3. Тени Аншаттена. Попрыгунчик

К разным звукам в Аншаттене привыкли давно. Но преступность была не такой уж и высокой, так что душераздирающий женский крик, раздавшийся одним летним вечером, был для многих внове. — Установлено, что неизвестное существо напало на женщину, полоснуло ее когтями по лицу и скрылось, — докладывал Джонс. — Пострадавшую зовут мирс Хелена Кварц. И ее семья просит нас взяться за это дело. — Почему? — уточнил Ковард. — После того случая… Они считают, что полиция бессильна против чудовищ из тумана. — У нас чудовище? — Пострадавшая утверждает, что это было «нечто небольшого роста, с острыми когтями, и прыгающее». Говорит, оно ударило и прыгнуло вверх, — младший детектив Джонс положил на стол перед старшим коллегой лист с записанными показаниями и черновой вариант договора. — Расценки их устраивают, кроме того, нам обещали премию за поимку преступника. — Наверное, мальчишки шалят. Ладно, возьмемся за это. Какой доктор осматривал мирс Кварц? — Конечно, доктор Стиг! Он же лучший из хирургов, — Ричард невольно тронул пальцами тонкий шрам, пересекающий щеку. За год тот превратился в почти незаметную белесую полоску. Юноша был безмерно благодарен доктору за его труд — возьмись его лечить кто другой, и остался бы он с кошмарным шрамом и наполовину парализованным лицом. А так было почти и не заметно, разве что улыбка теперь была немного однобокая. — Почему я не удивлен, — проворчал Ковард, поднимаясь. — Хорошо, ты побеседуешь с мирс Кварц, как можно подробнее узнай описание внешности нападавшего, зарисуй его. Я пообщаюсь с доктором Стигом, думаю, он уже сунул свой длинный нос в это дело. — Значит, можно заключать с семьей Кварц договор? — кивнул Джонс. — Да, мы беремся. В дверь кабинета доктора Стига Ковард громыхнул кулаком от всей души. Почему снова этот доктор? В каждом темном деле он… К тому же когти, прыжки, нападение в темноте… Нечисто здесь что-то. Опять вернулся Потрошитель? — Детектив Ковард, — помощник доктора обрадовался визиту. — Вы ведь по делу того прыгающего, правда? — А вам опять не сидится тихо? — проворчал Ковард, входя. — Если это снова Потрошитель? Темнота, когти — совпадение настораживает. Мэлси вздохнул: по этому поводу у них с Эрвальдом случилось первое за полтора года недопонимание. Как назло, Мэлси в тот самый вечер отлучился из дому в булочную миртрис Марджори, а там задержался, помогая булочнице перетаскать муку из подвала в пекарню, да и просто поболтать, и явился к моменту, когда раненую девушку как раз доставили к доктору. И теперь его любовник отказывался верить ему на слово, а к миртрис Марджори еще не успел сходить и расспросить. Это удручало Тварь, ведь с Эрвальдом она была всегда кристально честна. — Не исключаю такого варианта, — честно ответил Эрвальд. — Но не понимаю, зачем бы ему такое делать. — Я тоже… Это не ограбление. Не попытка убийства, я так понял, что ее жизнь была вне опасности. Расскажите, что сможете. Какого роста мирс Кварц, какого роста должен быть нападавший, чтобы оставить такие раны, чем именно нанесены? — Действительно, на попытку убийства это не похоже, скорее… кхм… Знаете, иногда дамы вцепляются сопернице в лицо с целью нанести урон внешности. Вот на это было похоже. Раны нанесены чем-то острым, я бы сказал, что это «кошачья лапа», такое восточное оружие, знаете? Перчатка с закрепленными на пальцах кривыми лезвиями. Удар нанесен в движении, мирс Кварц повезло, что не был задет глаз. Рост примерно пять футов двадцать дюймов или около того. Исхожу из характера ран. Мирс Кварц — девушка высокая, направление повреждений — снизу вверх. — Ума не приложу, что в таком случае могло произойти, у вас есть какие-либо предположения, доктор Стиг? — Никаких, но ведь я и не следователь, не так ли? — усмехнулся тот. Несмотря на то, что теперь они были соседями и в иное время общались достаточно дружелюбно, некоторое напряжение между двумя мужчинами оставалось: подозревать доктора детектив не прекратил. — Но свой нос совать во все такое обожаете. Значит, никаких достопримечательностей на крышах, леденящих кровь сказок, я ищу простого хулигана? Доктор развел руками: — О достопримечательностях вам стоит расспрашивать Мэлси. При этом голос его звучал странно равнодушно, даже холодно. — Хорошо, непременно побеседую. Стэр Дорн, можете уделить мне немного вашего времени? — Да, конечно, — кивнул юноша, бросив на доктора какой-то слегка виноватый взгляд. — У вас есть какие-либо предположения о том, что могло случиться с мирс Кварц? — Нет, стэр, совершенно никаких. Но, если хотите, я попробую вспомнить… Может быть, читал о подобном. — Это было бы весьма кстати. Да, если еще поступят пациенты с такими травмами, сообщите мне или Джонсу, стэр Стиг. — Непременно, стэр Ковард. На этом и разошлись. Чего нельзя было у доктора Стига отнять, так это профессионализма. И внимания к мелочам. Его заключения всегда были детальны и точны. — Можешь пока выпить чаю, — обратился к помощнику Эрвальд. — У нас на сегодня четыре вызова. Мэлси понуро кивнул. Не хотел он чаю, со вчерашней ночи у него не было никакого желания есть, пить, заниматься любовью. Он был в растерянности и расстроенных чувствах. — Эрвальд, прошу, давай поговорим. — О чем именно? Ты скажешь, что не хотел этого делать? — Но я этого не делал! И не смог бы! — Почему не смог? — Потому что у этого тела нет когтей! Эрвальд хмыкнул и преувеличенно внимательно осмотрел его: — И меняться ты тоже не можешь, да? — Настолько — уже не могу. И вообще, я меняюсь лишь для тебя, — Мэлси обиженно отвернулся. — И я говорил, что был с миртрис Марджори! — Прости, — Эрвальд подошел сзади, обнял его за пояс. — Я все время боюсь, что Ковард догадается… А тут еще нападение с когтями, он решил, что это Потрошитель. — Я понимаю это. Но и ты пойми, я… я был убийцей, да, но больше не буду убивать, я ведь обещал тебе. Мэлси прижался к нему, поднимая руки и закидывая их за голову Эрвальду, прощая обиду и недоверие. — Пойдем пить чай, вызовы и впрямь сложные, все четверо — старушки. Юноша развернулся в кольце его рук, поднял голову: — Поцелуй меня. Эрвальд с удовольствием наградил Мэлси поцелуем, постепенно увлекаясь. Это никогда не приедалось, никогда не вызывало в нем чувства неуместности. Это ведь была его Тварь, отзывчивая на ласку, притягательная, как похоть, воплощенная в теле невинности. Вот и сейчас тонкие пальцы пробежали по застежкам сюртука и сорочки, расстегнули брюки, оглаживая мгновенно отреагировавшее на ласку естество. Мэлси заскользил вниз, грациозно опускаясь на колени, стягивая одежду. Времени у них, к счастью, хватило аккурат на то, чтобы в знак примирения предаться ласке Эрвальда. Сам Мэлси, насколько понимал доктор, получал удовольствие от процесса, не извергая при этом семени — измененное тело было неспособно ее вырабатывать. Хотя оргазм он испытывал в тот же миг, когда кончал его любовник. — Теперь я никуда идти не могу, хочется лежать с тобой в обнимку, — признался доктор. — Но придется, — Мэлси улыбнулся и принялся помогать ему оправить одежду. — Я принесу тебе чаю с лимонной травой, он придаст сил. — Хорошо, принеси, — согласился Эрвальд. Тварь многое знала о травах, на рынке всегда выискивала какие-то корешки и сборы, рассказывала Эрвальду о том, что и для чего. Чай для доктора Мэлси всегда заваривал сам, оставив на долю мирс Халли обслуживание пациентов. Впрочем, мирс Халли готовилась стать миртрис Мэрфи и дорабатывала последние деньки под крылом доктора Стига. Их уже пригласили на свадьбу. Чай с лимонником и впрямь придал сил и бодрости духа для того, чтобы выслушивать потоки жалоб, которые должны были воспоследовать. Самыми тяжелыми пациентами доктора были отнюдь не получившие травму рабочие или неудачно упавшие горожане. О, нет! Самыми худшими, капризными, многословными — и все не по делу — пациентами были престарелые миртрис, с которыми отчаялись справиться их дети и внуки. А уж если у какой-нибудь старухи вдруг случался вывих или перелом, можно было сразу бежать в собор и ставить свечи Квадре, молясь Светлейшему и Деве о ниспослании терпения. Справедливости ради, платили они тоже щедро, но Эрвальд Стиг считал, что лучше вместо одной старушки он примет трех простых горожан. Сегодня им крупно не повезло: сразу четыре давние пациентки прислали просьбы прийти. Миртрис Освиг две недели назад неудачно упала и сломала ногу, у миртрис Давалль была подагра, и, по-хорошему, ее единственному внуку и наследнику довольно крупного состояния следовало бы самому озаботиться визитом к доктору за рецептом мази, а потом — в аптеку за оной. Но этот пройдоха умчался в столицу, в университет, поэтому бремя визитов пало на самого доктора Стига. Остальные двое — старые девы, мирс Лана и мирс Дана Тоттен, к несчастью, пострадали в аварии: кэб, в котором они ехали с прогулки, перевернулся, столкнувшись с другим кэбом. Пришлось мчаться быстрее ветра, обхаживать, улещивать и вырываться под множеством благовидных предлогов. Их норовили напоить чаем, накормить пирогами, пощипать Мэлси за щеки, сетуя на его худобу, снова накормить. Юноша сдерживался из последних сил: он не терпел чужих прикосновений, кроме единственного человека. Наконец, визиты закончились, Эрвальд вырвался на волю, став сегодня богаче, но чувствуя себя так, словно за эти деньги отработал пару смен на заводе. Домой возвращались уже в сумерках. Доктор бросил взгляд на окна булочной, где еще кипела работа, подтолкнул Мэлси: — Ступай домой, я зайду купить тебе любимых пирожных. Юноша кивнул, прекрасно понимая: Эрвальд не столько за выпечкой собрался, сколько поговорить с миртрис Марджори и удостовериться в правдивости его слов. — Сделаешь нам пока что чаю, хорошо? Семейный вечер за разбором бумаг, может быть, за чтением газет… — Хорошо. Сделаю тебе красный чай с корицей и кардамоном, — улыбнулся Мэлси. Обижаться не стоило, он понимал — Эрвальду так проще: точно знать, что он невиновен. Булочница подтвердила рассказ Мэлси, уверив, что он вчера был с ней, помогал, и он такой хороший мальчик. Эрвальд на пару минут даже ощутил себя черствым болваном — как он мог не поверить? Но здравый смысл взял верх: Тварь есть Тварь. Неизвестно, какая у них психология, пока что никого мирного, кроме Мэлси, Стиг не встречал, взять ту же горгулью. И вот теперь еще что-то. Но Мэлси, вернее, Тварь, до того как стать Тварью, была все же человеком. И человеком, как ни странно, жаждала стать снова. В качестве извинений Эрвальд купил небольшой яблочный пирог со сливками — Мэлси обожал сладкое. И направился домой, предвкушая тихий семейный вечер. Это было странно, осознать, что у него есть теперь семья, такая вот неправильная, с точки зрения морали: получи кто-нибудь доказательства того, что они любовники, и репутация доктора попросту рухнула бы. Но на людях они общались исключительно в деловом ключе, держа расстояние. Сбоку послышался шорох, будто хлопнула влажная ткань, затем странный звук, который идентифицировать не получилось, вернее, Эрвальд не успел. В плече вспыхнула боль, кто-то захихикал. В свете фонаря удалось разглядеть силуэт, взмывший вверх. Небольшой, гибкий, то ли в капюшоне, то ли с закутанной чем-то головой. Рукав быстро намокал от крови, и доктор поспешил домой. В собственную приемную Эрвальд практически ввалился: — Мэлси, мой саквояж. Бинты, антисептик. И помоги снять одежду. — О, боги! — юноша метнулся к нему, подхватил под руки и втащил в кабинет, мигом достал все, что требовалось, разорвал и без того испорченный сюртук и сорочку, открывая четыре довольно глубокие раны. — Сейчас, я все сделаю, Эрвальд. Движения его были быстрыми и отточенными, аккуратными. Протереть, прижать к ранам смоченный в кровоостанавливающем растворе тампон. — Ничего не чувствуешь? — Эрвальд морщился, закусывая губу. Мэлси только покачал головой: — Нет, прости. Слишком много чужих запахов, но ничего странного. — Раны похожи на когти или все-таки больше на оружие? Мне не видно. Возьми лупу, осмотри их, может, остались частицы металла или обломки когтя, у меня плотная одежда, прорезать ее было трудно. — Давай, я сбегаю за детективом? Пусть осмотрит сам. А потом я промою и зашью. Потерпишь? — Мэлси ласково поцеловал его в щеку. — Конечно. Только подай мне бренди. Юноша налил ему в стакан любимый напиток, принес из ледника компресс со льдом и метнулся в соседнюю дверь за детективом Ковардом. Быстро изложил суть. Детектив схватил свою сумку: — Идемте скорее. Эрвальд встретил их слабой усмешкой: — По крайней мере, я могу опровергнуть вашу версию о возвращении Потрошителя, стэр Ковард. — Вы видели его? Рассказывайте! — приказал детектив, осматривая раны и одежду доктора с помощью лупы. — Я услышал его. Странный звук, который я не могу описать. Затем такой… металлический. Потом удар. И он подпрыгнул, очень высоко, он буквально взлетел. — Металл? Окованные каблуки? — Нет… Не знаю, с чем сравнить. — О странных звуках говорила и мирс Кварц, — припомнил отчет Джонса Родерик Ковард. — И о том, что оно прыгало. Хм… — Детектив, вы закончили? Я могу заняться ранами стэра Стига? — сунулся Мэлси, уже приготовивший и обеззараживающий раствор, и иглы с нитками. — Да, можете, — Ковард отошел, давая доступ Мэлси. — И все-таки… стук? — Нет… Такой шорох, будто… Не знаю. Не стук шагов. — Плащ? Крылья? — Ковард уже не удивился бы и второму варианту. — Не знаю, говорю вам. Наверное, крылья. И когти. Огромная летучая мышь, которая скачет так, словно у нее пружины в пятках? Стоп… — Пружины? — одновременно воскликнули мужчины. Мэлси зашипел: — Осторожнее! Стэр Эрвальд, сидите смирно, прошу! — Пружины, вот что это за звук! У него в каблуках металлические пружины, поэтому он так лихо скачет. — Но человек бы переломал себе ноги, — возразил Ковард. — Значит, это не человек. Взгляды мужчин обратились на Мэлси. Тот, не поднимая головы от своего занятия, пробормотал: — Я понял, понял, постараюсь найти что-то в книгах или вспомнить. — В полицейских архивах тоже может что-то найтись, пошлю Джонса туда. Выздоравливайте, стэр Стиг. — Благодарю, стэр Ковард. Детектив ушел к себе; Мэлси, закончив зашивать раны, наложил заживляющую и противовоспалительную мазь и аккуратно забинтовал плечо Эрвальда, и лишь потом отправился закрывать дверь. — Наш тихий вечер стал не таким уж тихим, да? — Эрвальд прикончил бренди одним глотком. — Лучше бы я подождал тебя у булочной! — убирая инструменты, посетовал Мэлси. — Сильно больно? — Не знаю. Я подумывал принять морфин, но, пожалуй, воздержусь. — Я… я могу попробовать убрать боль, — неуверенно предложил юноша. — Если, конечно, ты все еще доверяешь мне. — Конечно, я тебе доверяю, что за вопросы. Иди сюда, — Эрвальд заставил его сесть рядом на диване. — Мне не так больно, сколько я разозлен. Какая-то странная крылатая бестия с когтями скачет по городу и хихикает над своими жертвами. — Посмотри мне в глаза, — Мэлси обнял его щеки ладонями. Глаза его замерцали, засветились тем газово-синим пламенем, что выдавало Тварь, зрачки запульсировали, затягивая в себя, словно в омут, сознание Эрвальда. Доктор с тихой блаженной улыбкой буквально растекся по дивану. Мэлси уложил его поудобнее, укрыл, бережно подоткнул плед. — Почитать тебе? Сейчас принесу чай. — Да, это будет здорово. Выпьем чаю вместе? Юноша только улыбнулся и кивнул. Что угодно — если вместе. Сидеть рядом с диваном на обитой бархатом скамеечке, читать газету, чувствуя, как чуткие пальцы Эрвальда перебирают волосы на затылке, заставляя почти мурлыкать от удовольствия. Тварь обожала такие вечера, это было ее время, короткие часы тепла и ласки.