда Ильи.       — Если она тебя пошлёт, не приходи ко мне плакать.       Друзья посмеялись, но при этом несмешная часть разговора засела каждому в душу. Пока Илья остался, наверняка, размышлять о своей, пока ещё не своей, леди, Женька всерьёз задумался над тем, что, действительно, надо поспешить.       Из ребят в их институте у него конкурентов, вроде бы, не было. А о девушках сейчас не хотелось думать. Но это не значит, что нет желающих познакомиться поближе с Лёней в других местах.       «А вдруг у него уже есть любимый?» От этой мысли Жене стало плохо. Тогда все его попытки уже бесполезны, да вдобавок ещё и смешны. Воронцов постарался представить себе Лёниного парня, но ничего в голову не лезло, кроме глупого «не менее идеальный». Тратить свои нервы на представление его девушки Воронцов не стал.       Однако, сам себе удивляясь, парень пошёл быстрее.       — Света! — прокричал он на полкоридора, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. — Света, здравствуй, мне нужна твоя помощь. Даже не так: Света, пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь, — сказал он, подойдя к ней.       — Что ты хочешь?       — Смотри, — он достал из рюкзака стопку шоколадок и развернул их веером, — меня тут попросили передать это Лёне Колесникову по цепочке. Но, понимаешь, груз ценный. В общем, передашь ему, а? Пожалуйста.       — Ладно.       — Света, от души прям.       — Но я тоже такую хочу, и вот такую тоже.       — Будет тебе и такая, и такая, да и такая, только помни, меня попросили это передать и тебя попросили это передать. Кто – секрет.       — Договорились.       Со спокойной совестью Женя пошёл в класс, радуясь тому, что на его зов откликнулись.

***

      Ему очень хотелось посмотреть на реакцию Лёни, но, о жалость, пришлось задержаться на всю перемену в аудитории, без возможности выйти. Увидеть парня позже ему не довелось.       Но всё равно домой Воронцов отправлялся радостный, ведь первый шаг навстречу он сделал. Оставалось только подождать.       Совсем немного, как оказалось.       Они с Ильей выходили из здания университета, когда их кто-то нагнал. Женя даже сначала не понял, что бежали за ними. Когда друзья обернулись, удивились оба. Только Илья едва сдержал смех, а Воронцову было скорее страшно, нежели весело.       — Илья, я хотел бы поговорить с Женей тет-а-тет, если ты не против. Это важно, но не настолько, поэтому, если вы куда-то спешите или заняты...       — О что вы, Леонид, до следующей пятницы мы совершенно свободны. Так что... забирай, — милостиво разрешил Илья, игнорируя немые угрозы и мольбы. — До завтра, — попрощался он, не забыв незаметно показать другу язык.       — Жень, ты не хочешь мне ничего сказать? — спокойно и без холода спросил Лёня, когда они остались одни. Но тем не менее его собеседнику было жутко неловко, он растерялся и совершенно не знал, что делать.       — Нет.       — А так? — юноша так же развернул шоколадки веером.       — Эм, а что ты хочешь услышать?       — Что тебя беспокоит.       — Ой, да много чего...       — А в данный момент?       — То, что такая хорошая погода, я в институте. Ну, на его территории.       — Тогда давай погуляем.       — Ты меня приглашаешь?       — Да. Может, в спокойной атмосфере ты всё же ответишь мне на мой вопрос.       Они шли рядом и молчали. Женя смотрел по сторонам или под ноги, но почти всегда чувствовал на себе внимательный взгляд.       Когда они очутились под сенью деревьев парка, стало ещё хуже, потому что, казалось, тут они были абсолютно одни. Всё как в мечтаниях, за исключением одного, но главного.       — Присядем? — Лёня остановился у скамейки. Совсем недавно они прошли много других, но он выбрал именно эту, стоящую в стороне. Отсюда открывался красивый вид, потому что она была направлена спинкой к аллее. Изолирована от всего лишнего.       Женя опустился рядом с ним, потому что ему не оставили выбора. А сел так близко, потому что Лёня расположился почти по центру. И делал всё это именно по этим придуманным причинам, а не потому, что ему хотелось. Конечно, нет.       — Почему ты подарил мне шоколадки?       — Да что ты привязался ко мне со своими шоколадками? Не нравятся – извини, я не знал.       — Нравятся. Но дело не в шоколадках, а в самом факте подарка.       — Я хотел сделать тебе приятно.       — Почему?       — А ты бы как ответил?       — Уж точно не вопросом на вопрос.       — Тем не менее, ты тоже уходишь от конкретного ответа, так что позволь и мне.       — Хорошо. Но, если хочешь знать, мне бы было более приятно, если бы ты сам мне их вручил.       — Почему же?       — Ну, видимо, по той же причине, что двигала и тобой.       Женя обернулся более резко, чем ему этого хотелось, но взглянуть в топазовые глаза так и не смог. Зато теперь видел лёгкую улыбку. Парень достал одну шоколадку и открыл её.       — Угощайся. О и, кстати, прочитай, что там написано.       — Счастье – быть с тем, кого ты любишь.       — Золотые слова. А как ты думаешь, доверять тому, кого любишь, это счастье?       Воронцов кивнул. Он понимал, к чему Лёня клонит, но никак не мог себя пересилить.       — Почему ты мучаешь меня, если понял?       — А почему ты мучаешься, если... Жень, посмотри на меня... Почему ты мучаешься, если твои чувства взаимны?       — Я...       — Я люблю тебя.       — Ты меня почти не знаешь... — прошептал Женя. Эта была совершенно не та реакция, которую он ожидал от себя, но ведь это же правда.       — Я обещаю, что исправлю это, если ты позволишь.       — А если я окажусь не таким, как ты думал? Или...       — Что «или»?       — Не знаю.       — Ты слишком много думаешь не о том.       — Геннадий Иннокентьевич тоже считает так...       — Не переживай, ты не можешь оказаться не таким.       Словно в доказательство своих слов Лёня поцеловал его. Сначала в уголок губ, нежно и осторожно, передавая возлюбленному свои чувства. А после, ощущая, что это приносит удовольствие им обоим, вовлёк в первый в жизни настоящий поцелуй. Показывая, что если магии в мире и нет, то волшебство точно существует.       — Я тоже тебя люблю, — выдохнул Женя, обнимая теперь уже своего парня своей мечты за шею и целуя в щёку.       Он был счастлив. И, кажется, не он один. Что было ещё прекрасней.